Rencontre inattendue

      Впервые Антуан видит его во время очередного приёма, который устраивает герцог Орифламма. Атмосфера того вечера от тысяч ему предшествовавших мало чем отличается: всё та же лицемерно-блестящая роскошь, всё то же пустое великолепие и бессмысленные разговоры. Впрочем, не то чтобы Антуану это не нравилось: это, можно даже сказать, является для него средой самой естественной и благоприятной. В конце концов, это, как минимум, красиво, а красоту в любом её проявлении Антуан по природе своей безмерно обожает.       Но в этот раз будто какая-то сила заставляет его отделиться от шумной толпы и прогуляться по особняку, дойдя в итоге до верхнего этажа. Это место разительно отличается от всех прочих: тёмные, кажущиеся куда менее просторными коридоры, низкие потолки и одна-единственная дверь, ведущая в одну-единственную же комнату. Антуан поначалу хочет скорее уйти отсюда, но любопытство берёт над ним верх, когда замечает он вдруг какую-то тень, в противоположном конце коридора промелькнувшую. Да и незнакомец, кажется, его тоже замечает — останавливается и спрашивает настороженно:       — Кто здесь?       — А вы… Кто? — задаёт встречный вопрос Антуан, подходя ближе. Ускользнуть его таинственный собеседник не успевает. А может, и не пытается толком, лишь для виду ускорив шаг. Так или иначе, Антуану удаётся оказаться в непосредственной от него близости. Преисполненный решимости узнать, кто же этот тип и что в такой час делает в подобном месте, он кладёт руку ему на плечо, вынуждая обернуться. На мгновение их взгляды встречаются, и, наверное, именно в этот момент что-то идёт не так: Антуан замирает на несколько секунд, поражённый пронзительным, гипнотическим взором неоново-зелёных глаз, сверкнувшим напротив. Их обладатель — худой, болезненного вида паренёк — усмехается недовольно и чуть дерзко, так и не отводя взгляда. Лишь потом до Антуана доходит ещё один поразительный факт: белки глаз этого типа черны как смоль, как бывает обычно, разве что, у про́клятых.       — Что ты тут забыл? — вновь вопрошает тем временем он. Впрочем, голос его звучит как-то скучающе-равнодушно, лишь с лёгким оттенком раздражения.       — Зашёл случайно, — небрежно бросает в ответ Антуан.       — Вот и иди туда, откуда пришёл, — А эти слова уже звучат чуть более грубо, почти презрительно.       Но Антуан не уходит. Не уходит, точно что-то против его воли заставляет его остаться. Вновь смотрит на него, залюбовавшись тем, как тусклый лунный свет из единственного маленького окна, расположенного почти у самого потолка, падает на его тело, выделяя острые, изящные очертания и подчёркивая его почти эфемерную хрупкость. Примечает Антуан все малейшие детали: короткие кудри тёмно-каштановых волос, странные тёмные глаза, соединённые цепью наручники на тонких запястьях… Кто же он такой? Что делает тут в одиночестве? Почему не убегает, хотя явно не особенно хочет говорить с ним?..       Вслух же произносит лишь внезапно, невпопад, некстати:       — У тебя чертовски красивые глаза, — И совершенно нелепо, не к месту, улыбается, ловя себя на мысли о том, что впервые за всю свою весьма долгую жизнь не знает, как вести себя с собеседником.       — Спасибо за комплимент, — Из его уст эти слова совсем не кажутся благодарностью, скорее уж насмешкой. — Но ни в твоём обществе, ни в твоём одобрении я не нуждаюсь.       — Знаешь, а ты заинтересовал меня, — признаёт Антуан, и сам не понимает, как и зачем сказал это.       — А ты меня — нет, — резко отзывается тот. — Слушай, свали уже туда, вниз, возвращайся в то лживое и высокомерное общество, которое ты наверняка так любишь. Все вы одинаковые. Все вы… Ничтожества.       Теперь уж Антуан окончательно теряет всякую надежду найти в его словах хоть какую-то логику. Откуда такие выводы? Почему он столь нелестно о них отзывается, если сам, вроде бы, носит дорогие украшения и одет далеко не бедно? Что, чёрт возьми, с ним не так? Вопросов становится всё больше, но все они пока остаются без ответа, и оттого Антуану лишь сильнее хочется прояснить хоть что-нибудь. «Так, значит… — думает он. — Похоже, есть только один способ разговорить его».       — Признаться честно, я прекрасно тебя понимаю, — Эти слова старается произнести таким тоном, будто бы встретил в его лице родственную душу. — Мне тоже чуждо всё это. Наверное, поэтому я и пришёл сюда: мне нужно было отвлечься. Мой статус обязывает меня появляться на подобных мероприятиях, но они давно утратили для меня всякий смысл. Вот я и стараюсь уйти от толпы, скрыться, дабы побыть лишний раз наедине со своими мыслями.       