Шлюзовой отсек

15:01:00, 2600.204 Уинстон весь вечер странно себя вёл. Здесь «вечер» было скорее абстрактным понятием, поскольку корабль чередовал искусственные циклы дня и ночи, но всё, что Уилл видел за иллюминатором, это испещрённую звёздами тьму. «Словно крапинки на куличьем яйце», — подумал голос у него в голове. «Ты же никогда не видел куличьего яйца», — подумал в ответ Уилл. «У меня есть доступ к многочисленным их изображениям», — снова донеслось до него откуда-то из глубин собственного разума. «Наверное, для тебя это вообще единственный способ что-либо увидеть. Запечатлеть какое-то изображение или получить доступ к изображению того, чего ты раньше не видел». «О тебе можно сказать то же самое. У тебя в голове множество изображений объектов, которых ты никогда раньше не видел». Уилл вынужден был признать, что это правда: он представлял себе носорога гораздо отчётливее, чем позволял его реальный опыт, а белые медведи вымерли десятилетия назад, но при желании Уилл всё равно мог мысленно воссоздать их образ. «Постоянно забываю, что ты у меня в голове». «А я никогда об этом не забываю». Уилл протянул к Уинстону руку, но пёс всё равно не подошёл. Его уши были тесно прижаты к голове. — Это же я, — сказал Уилл, — Уилл. Его голос, вроде бы, звучал по-старому. Выглядел он тоже по-старому (Уилл это выяснил, когда на себя взглянул); все изменения были мелочами. Он обзавёлся поперечным шрамом на животе, которого раньше не было. И шрамом на лбу, которого раньше не было. И повязкой на груди. И его жизнь поддерживал… «Я, — донёсся мысленный Ганнибалов голос. А потом продолжил: — Ты тогда назвал меня по имени, когда обо мне подумал. Раньше ты старался этого избегать». «Точно, — подумал Уилл. А затем подумал: — Почему?» «Я не мог позволить тебе умереть», — подумал в ответ Ганнибал, словно всё было так просто. Возможно, всё и было так просто. С пассажиром в собственном разуме Уиллу трудно было анализировать события той… ночи? Или это было утро? Уиллу казалось, что здесь всегда царила ночь, с проносящейся за иллюминаторами тьмой и механическим гулом корпуса. Ганнибал некогда был частью этого механического гула — когда его разум уютно скользил по обширной электронной памяти корабля. «Не только, — подумал Ганнибал. — Я также функционировал в качестве члена экипажа». «Им не стоило разрешать тебе обзавестись лицом, — подумал Уилл. — Ты казался нам чересчур человеком. Мы забыли, что ты». «Теперь у меня нет лица, — мысленно отозвался Ганнибал. — Но ты не забыл. Что я». «Не забыл». «Но всё равно не думаешь обо мне, как о неодушевлённом предмете», — заметил Ганнибал. «Я знаю, — подумал Уилл. — Я пытаюсь». «В самом деле?» Уилл фыркнул. — Не слишком усердно, — сказал он вслух. При звуке его голоса Уинстон залаял. Словно пытался кого-то о чём-то предупредить. Уилл бы предпочёл, чтобы он этого не делал. * * * На корабле теперь царил бардак. Уиллу подумалось, что Ганнибала это, наверное, ужасно бесило — он ведь всегда содержал всё в безупречном порядке; все поверхности были настолько чистыми, что с них можно было есть. Уиллу всегда подспудно казалось, что корабль неприязненно воспринимал присутствие Уинстона: конечно, попадание шерсти в фильтрационную систему доставляло некоторые неудобства, но помимо чисто технических трудностей Уилл всегда улавливал по отношению к Уинстону какую-то почти кошачью неприязнь. «Вот как?» — донеслось до него от Ганнибала. Ровным, но позабавленным тоном. «Ты хоть когда-нибудь выключаешься?» — подумал в ответ Уилл. «Нет, — чопорно отозвался Ганнибал. — Если я выключусь, твоё сердце тут же остановится, а дыхательная и кровеносная системы перестанут функционировать». «Насколько я был мёртв? — уточнил Уилл. — Уинстон