Возьми моё сердце

Я слышу утренний колокол, Он славит праздник И сыпет медью и золотом, Ты теперь в царстве вечного сна...

"Возьми моё сердце" Ария

«ДжоДжо погиб»

После этих слов, холодно отчеканенных Эриной, которая пыталась скрыть свою боль, внутри Спидвагона что-то оборвалось. Что-то очень важное, по всей видимости. Но он не упал, не стал корчиться в предсмертной агонии. Он замер, застыл и не мог поверить в то, что сказала Эрина. Он почти что физически мог ощущать боль девушки. Спидвагону было жалко девушку. И всё же ему казалось, что он умер. Тупая боль, которая взялась непонятно откуда, пробила висок, и всё окутала пелена, будто Спидвагон находился во сне. Всё происходящее казалось ему дурным сном. Ребёнок, которого Эрина держала на руках, видимо уловив настроение взрослых, начал хныкать. Девушка начала качать ребёнка, убаюкивая. Спидвагон стоял, как вкопанный и не мог ничего сделать. – Дио пытался захватить корабль… – сказала девушка. Она вздохнула и пыталась продолжить, но слёзы душили её. – ДжоДжо с ним расправился, но выжили только я и эта девочка… Элизабет… Спидвагон не хотел в это верить. Ему эта новость казалась какой-то плохой шуткой, которую мог придумать покойный Цеппели. Или Эрина что-то перепутала, а ДжоДжо сейчас подойдёт к ним, улыбнётся так, что душа расцветёт, и спросит: «Что-то не так? Вы выглядите грустными» Роберт мог поклясться, что слышал нежный и такой приятный голос Джонатана. Он, кажется, совсем с ума сошёл. Спидвагон тряхнул головой. Он не смеялся в истерике, не рыдал. Все эмоции с его лица исчезли. Почему это произошло? Джонатан, как никто другой после всего, что он пережил, заслуживает того, чтобы жить долго и счастливо в любви с Эриной. Должен был умереть Спидвагон: ему нечего терять, да и скорбеть по нему никто не будет. Спидвагон помог Эрине с вещами. Они всю дорогу до особняка молчали. Спидвагон не мог говорить, он будто потерял этот навык. И всё же Роберт не верил. Он глупо надеялся, что ДжоДжо встретит их в особняке. Они приехали. Спидвагон щурился, в надежде увидеть большую статную фигуру ДжоДжо.

Но нет. Его нет.

Как только Эрина оказалась в особняке и одарила его печальным прощальным взглядом, Спидвагон молча ушёл. Куда он шёл? Он сам не знал. Ноги сами его несли невесть куда. Ему не хотелось сейчас видеть ни Эрину, ни особняк… Спидвагон точно умер. Прямо сейчас. До этого он мучился в агонии, вызванной недостижимой и неправильной любовью, которая возникла в нём, когда Джонатан ударил его на Огр-стрит. Но сейчас все чувства, кроме боли, кажется, умерли, и он почил вместе с ними. Ночь опустилась, и город поглотила тьма. Спидвагону было некуда податься, поэтому он бесцельно бродил по городу, как во сне. Всё ему казалось ненастоящим. Он не верил. «Может застрелиться?» – подумал Роберт, нащупав свой револьвер. «Спидвагон, что ты делаешь?» Он услышал возмущённый голос, будто бы принадлежавший Джонатану. Роберт ахнул и одёрнул руку, покачав головой. «Надо куда-то идти», – подумал он, кутаясь в одежду. На него будто бы снизошло провидение. Всё стало ясным и понятным, он вдруг понял, куда надо идти. Но только зачем куда-то идти, он не понимал. Он пришёл к какой-то церкви. Спидвагона передёрнуло: он был в церкви только раз, когда Эрина с ДжоДжо венчались. «А можно ли мне идти туда?» – пронеслось в голове. Спидвагон далеко не религиозный человек, даже напротив, он всегда считал, что Бога либо нет, либо Он полный мудак. Если бы Бог был, то Он бы не допустил гибель его друзей с Огр-стрит от болезней и ранений, Он не допустил бы голода, не допустил бы того, чтобы родители отказывались от своих детей. А если Он всё же существует и допускает такое, то Он мудак. Спидвагона трясло, он не решался зайти в церковь. И всё же он постучал в массивные двери. Он весь дрожал то ли от холода, то ли от страха, взявшегося непонятно откуда. Спидвагон ждал, когда ему откроют. Почему-то он был уверен, что на его стук кто-нибудь выйдет. Было тихо, лишь ветер завывал, будто плача. Наконец из церкви вышел, судя по всему, заспанный монах. – Чего пришёл? – спросил мужчина недовольно. – Прошу, пустите, мне некуда идти! – взмолился Спидвагон, глядя на него. Слова давались ему тяжело: ком в горле мешал говорить. Мужчина окинул его тяжёлым презрительным взглядом, от которого Роберт немного оробел, хотя и старался этого не показывать. Порыв ветра заставил поёжиться монаха, хотя Спидвагон почувствовал даже какое-то тепло. Мужчине, видимо, показалось, что оставить человека в такую погоду на улице будет жестоко, поэтому он хмыкнул и кивнул. – Ладно, можешь переночевать тут, – он поморщился недовольно, – но смотри: я тебя запомнил. Если что-то пропадёт, ты должен понимать, что тебя сразу найдут. Спидвагон торопливо кивнул, и его впустили. Церковь внутри казалась ещё более мрачной, чем снаружи. Она совсем не такая светлая и приятная, как та церковь, в которой венчались Джонатан и Эрина. Та церковь сияла и блестела, будто радостная невеста на своей свадьбе. Эта же церковь была угрюмой и печальной, как вдова, лишившаяся своего мужа. Монах дал ему подсвечник, который состоял из блюдца и старой свечки, и ушёл, оставив Роберта одного. Спидвагон сел на лавочку и стал смотреть на свечу. Восковые слёзы всё капали и капали на блюдце. Она будто плакала по своему компаньону, с которым она проведёт эту ночь. Спидвагону было неуютно, по телу то и дело пробегал неприятный холодок. Он чувствовал себя лишним в стенах этой церкви. Ему казалось, что его должны покарать за то, что он находится здесь, хотя и не особо верует. Роберт соединил руки в замок и задрал голову наверх. Он хотел произнести было молитву, которую он когда-то услышал и запомнил немного. «Я всё же нахожусь в месте, куда приходят пообщаться с Богом или что-то типа того, надо хотя бы ради приличия помолиться», – подумал Спидвагон. Он был слишком далёк от религии, поэтому и не знал, что делать. Не успев ничего сказать, он опустил голову и, спрятав лицо в волосах, чтобы уж точно никто не увидел, стал плакать, тихо поскуливая, словно побитая собака. Скорбь убивала его, разливалась смертельным ядом по жилам. – Почему? – вскрикнул он. Этот крик был истошный и отчаянный. – Почему он? Он не заслуживает такой участи! Спидвагон кричал, срывая горло, выл от досады и тоски. Ему было плевать, услышит это кто-то или нет. Ему было слишком плохо, он не мог сдерживать нахлынувшие эмоции. Он чувствовал злость, вину за то, что не смог предвидеть такой ужасный исход событий и не уберёг Джонатана, и невероятную тоску. В стекленеющих глазах ДжоДжо застыла боль от смертельного ранения, а рядом с ним была и грязная, но великая и властная смерть, принявшая обличие Дио. Спидвагону хотелось разделить боль с ДжоДжо, чтобы ему было не так больно, чтобы умереть за него или вместе с ним, но он ничего не мог поделать. Далее взрыв. По воде поплыли кровавые тени. Роберт вздрогнул, очнувшись от сна. Сил лить слёзы уже не было, поэтому он лишь тяжело вздохнул. «Я не могу так!» – он встал и направился к выходу. Отперев дверь, он увидел лишь беспроглядную тьму, которая, будто злая собака, не пускала его дальше. Роберт запер дверь и стал бродить по церкви. После он снова заснул. Он находился в странном месте, которое не мог описать точно. Всё внимание Спидвагона было приковано к Джонатану. Он выглядел вполне живым, но его одежда была в его же крови, взгляд был каким-то уж слишком отрешённым, а кожа очень бледной. ДжоДжо улыбнулся тепло, а потом медленно и осторожно подошёл к Спидвагону.