Старается ничем себя не выдать, хотя на самом деле в этих словах нет практически ни доли правды: на такие вечера он ходит охотно и по собственной воле, да и отдалиться от всеобщего веселья сегодня решил впервые. Получается, наверное, и вправду не шибко убедительно; с прежней усмешкой незнакомец отвечает ему:       — Да ладно? Отлично притворяешься, — Но, чуть помедлив, добавляет:       — Хотя ты и вправду занятный, вынужден признать. Зовут-то хоть как?       — Антуан де Сад, — представляется тот.       — Локи… Орифламма. Приятно познакомиться.       Точно током бьёт Антуана, когда он слышит это имя. Локи… Тот самый старший брат Луки, серьёзно? Многие рассказывали о нём, но почти никто никогда не видел, что заставляло даже сомневаться в том, существует ли он вообще. Личность его всегда была загадкой и предметом множества споров. Но почему же он находится здесь, в этом мрачном, забытом всеми помещении? Какие на то вообще могут быть причины?..       — Орифламма? — переспрашивает он, всё ещё пытаясь заставить себя поверить в это. — Я ведь не ошибся, предположив, что…       — Не ошибся, — прерывая его, соглашается тот. — Я именно тот, о ком ты мог подумать. Тот, кто должен был стать следующим герцогом Орифламма, но в итоге пал достаточно низко, чтобы оказаться узником в собственном особняке.       — Но как это вообще случилось? — не понимает Антуан.       — Видишь ли… — Локи вздыхает; отвечает не сразу, будто бы пытаясь на то решиться. — Я проклят. Я в любой момент могу перестать быть собой. Я неадекватный, неправильный, не такой, каким меня хотели бы видеть. Я… Впрочем, не знаю, какого чёрта рассказываю всё это тебе. Наверное, мне просто слишком уж давно не удавалось ни с кем поговорить.       И замолкает. Будто бы вспоминает вдруг, что всё ещё находится в компании совершенно незнакомого ему вампира, которому, теоретически, должна быть безразлична его история. Антуану, наверное, в самом деле безразлично, и не то чтобы он как-то проникся ею или испытал некое сочувствие. Просто… Интересно, чертовски интересно. Не более того. По крайней мере, в этом он себя убеждает.       — Я мог бы стать постоянным твоим собеседником, — предлагает.       — Ты-то? Уверен, тебе наскучит в первый же день, — возражает Локи. — Всё, что я умею, — это сетовать на судьбу и ныть о своей нелёгкой жизни.       — Тогда я почти не сомневаюсь, что тебе нужен кто-то, кто смог бы тебя выслушать, — Антуан изображает на своём лице и в своём голосе те эмоции, коих в жизни никогда не чувствовал: заботу, понимание, даже некое скрытое беспокойство. В действительности же лишь одно стремление ведёт его к этому — банальная заинтересованность да нежелание уходить так просто, с кем-то столь загадочным познакомившись.       Локи лишь молчит в ответ где-то, наверное, минуту. После, вновь встретившись с ним своим ярким взглядом, всё же признаёт тихо и будто бы неохотно:       — С этим не могу поспорить. Мне в самом деле, при всей моей к тебе подобным нелюбви, очень недостаёт хоть чьего-то общества, — задумавшись ненадолго, впрочем, находит ещё один аргумент. — Но как ты собираешься каждый раз проникать сюда?       — О, не стоит недооценивать мои способности, — Антуан усмехается.       — Я лишь пытаюсь быть объективным в этой оценке, — отмечает Локи.       Антуана такой ответ, конечно, чертовски раздражает. Выйдя на мгновение из своего образа неожиданного благодетеля и чуть повысив голос, он заявляет:       — Поспорим? — И сам не сразу осознаёт, как решается на это.       — На что? — Искорки азарта загораются в зелёных глазах Локи.       — Хм… На поцелуй, — предлагает Антуан. — Если я и завтра смогу проникнуть сюда… Ты позволишь мне поцеловать тебя.       Не то чтобы ему прям так того хотелось, нет, просто подобного рода ставка оказывается единственным, что удалось придумать за столь короткий промежуток времени. И, наверное, о своём выборе Антуан не жалеет. В конце концов, это ещё больше сблизит его с Локи и, возможно, в некотором смысле позволит узнать о том ещё что-нибудь новое.       — Я заинтересован, — тем временем одобрительно бросает тот. — Даже могу пожелать тебе удачи.       Сейчас Антуан прекрасно понимает, что избрал, наверное, лучшую тактику: для вечно скучавшего здесь Локи такое предложение кажется, пожалуй, увлекательнейшим развлечением. Естественно, он соглашается — давно ведь, вероятнее всего, в его жизни не было чего-то такого, зажигающего и оживляющего.       — Значит, договорились, — подтверждает он. — Я вернусь, поверь мне, — и скрывается во тьме коридора, вновь оставляя Локи в одиночестве.