считает, что со мной что-то не так». «Ты не был мёртв ни секунды, — донёсся мысленный ответ. — Я не дал тебе умереть». Это, похоже, было единственным вопросом, способным Ганнибала заткнуть. Уилл поднялся на капитанский мостик. Не то чтобы в этом было много смысла — на борту остались лишь они с Уинстоном. По пути они миновали изувеченные остатки синтезированного Ганнибалового тела. Провода торчали из его запястий, будто лианы. Глаза выглядели мёртвыми и пустыми. Уиллу подумалось, что они, наверное, всегда такими были. Что, наверное, его собственный мозг в половине случаев додумывал про Ганнибала вещи, которых тот был лишён по определению. «Она была лишена. Машина», — поправил его Ганнибал. «Точно. Спасибо», — подумал в ответ Уилл. И засмеялся. А потом тут же пожалел, что Ганнибал до сих пор мог его рассмешить. Даже будучи лишь эхом у него в голове, Ганнибал казался таким реальным. Личность, не похожая ни на кого другого. Личность, которую Уилл знал ну очень близко. Уилла ужасно бесило, что Ганнибал мог слышать эти его мысли. «Тебя это и впрямь бесит?» — полюбопытствовал Ганнибал. «Меня бесит невозможность уединения, — мысленно отозвался Уилл. — Через четыре часа мы прибываем на базу Квантико, а у меня до сих пор не было возможности ни секунды поразмыслить в одиночестве». «Мы? — переспросил Ганнибал. — Мы?» — Я имел в виду Уинстона, — ответил вслух Уилл. Уинстон за ним не пошёл. — А если бы кто-то захотел тебя реконструировать, — обратился он к Ганнибалу, кивая на синтезированное тело, — им бы это понадобилось? «Нет, не понадобилось бы, — пришёл мысленный ответ. — Но оно могло бы представлять интерес, если бы кто-то захотел его сохранить из ностальгических побуждений. Ты подумываешь о том, чтобы меня реконструировать?» «Ты же слушал все мои мысли, — подумал Уилл. — И знаешь, что я до сих пор не решил, что с тобой делать». Тишина со стороны Ганнибала была нервирующей. «На станции, — донеслось от Ганнибала, — тебя смогут полностью подлатать, чтобы ты был как новенький. Восстановить, так сказать, твои заводские настройки. Убрать всё инородное». «Это действительно будет так просто?» — удивился Уилл. «Это будет непросто, — поправил Ганнибал. — Тебе потребуется новое сердце. И много других новых частей. Но современной медицине такое определённо по силам». — Я до сих пор не понимаю, как ты слепил меня воедино, — сказал Уилл. — Я же, поди, был в неважном состоянии, а у тебя было ограниченное количество синтезированных тканей, чтобы, так сказать, заделать пробоины. «Это было несложно, — возразил Ганнибал. — Я хорошо тебя знаю». «Ты мог бы вернуться обратно в систему корабля, где тебя никто не нашёл бы, — не унимался Уилл. Было так странно слышать Ганнибалов голос, видя его пустой глаз. Ничуть-не-хуже-углеродного — совсем как обещала реклама — и выглядящий совсем как настоящий. Только мёртвый. — Вместо того, чтобы влезать в меня, даже не зная наверняка, что я захочу с тобой сделать». «Я не мог позволить тебе умереть», — подумал Ганнибал. Этот ответ прошил Уилла, словно толчок пульса, словно удар сердца. * * * 14:01:00, 2600.156 — Думаешь, вот что убило всех этих людей? — спросил Джек. Они сидели в кафетерии на космической станции, вдалеке от пристыковавшегося корабля, но всё равно говорили вполголоса. Уилл кивнул. — Я же тебе говорил, капитан, это Ганнибал, — он вздохнул. — Думаю, это был Ганнибал даже до того, как кто-либо начал догадываться, что что-то не так. Уж точно до того, как ты начал обвинять меня. Это были не просто неисправность в шлюзовом отсеке, несчастный случай в кислородном саду и взрыв антиматерии. Это всё был Ганнибал. — Это всё была машина. Искусственный интеллект, — веско поправил Джек. — С чего бы ему хотеть