«Здравствуй, Роберт»

Спидвагон ахнул и замер. Его переполняли эмоции. Ему хотелось обнять ДжоДжо, разрыдаться то ли от счастья, то ли от тоски, но он боялся, что Джонатан растает в его руках.

«Я рад, что мы смогли увидеться»

Он улыбался, а Спидвагону хотелось рвать на себе волосы. На его глазах почему-то появились слёзы. Он пытался сморгнуть их, но у него совсем не получалось. Губы дрожали, он силился что-то сказать, но ничего не выходило. Джонатан был озадачен реакцией друга. – Возьми моё сердце, – слёзно попросил Спидвагон, – возьми мою душу! Джонатан нахмурился и строго, будто родитель, ребёнок которого в чём-то провинился, посмотрел на него.

«Не смей такое говорить. Что на тебя нашло?»

– Я так одинок в этот час, что хочу умереть! – Роберт задрожал всем телом. Ему было плевать, что ДжоДжо видит его слёзы. Джонатан становился всё суровее. Ему совсем не нравился настрой друга. – Мне некуда деться, мой мир разрушен…

«Роберт, хватит! Почему ты так говоришь? Тебе ещё жить и жить! У тебя всё ещё впереди: работа, любовь…»

– На Земле я любил лишь тебя! – Спидвагон пытался докричаться до него, чтобы он понял. Он уже не мог скрывать свои чувства. ДжоДжо широко раскрыл глаза. Для него такое признание было неожиданным. – А ты теперь в царстве вечного сна…

«Прости»

ДжоДжо обнял его неосязаемыми руками и прижал его к своей груди, которая уже не вздымалась от вдохов, в которой больше не билось сердце.

«Я правда не знал, что у тебя такие чувства ко мне. Я и не думал, что ты будешь так скорбеть, что тебе будет так плохо. Знаешь, я боялся такой реакции. Поэтому пошёл не к Эрине, а к тебе, потому что боялся, что она будет плакать и причитать, а я не хочу, чтобы кто-то по мне убивался. Не стоило мне и тебя тревожить»

– Прости, я не хотел тебя расстраивать, – он прижался сильнее к ДжоДжо, чтобы согреть его теплом своего тела, но у него не получалось, – я вытру слёзы…

«Можешь плакать, это не страшно. Хочу тебя попросить об одном: помоги Эрине, не дай ей зачахнуть от скорби. Держитесь друг друга, так вам будет легче. Попрощаемся же»

Он поцеловал Роберта в макушку и растворился в воздухе. Спидвагона разбудил утренний колокол. Свеча догорала на холодной заре. Роберт вышел из церкви и направился в особняк. Он решил, что во что бы то ни стало выполнит последнюю волю ДжоДжо. «Мне рано ещё умирать, я должен быть рядом с миссис Джостар», – решил он, – «до лучших времён, ДжоДжо!»