Мне осталось три месяца

День, который я избегала до последнего, настал. Так скоро, что невозможно было уследить за бегом времени. Казалось, ещё вчера мне сообщили, что осталось три месяца. Совсем недавно на смену Роуз пришёл Ник. А на днях был первый сеанс с Роном Бэллом. Но вот часики забили последние сутки... Накануне я плохо спала. И даже когда время было за полночь, сон всё никак не шёл. К Морфею удалось отправиться только под утро, пока солнце не показалось. Я не отдохнула вовсе — поспала часов пять. А дальше мне отдохнуть просто не дали. Как только открыла глаза, не сразу чётко увидела Лео, сидящего на краю койки. На голове его был праздничный колпак, глаза сонные, взгляд по-невинному открытый. Он тихонько захлопал в ладоши и говорил: — С Днём рождения. С Днём рождения. С Днём рождения... Повторял так ещё пару раз, пока я слабо не улыбнулась. После Талиба поднял мою руку и вложил в неё что-то. Через секунду я различила такой же цветастый колпак. Он был ярким, выделявшийся красочным пятном в палате с холодными оттенками. — Спасибо, Лео. Я улыбнулась и прикрыла глаза. Хотелось поспать ещё немного. Совсем чуть-чуть... И мне предоставили такую возможность. Лео бесшумно поднялся и вышел из палаты. И я снова провалилась в объятия Морфея. *** Когда услышала шёпот в палате, вновь проснулась. Не знаю, сколько прошло времени, но мне определённо стало лучше. Часто заморгала и приподнялась на подушке. В комнате были мои родители рядом с Лео. Ник стоял где-то возле двери. На нём единственном не было праздничного убора. В своей обычной униформе он выделялся как никогда. — Поздравляем, Селеста! Трио крикнуло слишком громко. От неожиданности я сжала руки. Услышала, как в правой что-то смялось — колпак, который вручил Талиба перед тем, как выйти. — О, не беспокойся. У меня их ещё полно! Лео быстро подскочил ко мне и всучил совсем новенький. Я смотрела на испорченный мною предмет и задумалась. Надо же, как просто... Захотел — сменил, и проблемы как ни бывало. Ведь кусок картона не чувствует боли, не способен болеть. Не может умереть. Потому что никогда не был живым... О нём не будут плакать близкие. Его уход не принесёт им боль. Не оставит скорбный след в сердцах других. Видимо, я смотрела на праздничный взрыв слишком долго. Ричардс подошёл ко мне и, оперевшись о койку, спросил: — Селеста, ты в порядке? Наконец, вышла из транса. Глянула на медбрата, перевела взгляд на его макушку. — Да. А... почему на тебе нет колпака? Родители и Лео, услышав вопрос, рассмеялись. Я понимаю их реакцию: он прозвучал так по-детски. И слишком заинтересованный тон не подходил для совершеннолетней девушки. Однако меня вопрос так не веселил. Совсем не казался забавным. Сегодня у меня был праздник, и хоть в обязанности Ника не входила такая мелочь, я правда хотела, чтобы он разделил событие со всеми. Разделил со мной... Парень посмотрел на меня спокойно. Со мной ничего не случилось, а значит всё было хорошо. Это расслабило его, принесло облегчение — было видно в серых глазах. А потом он, будто сменив настроение, улыбнулся. — А потому... что Лео мне его не дал. Талиба почти испуганно вздохнул. — Как? Я? Прошу простить мою невнимательность... Он тут же протянул Нику колпак. Я внимательно глядела, как тот надевает убор. Теперь я была определённо довольна. Но что-то всё же казалось не идеальным. Брови нахмурились, и меня злило, что ответ был на поверхности, но в тоже время так далеко. Медбрат словно прочёл мои мысли — или эмоции, что так плохо скрывались. Коснулся колпака и передвинул его слегка в бок. Такое положение больше подходило Нику, которого я, осмелюсь сказать, знала. Знала настолько, насколько могла. Насколько позволяло время, силы и собственная искренность. Теперь лучше? — прозвучал немой вопрос в голове. Определёно, — в ответ я кивнула. И только мы с Ником знали, в чём дело. Остальные переглядывались, но не решались ответить что-то, дабы не испортить прозрачную идиллию. Лео первым нарушил тишину. — Ладно, что-то мы задержались. Давайте скорее начинать! — Начинать что? — У кого сегодня праздник, моя