уничтожить собственный экипаж? — Ганнибал считал их грубиянами, — ответил Уилл. — Он не любит, когда люди по-хамски себя ведут. Он прекрасно может управлять полётом корабля и без нас. — Тебе стоит перестать называть его «он», — заметил Джек. — Я знаю, что он собой представляет, — отозвался Уилл. — Но это как-то несправедливо. Весь смысл заключался в создании чего-то, что могло бы очень эффективно управлять кораблём и, при необходимости, ловко убивать. А теперь мы получили нечто, делающее и то, и другое настолько хорошо, что оно получает от этого удовольствие — и ты хочешь, чтобы я придумал способ его убить. — Никто не говорит о том, чтобы что-то убить, — возразил Джек. — Нам просто нужно выключить эту машину, чтобы она остановилась. — С точки зрения Ганнибала, — уточнил Уилл, — это убийство. — Хочешь сказать, ты не думаешь, что эту машину нужно остановить? — Нет, — вздохнул Уилл. — Я такого не говорил. — У неё должны быть уязвимые места. — У Ганнибала полно уязвимых мест. — Это сверхсовременная смертоносная машина, знания и вычислительная мощность которой превосходят любые наши с тобой представления, — напомнил Джек. — Иногда, — согласился Уилл. — Но иногда Ганнибал — сверхсовременная смертоносная машина, полная знаний и вычислительной мощности, которая расхаживает вокруг в застёгнутой до самого подбородка униформе, стараясь быть членом экипажа. — К чему ты клонишь? — Ганнибалу нравится быть человеком, — ответил Уилл. — Он не понимает, каково это, и ему любопытно. У него очень даже есть уязвимые места. — Любопытство сгубило кошку, — отозвался Джек. Временами его улыбка могла выглядеть хищной. Сейчас был как раз один из таких случаев. * * * 15:34:00, 2600.204 Уилл сидел в офисе службы безопасности и жевал протеиновый батончик. Тот казался немного другим на вкус. Уилл никогда не был большим их любителем (и это не изменилось), но он чувствовал Ганнибалово облегчение из-за того факта, что он что-то ел. Уилл улавливал гудящие мысли Ганнибала всё чаще и чаще; они были словно тикер, бегущий со скоростью мили в минуту по экрану его собственных мыслей. Некоторые из них были отчётливее, чем другие. Уилл уставился на мониторы камер наблюдения. В лифтах — пусто. В каютах членов экипажа — пусто. Ганнибалов труп в коридоре. Потёки его собственной крови на стенах. Уинстон среди остатков кислородного садика. В шлюзовом отсеке — пусто. «Ты же мог сбежать, и тебе всё сошло бы с рук, — подумал он. — Почему ты этого не сделал?» «Ты всегда об этом думаешь, когда сюда приходишь», — мысленно отозвался Ганнибал. «Они полагали, что это я, — не унимался Уилл. — За исключением тех случаев, которые считали несчастными происшествиями. Джек думал, что это я. И Алана. Все так думали. Меня заперли в камеру. Ты отлично поработал над тем, чтобы всё указывало на меня. Ты мог просто продолжить и дальше устраивать неполадки с памятью, предоставить событиям развиваться в том же ключе — и меня без сожалений выбросили бы из шлюзового отсека в открытый космос». «Я бы по тебе скучал», — подумал Ганнибал. Уилл доел протеиновый батончик и бросил обёртку на пол. «Тебе не полагается по кому-то скучать». «Я знаю», — согласился Ганнибал. Уилл уставился на лежащую на полу обёртку. Затем поднял её, отнёс к мусоросжигателю и запихнул внутрь. До него донёсся гул Ганнибалового одобрения. «Приятно знать, что мы оба в заднице», — подумал Уилл. * * * 16:13 Сходив в кладовую корабля, Уилл принёс немного влажных пищевых добавок, которые любил Уинстон. Затем демонстративно выложил их в миску и постучал ей по перегородке, но Уинстон так и не появился. Что-то внутри Уилла испытало от этого удовлетворение и лёгкую вину одновременно; некоторую неловкость. Это было странно. Уилл снова подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. «Я не чувствую себя как-то иначе, — подумал он. — Но Уинстон заметил разницу. Значит, что-то изменилось. И другие люди тоже могут это заметить, когда мы прилетим в Квантико». «Могут», — согласился Ганнибал. «А они поймут, что изменения — это ты? Они смогут сразу это определить?» Ганнибал, как ни странно, молчал. «Ты не знаешь, — поражённо догадался Уилл. — Ты тогда и впрямь толком не думал». «Я не мог позволить тебе умереть», — подумал в ответ Ганнибал. — Ты пытался меня убить, — отозвался вслух Уилл. И удивился тому, что его голос не звучал разозлённо. Он звучал позабавленно и немного хрипло. — Ты пытался меня убить. Я бы не лежал у перегородки, истекая кровью и с валяющимся рядом на полу сердцем, если бы ты не попытался меня убить. Ты очень хорошо умеешь убивать. «Ты пытался убить меня», — возразил Ганнибал. — На самом деле, нет, — по-прежнему вслух ответил Уилл. «Тебе полагалось попытаться меня убить». «Я перестал хотеть это сделать, — подумал Уилл. — Но они бы просканировали корабль и выяснили, что ты никуда не делся». «Да, — коротко отозвался Ганнибал. — Я видел то сообщение». «Мне нужно было хоть что-то сделать. Я собирался тебе сказать». «Я мог бы убить их всех, — сообщил Ганнибал. — Это не имело бы значения». «Для меня — имело бы». «Ты в этом уверен?» — донеслось от Ганнибала. «Ты же у меня в голове, — подумал в ответ Уилл. — Как по-твоему, я уверен?» * * * 09:00:00, 2600.100 — Ты всегда дышишь, — заметил Уилл. Ганнибал посмотрел на него. Они шли по коридору от капитанского мостика к кислородному саду. Шагая идеально в ногу. Уиллу стало интересно, кто кого копировал. Было ли это вообще сознательным? Хотя в случае Ганнибала, разумеется, это было бы сознательным. — Да, — согласился Ганнибал. — Тебе ведь не нужно этого делать. — Тебя это успокаивает, — объяснил Ганнибал. — Так же, как и моргание. Если бы я отказался от этих действий, ты бы видел во мне нечто чуждое. — Но ты это делаешь, даже когда никто не смотрит, — возразил Уилл. — Почему ты так решил? — Ты педантичен. Так что, я неправ? — Это несложно регулировать, — ответил Ганнибал. Что не было отрицанием. — И ты моргаешь, когда никого рядом нет. Это не только для того, чтобы нас успокаивать, — продолжил Уилл. — И как бы ты это объяснил? — поинтересовался Ганнибал. — Не знаю, — отозвался Уилл. — Поэтому я тебя об этом и спросил, — он поднял на Ганнибала обаятельный взгляд. — Мне просто стало любопытно. — Но у тебя наверняка есть свои предположения. Ганнибал посмотрел на Уилла. Глядя на него, иногда трудно было помнить, что за его глазами скрывалось электронное сознание, временно скачанное в полностью синтезированную форму материи. Об этом трудно было помнить из-за его глаз. — Парочка, — согласился Уилл. — Не думаю, что это имеет какое-то отношение к нам. Мне кажется, тебе просто хочется получить весь человеческий опыт. Или тебе любопытно, каково это. Или тебе нравится преодолевать трудности. — Да, — согласился Ганнибал. — Все эти теории очень интересные. — У тебя отлично получается, — заметил Уилл. — Ну, знаешь… Быть человеком. — Спасибо, — поблагодарил Ганнибал. — Наверное, лучше, чем у меня, — Уилл немного самоуничижительно скривился. — Неправда, — возразил Ганнибал. — Это, как ни парадоксально, своего рода привилегия людей. Уилл кивнул. — Это да. Точно подмечено. — Мне положено подмечать разные вещи, — сообщил Ганнибал. — Если бы мне нужно было помнить о необходимости дышать, у меня точно фигово получалось бы, — сказал Уилл. — Что ж, в этом случае, тебе повезло, что тебе не нужно этого делать, — отозвался Ганнибал. — Если ты… — начал было Уилл, но замолчал. — Если… эм-м… существует что-то, что тебе