уточки и бессонница

Джисон не мог уснуть, нет, не подумайте, это не из-за пяти банок «адреналина», за которые его утром убьёт Чан. Просто его голова была забита мыслями. Мыслями, нашедшими свою цель в человеке, который спал в двух метрах от него. Минхо плотно засел внутри черепной коробки, пробираясь крошечными шажочками к сердцу, и не хотел оставлять Хана в покое. Да, человек, который мирно посапывал в сторонке мешал ему спать, но он в этом совсем не виноват. Хотя, давайте будем честны сами с собой, кое в чем все-таки он был замешан. Это произошло порядком недели назад. Ни для кого не секрет, что Минхо разговаривает во сне, когда слишком сильно переутомляется. Это успели заметить все, кто был с ним близко знаком, а точнее те, кому удавалось очутиться с ним в одной комнате. На этот раз эта участь досталась именно Джисону. Не то чтобы он жаловался, он очень любил и уважал своего хена, но, пожив с человеком вместе, ты узнаешь его новые, как хорошие, так и не очень стороны. По началу Хану все нравилось. Он даже умилялся его тихому и недовольному голосу во сне. То, как он смешно морщит носик и ворочается на постели — привлекало взгляд. Через некоторое время он начал пытаться с ним говорить. Так как Хан переодически страдал бессонницей, ему нечего было делать. Лента твиттера слишком сильно мозолила глаза и он мог просто часами бездумно смотреть в стену. Но ему повезло. Старший на удивление отвечал, даже будучи во сне. Получался до жути нелепый разговор. — Минхо, чем ты планируешь завтра заняться? — Я хотел покормить уточек. — Уточек? — Да.. именно их. — Хен, я не хочу тебя разочаровывать, но сейчас зима. Вода в реке, как минимум замёрзла. Я крайне не уверен, что там сейчас кто-то плавает, — улыбка медленно растягивается ра лице, Джисону кажется, что он объясняет элементарные вещи ребенку. — Ммм.. как же так? В моей сумке лежит уточка. Дори очень любит… их есть.. нет, кусать, — смех тихий такой, подушкой приглушённый, — они так смешно пищат… — Ты хочешь покормить игрушку для Дори? — Да.. именно. Дори должна хорошо питаться. Желтый цвет вкусный. Так Джисон узнал о любви Минхо к резиновым уточкам и ещё долго подкалывал его, принося в ванную хлеб, пока старший принимал душ. В один момент Минхо запретил покупать в общежитие хлеб, списывая на то, что всем не мешало бы похудеть. Чанбин долго сверлил в нем дыру, пока не сдался. Ли был непреклонен в этой ситуации. Как жаль, что только Хан мог вдоволь посмеяться, когда видел, что Минхо сгребает все злаковые батоны в мусорку.

***

Если бы все продолжалось так же радужно, Джисон возможно сейчас бы спал, а не вливал в себя шестую банку энергетика. Живот уже крутило от такого количества вредных газов. Куда так много? В тебя уже не лезет. Глаза скользили по фигуре рядом, скрывшейся за легким одеялом, и по выглядывающему носку с котиком из под него. Мило. Минхо хотелось обнять, лечь рядом и подарить тому всех резиновых уточек этого мира. Возвращаясь мыслями в прошлое воскресенье, Джисон снова откинулся на стуле и глухо прокряхтел. Время в тот день перевалило за час. Все, кто были в общежитии уже спали. Тренировки знатно вымотали и вырубили всех вечером за раз. Хан сидел на кухне и стучал ручкой по столу, пытаясь выписать хоть одну строчку, которая никак не складывать в голове воедино. Какая-то каша. Пожевывая колпачок, Джисон понял, что дельного сегодня ничего не выйдет и поплёлся в комнату, надеясь поскорее окунуться в царство Морфея. Дверь тихонько приоткрылась, совсем немного поскрипывая и заперлась с характером для нее звуком. В комнате было тихо, лишь размеренное дыхание Минхо прерывало эту идиллию. Успокаивает. Здесь он чувствовал себя по настоящему комфортно. Дома. — Минхо, ты спишь? — совсем тихо, шепотом, спросил Хан. Ответа не последовало, до чего и можно было догадаться. В это время мало, кто бодрствует. Джисон присел на свою кровать, окидывая взглядом спящего и разминая затёкшие мышцы шеи. — Ммм… я так сегодня устал. Наверное ты тоже. Даже не отвечаешь мне сегодня. Хен… ты заставляешь чувствовать себя одиноким в этой тишине. — глухой смех прошёлся по комнате. — Я привык к нашим ночным разговорам. Спустя пару минут на соседней кровати послышалось копошение и младший перевёл туда свой уставший, заспанный взгляд. — Джисонни… ты мне нравишься… После таких слов Хана, как током ударило и он чуть было не слетел с кровати, округлёнными глазами смотря на Минхо. — Люблю тебя.. А затем наступила звенящая тишина. Джисону показалось, что его сонная голова просто придумала какую-то странную фигню. Нет, ему точно сто процентов показалось. Минхо не мог это сказать. Кто угодно, но не Минхо. В принципе мало, кто мог, а чтобы он… Но голос был таким до невозможности отчетливым. Жаль, Хан не увидел открытые глаза Ли в полумраке комнаты и то, как он сжимал край пухового одеяла, боясь реакции младшего, которой на удивление не последовало. Уши предательски горели. Минхо прикрыл глаза с небольшим разочарованием. Неприятно. Почему же он ничего не сказал? Обычно ночные разговоры оставляли приятный след на сердце, будто бы прикосновенное кошачих лапок к груди, но не сегодня. Наверное, с признанием в жизни стоит повременить. С такими мыслями он начал засыпать, сонное царство наконец начало поглощать его, завтра ждёт сложный день. Сложный день в виде неловких поглядываний на очаровательный предмет своего воздыхания. — Ты мне тоже нравишься. Но этой фразы уже никто не услышал, она осталась для четырёх друзей-стен, что снисходительно с долей сочувствия молчали. Хан тепло улыбался уткнувшись носом в свои коленки и сильно закусив губу от разрывающих его сердце чувств. — Ты даже представить себе не можешь.. насколько сильно. Сладких снов, котенок..