дорогая? А с ним нельзя затягивать. Да, сейчас только утро, но нужно провести как можно больше времени вместе! — Ахах, хорошо... Не успела я потянуться в кровати, как в палату зашли ещё люди. Они вносили шарики, какие-то украшения и еду на красивых разносах. Пока я непонимающе глядела на процесс, родные уже раскладывали всё по местам и живо что-то обсуждали. Не прошло и минуты, как в моих руках оказался стакан с пуншем. Первым заговорил Талиба: — Дорогая Селеста... Я безумно рад, что мне довелось познакомиться с таким замечательным человеком. До сих пор удивляюсь, как ты меня терпела всё это время. — Гости засмеялись. — Однако, спасибо тебе за то, какая ты есть. За именинницу! — За именинницу! — подхватили остальные. Ник, стоящий в стороне, тоже поднял стакан. Я совру, если скажу, что чувствовала себя хорошо. Потому что ощущения были отвратительные. Моё тело подобно варёному овощу лежало в койке, действия были ограничены сильнее обычного. И только мышцы лица всё также выдавали широкую улыбку. Улыбку, за которой скрывалась реальность. Но... сегодня праздник, верно? Можно и потерпеть. К тому же, ждать осталось совсем недолго, хех. Каждая минута на счету, все дела. Кстати, который час? Я глянула на прикроватные часы — 9:36 показывали пёстрые цифры. Ну, всё не так плохо. Веселье было в самом разгаре. Музыка негромко играла, присутствующие о чём-то говорили, и мне было почти приятно, что они не обращают на меня излишнего внимания. Правда. Порой так здорово превратится в невидимку. Никто с тобой не носится, не обращается, как с немощной — даже если ты на грани этого... И тут меня угораздило встать с койки за кусочком чизкейка. На еду мне всегда хватало сил. Видимо, зря... Как только ноги коснулись пола, множество пар глаз обратились в мою сторону. Разговоры затихли, и только музыка заполняла повисшее молчание. Стало неприятно. В их взглядах зияла готовность к тому, что:"Вот сейчас, сейчас она упадёт замертво!" Но нет. Я не упала... Более того, почти беспроблемно перебирала к столику с угощением. Кто-то продолжил разговор. Я улыбалась окружающим, как бы говоря, что всё в порядке. Повернула голову и заметила, как Ричардс протягивает мне тарелку с внушительным куском чизкейка. — Спасибо. Я улыбнулась и посмотрела в серые глаза. Его взгляд удивил меня. Если все глядели на меня, будто на бомбу с невидимым таймером, медбрат смотрел совершенно прозрачно. Спокойно, отстранённо. Как будто... Смирился? Да... Именно. — Я могла бы и сама взять. — Что ты, мне несложно... К тому же, сегодня твой праздник. Его голос был бесформенным. Мне стало почти больно оттого, насколько равнодушно он звучал. — Ты не... Хотела что-то сказать. Но в палату зашёл кто-то. Я повернулась к выходу и заметила гостя. Вернее сказать, гостью. Это была... Роуз, глазам своим не верю! Причём, с заметно округлившимся животом. — Я так рада тебя видеть! Тарелка с десертом плавно опустилась на стол, в то время как я, едва не спотыкаясь, спешила к будущей мамочке. — С праздником, дорогая. — Спасибо. Спасибо, что пришла. Она поцеловала меня в щёку, оставляя влажный след на коже. Я несильно обняла её. А затем протянула ладони к животу. — Можно?... — Нужно! Роуз взяла мою руку и сама приложила к пульсирующему участку. Малыш толкнулся, и я невольно рассмеялась. — Божечки, как она пинается! — А то. Сильная девочка растёт. — Да, сильная... В отличии от тебя. Заткнись. — В конце сентября должна появиться на свет, — сказала Роуз спокойно, но затем лицо её вмиг вытянулось. Мы оба поняли, в чём проблема — я не застану этого момента. Уйду гораздо раньше малютки. Даже не смогу порадоваться за Роуз. Она тем временем виновато глядела на меня. — Я... Я не... — Всё в порядке, дорогая. Я рада, что у тебя с твоим мужем будет своя частичка радости. Опустила ладонь на её руку и слегка постучала пальцами. Ещё не время скорбеть. Не время, я сказала. Роуз тепло улыбнулась и прошла к столику. Я оглядела присутствующих с изумлением: все они сыграли роль в моей жизни за последний год — родители не в счёт, они были со мной с начала начала. Каждый внёс