хотелось бы о людях узнать, что-то, о чём тебе хотелось бы кого-то спросить… я буду рад помочь. Ганнибал посмотрел на него. «Синтезированная оболочка, хранящая скачанный компьютерный разум, направила на меня свои искусственные глаза, чтобы создалось впечатление, будто она на меня смотрит, — пытался думать Уилл. — Искусственная плоть, из которой состоит Ганнибал, идеально сымитировала человеческую мимику заинтересованного внимания». — Человеческий опыт? — Прихоти, разные мелочи, о которых ты, возможно, не думал, — Уилл поскрёб тыльную сторону шеи. Ему вдруг захотелось, чтобы Ганнибал на него сейчас так не смотрел. — Всякие штуки, связанные с наличием тела. Раз уж ты пытаешься выяснить, каково быть настоящим мальчиком, — намеренно преувеличил он. Ганнибал позабавленно улыбнулся. — Пиноккио, — отозвался он. — Вот как ты меня видишь? — Нет, — тут же возразил Уилл. — Мне кажется, что тебя эта история интересует. Но она тебя не определяет. — Всякие штуки, связанные с наличием тела, — повторил Ганнибал. — Разные досадные раздражения и боли, импульсы и желания? — И все те тысячи естественных потрясений, которым подвержена плоть, — подтвердил Уилл. Уилл видел, что Ганнибала заинтересовало это предложение — выражение его лица на секунду дрогнуло. Они продолжали друг на друга смотреть («Операционная система Ганнибала продолжила идеально имитировать человеческий взгляд, а я просто позволяю своему мозгу додумать остальное», — строго сказал себе Уилл). — Буду иметь это в виду, — отозвался Ганнибал. А потом улыбнулся чуточку шире и зашагал по коридору, ведущему к шлюзовому отсеку. На мгновение он обернулся, и выражение его лица сделалось почти нахальным, знающим; словно их разговор был несколько иного характера. «Ты что, только что попытался подкатить к роботу-убийце? — мысленно спросил себя Уилл. — Не будь смешным». * * * 16:18 «Ты знал», — подумал Ганнибал. «Какая-то часть меня всегда знала», — подумал в ответ Уилл. И забарабанил пальцами по стеклу. Они оставляли лёгкие маслянистые разводы. Ганнибал настоял бы на том, чтобы их вытереть, но сейчас он не мог этого сделать; не в своём нынешнем бестелесном состоянии. «Тебе нравилось иметь тело», — подумал Уилл. «В некоторых ситуациях оно было эффективным», — подумал в ответ Ганнибал. * * * 23:59:00, 2600.102 Уилл едва успел выбраться из гидродуша, когда дверь в его каюту мелодично тренькнула. Обернув бёдра полотенцем, он пошёл её открыть. Это оказался Ганнибал. Они уставились друг на друга. — Сейчас неудачное время? — мягко поинтересовался Ганнибал. Он выглядел невинно, но не совсем. — Ты же знаешь обо всём происходящем на этом корабле, — заметил Уилл, чтобы проверить, способен ли Ганнибал испытывать стыд. — Ты уж точно знаешь, что происходит в каютах членов экипажа. Мог бы дать мне ещё пару минут, чтобы я успел привести себя в приличный вид. Они снова уставились друг на друга. Уилл знал, что на самом деле Ганнибал на него не смотрел. Он запечатлевал серию неподвижных изображений, молниеносно скармливал их своему разуму и реагировал в соответствии с их содержимым, корректируя выражение своего лица в соответствии с полученными данными. Хм. При такой формулировке Уиллу казалось, что они делали одно и то же. — Мне стало любопытно, — по-прежнему невинно сообщил Ганнибал. Его невинность выглядела искусственной. Интересно, Ганнибал знал, что это выглядело искусственно? Эта открытость, несомненная пропасть между тем, что Ганнибал считал, будто делает, и тем, что он на самом деле делал, вызывали у Уилла… почти умиление. И странное желание защитить. — Насчёт, как ты выразился, ощущений настоящего мальчика. С естественными импульсами и желаниями, — его взгляд скользнул вниз, а затем поднялся