Блок №503. Тараканам вход воспрещён!

      По дороге в ванную Антон на секунду замирает и смотрит на дверь. Помимо вечно меняющихся табличек с ФИО коменданта (нервная работа, не держатся они у них долго) и правил пожарной безопасности там висит ещë один листок. Он живëт здесь дольше Антона, хотя вклад последнего в существование этой бумажки сложно недооценить.       Это случилось во времена второго курса Шастуна.       Как и почти любой студент Антон учился только один раз в семестр — перед сессией. Проблема была только в том, что то самое «почти» жило с ним в одной комнате и даже до того, как начало с ним встречаться, зудело на ухо про «не откладывай на сессию то, что можно сделать до сессии». Слушал ли Антон? Слушал. Но привычки, вырабатываемые всю школу и первый курс так просто не меняются.       Впрочем, Арс об этом не знал. Не мог же Антон признаться, что сделал за семестр примерно ничего, а за ближайшие две недели нужно сделать примерно всë? Из хвостов Шастуна можно было связать такой длинный канат, что денег с его продажи хватит на взятку преподам, чтобы уже и не сдавать ничего.       В защиту Антона стоит сказать, что помимо подобных вредных привычек у него были и невероятные способности для их компенсации. Как и у почти любого студента. Не спать больше суток подряд, учить программу целого семестра за день, писать весь курс лекций за ночь, использовать принтер в самых неожиданных ситуациях — это лишь некоторые из суперспособностей стандартного студента. В перерывах между учëбой и отсутствием сна Антон умудрялся изображать перед Арсом свободного до конца семестра человека. И кто после этого из них актëр? Хотя Антон больше, чем актëр, он — импровизатор. А Шекспир, говоря, что вся жизнь театр, забыл добавить «импровизации».       Арсений ничего не подозревал ровно до того дня, когда у него мог появиться череп для проб «Гамлета».       В тот день Антон спал, что само по себе было достижением. В шесть утра прозвенел его будильник, который Арс благополучно проигнорировал, потому что не имел привычки спать чутко, но зато имел привычку спать каждую возможную секунду жизни. Антон отнял голову от подушки, взял ноутбук, тоже валяющийся на кровати где-то у него в ногах, и продолжил печатать то, что печатал в нëм пару часов назад. Как будто тех нескольких часов сна и не было вовсе.       Вообще, делая всё в последний момент, любой студент проявляет чудеса концентрации. Но организм бывает на редкость настойчив в позыве удовлетворить его потребности. Антон стойко игнорировал мнение своего мочевого пузыря по поводу того, чем необходимо заняться в данный момент, до третьего зевка и решил, что отвлечься на что-то не такая плохая идея.       Последние пару дней тело Шастуна не принимало никакое положение кроме лежачего и вынужденно сидячего, поэтому кости не слишком хорошо восприняли неожиданную нагрузку. Ноги не особо стояли, да и не разогнулись до конца толком, руку почему-то непонятно защипало, как будто одно из сухожилий намоталось куда не надо. При всём этом ещё и потемнело в глазах, но это не удивительно. Со всеми двадцатилетними такое периодически случается: резко встаёшь и оп, кислород в мозге заканчивается, потому что не захотел встать с тобой.       Все эти последствия подъёма с кровати на какое-то время задержали Антона, но не остановили. Разобравшись с головой и проигнорировав всё остальное, он продолжил путь к намеченной цели. Ещё секунда и рука должна была лечь на ручку двери, но этого не случилось. Кажется, Антон от удивления даже успел развернуться обратно, а может это ноги сами решили отвести его обратно в кровать. Но до кровати он не дошёл. На какое-то время мир пропал из поля зрения Шастуна, а когда вернулся, стал ниже, твёрже и больше похожим на пол, чем на пространство почти в двух метрах от него.       Антон подумал, что лежать вот так приятно. Пол прохладный, и головой он угодил на ковёр. Больше не было никакой боли. В голове больше вообще ничего не было. Кроме мыслей о том, как великолепен пол. С удовольствием бы с него больше не вставал.       Тут сквозь ничего в голове пробился какой-то раздражитель. Это определённо был звук. Какой-то знакомый звук. Потом Антон понял, что его трясут и пытаются поднять. Зачем? Пол ведь такой удобный. Глупо покидать такое прекрасное место.       Голос начал обретать нотки Арса, а потом и сам Арс появился в поле зрения. Похоже, Антон его разбудил. Неудобно получилось. Шастун пытается рассказать про положительные характеристики пола и просит оставить его здесь. Арс ругается, и всё-таки поднимает его.       Антон начинает различать слова. Что-то про то, что он офигел. Будить. Пугать. Не смей так делать, когда я сплю. И что-то ещё в перерывах. — Ложись обратно, — различает Шастун уже совсем ясно. — Нет, я шёл в туалет. — Ложись. Обратно, — надавливая на каждое слово повторяет Арс. — Мне скоро собираться на первую пару. — Во-первых, не скоро. Во-вторых, Шастун, какая пара?! Ложись спать! — Правоведение.       Арс смотрит на него, как на идиота. Как на идиота, который его очень раздражает и рискует расстаться с жизнью, если не сделает, что просят. Поэтому Антон ложится на кровать, накрывается одеялом и закрывает глаза. Арс продолжает бубнить под нос недовольства, но тоже возвращается к себе.