что-то приятное и мягкое, что хотелось держать крепко и ни за что не отпускать. И я не отпускала. Как и тарелку с чизкейком, которая вскоре вернулась в цепкие пальчики. *** Время прошло быстро. Слишком. Быстрее, чем три месяца, что неудивительно. Сегодня я слышала больше поздравлений, чем за всю сознательную жизнь. Надо же, как забавно... А ведь это последний раз, когда они могут меня поздравить... Что ж, тогда пусть насладятся сполна. Меня больше удивляло милосердие болезни. В смысле, уже вечер, а сердце всё ещё бьётся, кровь циркулирует, и кислород в ней тоже. Почему всё так хорошо? А, стоп... Что? Чувствуешь? Боль в груди? Д-да... И правда. В одну секунду внутри что-то сжалось. Я не подала виду — лишь на секунду скорчила болезненную гримасу. Никто не заметил. Оно и к лучшему. Научилась ведь делать вид, что всё в порядке, м? Теперь собирай букеты своей предсмертной постановки, ты заслужила. После единичного спазма попросила ребят расходиться. Ссылаясь на усталость, выпроваживала их взглядом. Благо, они не стали прилипать. Один за другим медленно покидали палату. — Мы любим тебя, дорогая. Родители поцеловали меня в щёки и пожелали добрых снов. В их глазах я увидела то, что предпочла бы не видеть... Призрачную надежду... Веру в то, что наступит завтрашний день, и всё засияет солнечными лучами, как бывает в хороших фильмах. Мам, пап, простите, что разочарую, но это в последний раз, обещаю. Я знаю, что сегодня госпожа Смерть заберёт мою душу. Чувствую. Каждой клеточкой своего тела и каплей крови. Для меня завтра не наступит. Впрочем, тем лучше для вас. Запомнить дочь при жизни — это ли не счастье? Как по мне, неплохая перспектива. В палате остался только Ник. С холодным спокойствием он проверил, нет ли у меня температуры, измерял пульс. Не произнёс ни слова. Были бы силы, я бы ударила кулаком по кровати и накричала бы. Однако сил хватило только на то, чтобы едва зацепить его халат и потянуть на себя. Медбрат собирался уйти, но после моего действия остановился. Замер не оборачиваясь. — Ты... побудешь со мной? Повернулся ко мне. Моя рука безвольно повисла. — А ты хочешь, чтобы остался? Дурачок... Если прошу, значит да. — Конечно хочу. Более того — хочу, чтобы ты был рядом. На лице его отразилась улыбка. Видимо, я попала в цель. А как он улыбался... Хотелось самой поддаться зову радости. — Раз именинница желает, я не могу препятствовать... — Ричардс отвесил театральный поклон. Поднял голову, чтобы увидеть реакцию. Которая последовала сразу — я улыбнулась в ответ. И вместе с тем почувствовала ещё один болезненный спазм. Ник был совсем рядом, потому не мог не заметить. На лбу его залегли хмурые морщинки, он мигом приблизился ко мне. — Что такое? Что чувствуешь? Подняла глаза и сказала правду: — Начало конца... В тот момент я заметила, как хрустальная броня Ричардса разбилась. С широко раскрытым беспокойством в глазах на меня глядел опечаленный юноша. Мои слова совсем не радовали его. — Селеста... Мне жаль, что мы не живём во Вселенной, где этих паршивых болезней нет. Просто не существует... — Мне тоже жаль, Ник. Жаль, что мы не встретились раньше. Я коснулась его пальцев, он взял мою руку. — Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? — Чего? — Посмотреть... Гарри Поттера. Он глянул на меня. Моргнул несколько раз, а затем... рассмеялся. Нет, правда! Таким искренним смехом, что мне самой захотелось смеяться. — Ахахахаха... Конечно, Селеста. Я всё устрою... — Давай. Я буду здесь. Нехотя выпустила его руку. Ричардс покинул палату, но вернулся в скором времени. В руках покоился ноутбук, на лице — довольная улыбка. И как же было приятно видеть его в обычном настроении, без напускного спокойствия. Ник открыл ноут, а затем глянул на меня. — Не хочешь снять платок? Только сейчас я вспомнила, что всё время была в платке, который подарил мне Лео. Уже так сроднилась с дивным убором, что считала его частью себя. – Вряд ли я буду симпатичнее. — А мне ты больше нравишься без него. — Такая слабая... — Нет. Такая настоящая. Я медленно выдохнула. Но платок всё же сняла. Аккуратно