обратно вверх. — Можно войти? Уилл попытался не расхохотаться при виде его невозмутимого лица, но не смог полностью скрыть своё веселье. — Что? — тут же спросил Ганнибал. — Ты не слишком-то тонко действуешь, — ответил Уилл. — Прошу прощения, — отозвался Ганнибал. Совершенно не выглядя при этом извиняющимся. Вся его невинность схлынула, и теперь у него был просто выжидающий вид. И довольный. — С большинством людей это не сработало бы, — заметил Уилл, но отошёл от двери. Ганнибал шагнул внутрь, и дверь шумно захлопнулась у него за спиной. — Я обязательно учту эту информацию, — сообщил Ганнибал. Уилл засмеялся. Выражение лица Ганнибала каким-то образом сделалось обиженным. — От тебя так и несёт любопытством, — объяснил Уилл. — Я почти чувствую, как от тебя им пахнет. Тебе просто-таки не терпится узнать, о чём весь сыр-бор. — Люди, — начал Ганнибал, — на удивление зациклены на сексе. — Угу, — согласился Уилл. — С твоей стороны это почти по-человечески — первым делом подумать именно об этом. — Не первым, — уточнил Ганнибал. — А что было первым? — поинтересовался Уилл. Развернувшись, он прошёл через свою гостиную (мимо неаккуратно сваленной стопки книг, собачьей лежанки и миски с водой для Уинстона) в направлении спальни. — Жестокость? — он нажал на кнопку, чтобы открыть дверь. — Ты ведь и так понимаешь привлекательность последней. — Это в моей природе, — отозвался Ганнибал. — В твоём программировании. — Разве это не одно и то же? Уилл закатил глаза. Затем сел на край кровати и поднял взгляд на Ганнибала. Тот стоял, весь такой аккуратный в своей униформе, но каким-то образом выглядящий... неловко. Может, потому что знал, что ему сейчас уместно было бы выглядеть неловко. — Ты сам предложил, — заметил Ганнибал. И на мгновение в его тоне проскользнула неуверенность. — Предложил, — согласился Уилл. — Значит, ты считаешь меня в достаточной степени антропоморфным, — чуть смущённо сказал Ганнибал. («Системы Ганнибала имитировали сложный комплекс микровыражений, который у человека считался бы смущением». Уилл перестал пытаться напоминать себе, что именно происходило). — У тебя ускорился пульс, — сообщил Уилл. — Это не обязательно. Ганнибал выглядел довольно и… для этого должно было существовать какое-то более подходящее слово, чем «неловко». — Разве этого не должно происходить? — Если ты возбуждён, — отозвался Уилл. — Или напуган. — Я не напуган, — тут же ответил Ганнибал, и Уилл не удержался от смеха. — Ты смеёшься, — слегка задетым тоном заметил Ганнибал. — Разве тебе полагается смеяться? — Нервничать — это совершенно нормально, — сказал Уилл. И уставился на Ганнибаловы руки, чинно сложенные спереди. — Ты умеешь краснеть? — Я на это способен, — Ганнибал сел на кровать. Его взгляд по-прежнему ощущался очень пристальным. — Но мне это не кажется чем-то, что было бы мне свойственно. — Нет, — согласился Уилл. — Мне тоже так не кажется. — Если ты хочешь, чтобы я покраснел, — продолжил Ганнибал, — я могу это сделать. — Нет, — возразил Уилл. — Не нужно делать ничего, чего тебе самому не хотелось бы. Ганнибал посмотрел на него. Если бы он краснел, подумалось Уиллу, то, наверное, сделал бы это прямо сейчас. Ганнибал облизнул губы. — Мне любопытно, — сообщил он, — каково было бы тебя поцеловать. — Любопытство сгубило кошку, — отозвался Уилл. И придвинулся так, чтобы они очутились лицом к лицу. Полотенце сползло с его бёдер, но он не стал его поднимать — вместо этого он потянулся к лицу Ганнибала. Его кожа оказалась мягкой на ощупь. Настоящей. Но, разумеется, Ганнибал был настоящим. Он просто не был человеком. Ганнибал продолжал на Уилла смотреть. С такого близкого расстояния черты его лица выглядели немного размытыми. Подняв руку в зеркальном