обещание

      соджи часто называли демоном из-за его жестокости и любви к насилию. его садистическая натура ликовала, когда его руки окрашивались алой кровью, особенно тех людей что причинили боль кому то из его окружения страдали. он убивал без какого либо сожаления, с лисьим оскалом, а в его глазах горел изумрудный огонь. наверно, он бы и убил её, наверно он бы не вспоминал сейчас её улыбку, если бы все злое взяло в нем верх. но на удивление — этого не произошло.        именно в ту ночь он бы без какого либо сожаления прирезал эту девчонку, но вспоминать это сейчас ему кажется нелепой и неуместной шуткой. особенно в тот момент когда его катана так легко проходит по телам врагов — словно по маслу. его лицо в крови, его одежда, оружие и руки снова в крови. он только и может закрыть глаза от некого подобия удовольствия, но быстро оклемается, ведь перед его глазами возникнет улыбка чизуру, а тело будет чувствовать легкие прикосновения её холодных и слегка потертых кончиков пальцев.        наверное чизуру будет грустно, когда она не обнаружит его в комнате. наверное она сразу же побежит за ним, даже не переодев тонкую юкату. и он падает на колени, хватаясь руками за катану — воткнутую им же в землю. " я бы догнал тебя и убил, разрезав твою тонкую шею».        но ведь не она убежала от него, убежал он — ослепленный своей местью за драгоценного учителя. он тяжело дышит, старается отдышаться и замечает краем глаза как за темными горизонтами появляется оранжево-красный цвет. даже не взойдя на небо — солнце было слишком ярким — оно уверенно протискивалось сквозь ночную мглу, а сердце окиты болезненно зажгло. пепел волос снова стал родным цветом, со слегка рыжеватым оттенком, а зеленый пожар в его глазах медленно потухал. он уже хотел упасть на холодную землю и наконец таки исчезнуть с чистой душой. отправится в ад — куда его часто отправляли полумертвые противники, но словно по чуду он видит её перед собой. своего маленького и хрупкого ангела. она успела увидеть его в последний раз.        окита лишь ухмыляется и устало кладет руку её на спину. им обоим плевать, что они буквально окружены трупами. для соджи главное лишь то — что он увидел свой яркий свет — его кареглазое солнышко, которое сумело проступить сквозь его мглу души. она его буквально укротила, извечно заботясь и переживая за него. она единственная, кому позволялось видеть его слабость от туберкулеза. и он знал, что чизуру было очень страшно. знал, что обидно, но в какой то момент просто осознал это и перестал делать, хоть и не отказался от этого полностью. оставался бы он соджи окитой если бы перестал шутить о всяком? остался бы тем окитой если бы перестал защищать тех кто дорог ему? «окита сан, прошу не покидайте меня…»        окита лишь хрипло смеется, падая ей в объятия — обессиленный, вдыхающий воздух в последний раз, чувствующий тепло любимой его девушки в последний раз. но он уже не закрывает глаза, пускай и веки безмерно тяжелы. пускай его сердце болит, а тело словно развевается на ветру. он хочет побыть с ней рядом.        у чизуру уже не сдерживают нервы, и она обнимает его куда крепче плача прямо в плечо. она боится потерять любимого сердцу мужчину. она боится снова потерять кого-то настолько близкого для её сердца. сначала это был отец, а теперь видимо и окита сан. лицо чизуру мокнет от слез, точно так же как и накидка окиты, но она удивляется, когда он касается её руки исчезающей ладонью и поднимает голову, чтобы последний раз посмотреть в её глаза. и у чихуру пересыхает в горле, когда она видит его привычную ухмылку словно он не умирал прямо здесь и прямо сейчас. на её руках. чизуру смотрит в его глаза неотрывно, а потом снова начинает плакать, прижимаясь головой к его груди. «окита сан, умоляю вас!»        она готова сорвать голос. готова потратить все силы, но начинает таять, когда приподнимает голову и чувствует как его холодные губы слегка касаются её влажных губ. его поцелуй дьявольски хорош даже в последнюю минуту. его пальцы заправляют её волосы за ухо, а губы снова целуют, но теперь как то жадно. и стоит чизуру открыть глаза и его больше нет. только катана и его одежда. только это осталось от него.       и чизуру поднимает дрожащими руками его одежду, прижимает к груди и начинает плакать с новой силой, пока позади неё уже полностью не встает солнце…