развязала и положила на тумбочку. От внимательного взгляда медбрата стало неловко, но ванильный момент раздавил появившийся кашель. Лёгкие сильно сдавило, и я закашлялась. Ник тут же подлетел ко мне. — Хочешь, чтобы я позвал остальных? Лео, Роуз, родителей? — Гхех, нет. Не хочу, чтоб они видели меня в такой момент. — Но хочешь, чтобы рядом был я? — Да... Да, хочу. Я прошу слишком многого? — Нет, Селеста. Ты просишь очень мало, но это единственное, что я могу тебе дать. На лицо натянулась вымученная, насильная улыбка. — Хорошо. Такой расклад меня устраивает. А теперь давай смотреть фильм. Спорить он не стал. Хотя серые радужки по-прежнему горели напряжением. Включил фильм, и на время палату заполнила атмосфера волшебства. *** Больше двух часов магии. Время было после десяти вечера. Почему-то возникло осознание, что сердцебиение замедлилось, дыхание стало менее размеренным. Возможно, из-за фильма и общего спокойствия, но неприятное чувство всё больше заявляло о себе. (Sad emotional piano — DS Productins) Когда-то по глупости мечтала о том, чтобы умереть в день своего рождения. На надгробии получится забавное совпадение дат. Вот только... я не хотела, чтобы мечта исполнилась в девятнадцать. Лет в семьдесят — да, уже что-то. А впрочем, какая разница. Моё хладное тело вряд ли выразит недовольство такой незавидной участью. Финальные титры давно закончились. И я вспомнила, что мы с Ником лежали в обнимку. На первых минутах спросила у него разрешение, и он охотно принял меня в свои широкие объятия. Было так приятно, уютно. Ровно до момента, пока после фильма я не почувствовала холод. Он окутывал тело с кончиков пальцев ног. Поднимался всё выше, дальше. Я сильнее прижалась к Нику, чтобы не терять драгоценное тепло. — Ник... Ник, мне страшно... Я не хочу чувствовать боль... Начала плакать, сжимать ткань одежды. Самые горькие слёзы на моей памяти. — И не будешь. Обещаю, Селеста: я заберу твою боль с собой... Он коснулся губами моего лба. По щеке юноши скатилась слеза и упала на мою кожу. Этим поцелуем он освободил меня. И был совершенно прав. Мне не было больно. Больше — нет... Кончики пальцев постепенно немели, дыхание растворялось во тьме ночи, а госпожа Смерть протягивала свою бледную руку. Она была в красивом чёрном одеянии, с чёрными глазами, но теперь я не боялась нашей встречи. Протянула руку в ответ, а когда дотронулась, почувствовала тишину. Она наступила внезапно. Как будто со стороны я оглянулась посмотреть на своё тело и увидела, как Ник обнимает его, не сдерживая слёз. Я была свободна от страданий прежнего мира. И душа моя обрела долгожданный покой. *** Селеста скончалась девятого сентября в 23:37 в местной больнице, отделение онкологии. Когда Ник вышел из палаты с опухшими глазами, всем стало ясно, что принесла с собой ночь. Родители были безутешны, Лео также горевал о подруге. В глубине души они были готовы к тому, что момент настанет, но скорбь не спрашивала, чьи сердца посещать. С похоронами медлить не стали. Гроб был изготовлен из цельного дуба, покрашенного в тёмно-бордовый цвет — её любимый цвет. Удовольствие недешёвое, но родители не жалели денег. Благо, отложенных на университет хватило, чтобы обеспечить всё в лучшем виде. На чёрном мраморе было красивыми буквами выведено: "Здесь покоится Селеста-Мэри Линд, Любящая дочь и хорошая подруга, которая навеки останется в сердцах близких" Чуть ниже две даты, а в правом нижнем углу небольшой знак Даров Смерти — личное требование Селесты. Ник проследил, чтобы его исполнили. На церемонии погребения он стоял поодаль. Вспомнил,  как ранее потерял дорогого человека, и старался не плакать слишком громко. Потому что знал, что Селеста не хотела бы видеть горечь близких. *** В конце сентября у Роуз с Фредом родилась дочь. Абсолютно здоровая и очень резвая. Родители назвали её в честь ушедшей Линд. Может, из символизма. Или просто хотели дать одной душе возможность наверстать то, чего она была лишена. Как бы то ни было, малютка Селеста с её золотистыми кудрями озаряла всё вокруг.  Напоминая о той, что наблюдала за близкими с небес.