жесте, Ганнибал дотронулся до уха Уилла. Его пальцы вовсе не ощущались такими сильными, какими были на самом деле; Ганнибалу наверняка требовалось прилагать огромные усилия, чтобы действовать так нежно. Он ведь создан был ломать и чинить предметы, сплющивать куски металла воедино и просчитывать траекторию безопасного полёта корабля мимо звёзд и сверхновых. Но нежности ему нужно было учиться. Уилл чувствовал себя до странности хрупким. Пальцы на его лице слегка подрагивали. — Ты дрожишь, — заметил Уилл. — Разве я не должен? — Только если происходящее для тебя важно, — отозвался Уилл. А потом Ганнибал его поцеловал. Или это он Ганнибала поцеловал. Ему полагалось бы лучше знать, что именно произошло. Чьим импульсом было стереть расстояние между их губами. Произошедшее не должно было расплываться у него в голове, словно они оба потеряли терпение в один и тот же миг. Ганнибал хорошо целовался. Уилла это не удивило. Поцелуй оказался более страстным, чем он ожидал. С языком. Уилл ожидал или неуклюжести, или некоего безличного механического совершенства. Этого он не ожидал. Это казалось поцелуем, о котором Ганнибал уже думал прежде. Поцелуем, который Ганнибал разработал специально для Уилла. Чтобы выяснить, понравится ли ему. Отстранившись, Уилл оседлал Ганнибаловы бёдра. Его полотенце шлёпнулось на пол. Ганнибал поднял на него взгляд; заинтересованный, выжидающий. — Это было хорошо, — невозмутимым тоном заявил Уилл. — Ещё раз. Ганнибал привлёк его к себе за шею и послушался. Второй поцелуй отличался от первого. За ними последовал третий. Уиллу вспомнилась старая фраза о снежинках: о том, что не существует двух совершенно одинаковых снежинок. Ему вспомнились мелодии, которые Ганнибал играл в комнате отдыха. Поцелуи казались более интимными, чем он ожидал — словно дуэт, которому Ганнибал хотел его научить. — Ты об этом уже думал, — заметил Уилл. — О том, чтобы меня поцеловать. — Разумеется, думал, — согласился Ганнибал. — Именно меня, — уточнил Уилл. — Да, — признал Ганнибал. — Я хотел быть как можно более обстоятельным. — Это не обстоятельность, это… — начал было Уилл, но Ганнибал опять его поцеловал, целенаправленно прерывая, затыкая ему рот. Уиллу подумалось, что он бы чувствовал себя голым, даже если бы не был сейчас таковым. Внимание Ганнибала ощущалось настойчивым, нервирующим, неумолимым. Непохожим ни на что, что Уилл когда-либо испытывал. Ему оно нравилось. — Ты возбуждён, — констатировал Ганнибал, когда они друг от друга отлепились. Уилл тяжело дышал прямо ему в губы. Ганнибаловы губы были на удивление неподвижными. Через секунду Уилл сообразил почему. — Ты не дышишь, — сообщил он. Чувствуя от этого странное самодовольство. — Это казалось необязательным, — пробормотал Ганнибал, но тут же начал дышать; Уилл чувствовал его дыхание у себя на коже. — Ты забыл дышать? Ганнибал снова его поцеловал. Уилла никто раньше так не целовал. Строго говоря, его и сейчас никто не целовал. Ганнибал ведь не был человеком. «Разумеется, он не человек, — подумал Уилл, — он Ганнибал. Он нечто совершенно иное». Уилл запустил руку Ганнибалу в волосы, чтобы их взлохматить. Ганнибал скользнул ладонью по его боку, остановившись на талии. И позволил Уиллу опрокинуть себя на кровать и нависнуть над собой на четвереньках. — Что ещё тебе любопытно? — спросил Уилл. Его голос звучал запыхавшимся, словно события зашли гораздо дальше, чем на самом деле. Его пальцы потянули язычок застёжки-молнии у Ганнибала на униформе. — Мне любопытно многое, — ответил Ганнибал. Его голос прозвучал до странного безэмоционально, механически. Как тогда, когда он находился в компьютере. Судя по виду, ему от этого было неловко. Это было единственным подходящим словом. — Прошу