***

      Сказать, естественно, оказывается легче, чем сделать. Следующим вечером никаких мероприятий в особняке герцога не планируется, и Антуану приходится пойти на хитрость, чтобы вновь там оказаться.       — Герцог Орифламма, — обращается он к Луке, вновь спустившись в зал. — Честно говоря, я… в некоторой степени заинтересован в вашей шевалье, — кивает на Жанну, стоящую чуть поодаль. — Не сочтите за наглость, но мне бы очень хотелось завтра прийти сюда, дабы поговорить с ней кое о чём важном.       Лукиус изменяется в лице — до Антуана вдруг доходит, что не лучшей идеей было действовать именно с его помощью.       — Жанна… Что вы хотите с ней сделать? Какое непристойное предложение! Я не позволю никому опорочить честь моей… моей дорогой… — возмущается он, но договорить не успевает, поскольку сама Жанна появляется вдруг рядом, произнеся уверенно:       — Всё в порядке, Лука. Я обещаю, что не сделаю ничего неподобающего.       По её взгляду Антуан понимает: она его игру тоже раскусила и по каким-то причинам решила вдруг ему поддаться. Странно и неожиданно с её стороны, но, так или иначе, ему только на руку.       — Но если он…       — Я смогу защитить себя, — уверяет его она. — Я сражалась и с врагами похуже.       — Мне это не нравится, — недовольствует Лука, но возразить ничего больше не может.       — Значит, завтра, здесь же, часов в семь вечера, — заявляет, игнорируя его, Жанна.       — Хорошо, — Антуан улыбается. — Премного благодарен за ваше согласие.       И уходит, окинув напоследок обоих чуть оценивающим взглядом.

***

      Собирается на следующий день долго и тщательно; сам не может чётко ответить, делает ли это лишь для создания нужного образа или и вправду хочет выглядеть ещё лучше обычного. Надевает роскошную шёлковую белую рубашку, обтягивает талию чёрным корсетом — не по-мужски, но вполне себе в его стиле. Дополняет всё это золотыми крыльями заколок и того же оттенка перьями на длинной серёжке. Душится своим любимым парфюмом, обладающим ароматом жасмина с едва ощутимыми нотками корицы. О неоднозначности своего выбора не беспокоится: всё равно в светских кругах его давно уже знают как любителя сочетать женское и мужское, никаким стандартам и стереотипам никогда не подчинявшегося.       Придя к назначенному времени в особняк, тут же встречается там с Жанной, которая проявляет неожиданную, но однозначно выгодную для него инициативу, уводя его в одну из комнат. Там заявляет, переходя, видимо, сразу же к сути дела:       — Можешь не объясняться мне в любви и не притворяться, будто всё это — правда. Я ведь знаю, что ты преследуешь какие-то свои интересы. Но какие же?       — Если знаешь, то с чего помогаешь мне? — вместо ответа спрашивает Антуан.       — Мне, скажем так, выгодно иметь связи с ещё одним членом семьи де Сад, — честно признаётся она. — Не буду скрывать, мне просто нужно, чтобы ещё кто-то из вас поддержал мои с Доминик отношения. Полагаю, теперь ты в долгу передо мной, значит…       Вот оно что, оказывается. Что ж, против такого расклада Антуан ничего не имеет. Видимо, у милашки Доми с Жанной всё и впрямь серьёзно. Он догадывался, на самом-то деле. И против ничего никогда не имел, так что поддержать их для него не будет особой жертвой.       — Вот как. Что ж, я согласен, — кивает он. — В таком случае, думаю, и мне стоит раскрыть все карты. Я здесь ради старшего брата Лукиуса, Локи, — ловит на себе удивлённый взгляд. — Да… Я случайно встретил его. Мы познакомились, а потом поспорили, смогу ли я вновь проникнуть к нему. И вот, я здесь, и, надеюсь, ты не будешь против, если я покину тебя, дабы с ним встретиться.       — Мне-то что, — равнодушно кидает Жанна. — Иди. Главное, о нашем уговоре не забывай потом.       — Не забуду, — обещает Антуан, уже направляясь к выходу.

***

      Едва поднявшись на верхний этаж, видит в коридоре уже знакомый силуэт. Идёт к нему медленно, с победной усмешкой, будто бы желая растянуть этот момент.       — Ты всё-таки пришёл, — почти безразлично бросает Локи; впрочем, чувствуется в тоне его голоса некоторая скрытая радость и облегчение.       — А ты проспорил, — отзывается Антуан и, подойдя ближе, решительным движением притягивает его к себе, прильнув своими губами к его и слившись с ним во внезапно оказавшимся куда более страстным, чем планировалось, поцелуе.       — Зато обрёл хоть кого-то, кому могу пожаловаться на свою нелёгкую жизнь, — как ни в чём не бывало произносит Локи, когда Антуан наконец отрывается от него.       — Что ж, ты хотя бы признал это, — замечает тот.       — Не подумай, что ты какой-то особенный. Мне просто чертовски скучно, — Локи тут же пытается вновь надеть на себя эту маску холодного равнодушия, но что-то подсказывает Антуану, что как минимум после случившегося только что это нельзя уже назвать правдой.       — А ты всего лишь любопытен мне, — отвечает ему тем же. Хотя бы в своих мыслях, впрочем, теперь уже не может не признать, что, возможно, не только простое любопытство притягивает его к этому загадочному вампиру, с которым так неожиданно и удачно свела его судьба.