***

      Антон чувствует, что что-то изменилось. Что-то определённо было по-другому, когда он уходил из комнаты, но стало вот таким, когда он сейчас вернулся. Первая пара, которую он в итоге прогулял оказалась не такой уж важной, а остальные были не слишком напряжными, но он всё равно не мог сообразить, что же не так. — Арс, что случилось? — просит подсказку молодой знаток. — Будешь теперь спать рядом. Чтобы я видел, что ты не свалился в мусорку по дороге в туалет.       Так вот оно что. Арс сдвинул их кровати в одну сторону, из-за чего образовалось новое свободное место, наличие которого и смутило Антона. И что им теперь с этим богатством делать? — Я упал в мусорку? — Нет, но был к этому близок. — И всё же, не слишком ли это радикально? — Антон присаживается на край теперь их с Арсом общей кровати. — Ты хоть представляешь, как я испугался? А если бы я не услышал? Если бы не проснулся? Что бы тогда было? — Ну, полежал бы я немного на полу, не страшно. — Не страшно ему. А мне страшно! Чтобы не смел больше так делать.       Антон знает, что Арс ругает его не по-настоящему. А потому что любит и правда беспокоился. Поэтому Шастун позволяет себе улыбнуться и сказать нечто невероятно глупое. — Ну что ж я могу поделать, если так тебя люблю — до потери сознания.       Дима с Серёжей тоже знают, что Арс редко ругает Антона по-настоящему. И всё же делать из своей комнаты политическое убежище при худшем развитии событий они не намерены. И пусть это мало кто знает, но они тоже хорошие соседи. Да, спорят периодически, чья очередь готовить, потому что всегда Димина, и меряются, кто сколько раз на этой неделе мыл посуду. Но Серёга нет, нет, да и подсаживался к Диме послушать, «что там ещё твоя Гагарина петь умеет». А Поз иногда одалживал соседский комп «поиграть за этого твоего зелёного, поубивать какую-нибудь нечисть». И в минуты опасности они были на редкость слажены.       Дима смотрит на соседа на миллисекунду раньше, и Серёжа, честно признавая своё поражение, встаёт и закрывает дверь.

Правила 503 блока

— Не шуметь после 00:00 — Не оставлять в ванной недомытую посуду (Иначе макароны опять создадут свою цивилизацию, Серёжа!) — Не будить Арсения раньше 14 часов утра без необходимости — Не забывать скидываться на интернет и туалетку (в обоих случаях хана вашим жопам!) — Не падать в обморок