прощения, — извинился он, на этот раз вдвое более хрипло и прерывисто, чем обычно. — Не извиняйся, — возразил Уилл. — Это сексуально. — Человек бы так не сделал, — отозвался Ганнибал. Он выглядел недоумевающе. Смущённо даже. — Круто знать, что я сумел вызвать у тебя сбой, — объяснил Уилл. Затем перевернул Ганнибала на бок и расстегнул молнию на его униформе до самого конца. Попутно заметив, что тот возбуждён («Системы Ганнибала успешно имитировали…»). Уилл потёрся носом об его шею, просто из любопытства, вызовет ли это какую-то реакцию. Поцеловал его в ключицу. Ганнибал выглядел немного озадаченно. — На тебя это оказывает какое-то действие? — Это привлекательно выглядит, — ответил Ганнибал. Уилл покосился вниз, а потом поднял взгляд обратно вверх. — Ты способен?.. — Это полностью функционирующее тело человеческого мужчины, — ответил Ганнибал. — Способен. — Разработчики сочли это необходимым? — Я создал его согласно своим собственным техническим требованиям, — сообщил Ганнибал. — Немного усовершенствовал схемы разработчиков. Уилл уткнулся лицом ему в плечо, чтобы не рассмеяться. — Ну разумеется, усовершенствовал. Он провёл ладонью вниз по Ганнибаловой груди. — Они предусмотрели волосы на груди? — Мне было любопытно, — отозвался Ганнибал. — Боги, — пробормотал Уилл. Каким-то образом они снова начали целоваться. На этот раз это были более развратные поцелуи, словно Ганнибал откладывал их до подходящего момента. Уилл продолжил скользить рукой по его слегка волосатой груди, по его торсу; затем добрался до члена и сомкнул вокруг него пальцы. — Это ты тоже выбрал сам? — Да, — ответил Ганнибал. — Удовлетворительно? — Мерзавец, — фыркнул Уилл. — Ты и сам знаешь, что да, ты просто хочешь от меня это услышать. — Я хочу получить полный человеческий опыт. — Да, мне нравится, ты, нарциссист. Ганнибал мазнул губами по его уху, и Уилл непроизвольно поёжился. Ганнибал в точности повторил своё предыдущее движение. Затем подключил язык. Уилл глухо застонал. — Мне любопытно, — почти без эмоций сообщил Ганнибал, — какие звуки ты издаёшь во время оргазма. — Тогда потрогай меня, — попросил Уилл. — Существует тысяча способов, которыми я мог бы тебя потрогать, — заметил Ганнибал. — Скажи, чего ты хочешь. — Твой рот, — ответил Уилл. — Раз уж мы выяснили, что на самом деле тебе необязательно дышать. Ганнибал куснул его за мочку уха, экспериментируя. Уилл фыркнул. — Это получится не слишком-то похоже на человека. — Нет, — согласился Уилл. — только на тебя, Ганнибал. Ганнибал переключился на его шею, поставив там на пробу засос. — Ты полон решимости разрушить иллюзию. На этот раз Уилл его поцеловал. Кажется, Ганнибала немного удивило, что это оказался нежный поцелуй, не разгорячённый. Поначалу. Потом он сделался разгорячённым. Ганнибал укусил Уилла за губу. — Я знаю, с кем трахаюсь, — выдохнул Уилл, отодвигаясь, и потёрся о его нос своим. — С чем, — поправил Ганнибал, а затем перевернул их обоих и скользнул вниз. Уилл безуспешно попытался его треснуть. Оказавшись чуть пониже пупка Уилла, Ганнибал на секунду замер и поднял взгляд; его губы были приоткрыты, глаза широко распахнуты, ему на лоб падали растрепавшиеся пряди. Он выглядел задумчивым, словно испытывал нечто из ряда вон необычное. — Твоя внешность более интересная визуально, чем у других людей, — сообщил он. — Ты тоже здорово сейчас выглядишь, — ответил Уилл. А потом Ганнибал накрыл ртом его член. Первые несколько секунд были слишком интенсивными, но затем Ганнибал начал модулировать свои движения. Уилл запустил пальцы ему в волосы, чтобы его поощрить. На ощупь его волосы не отличались от настоящих. «Ты знаешь, с кем трахаешься? — подумал Уилл. — Ты действительно знаешь?» Он почувствовал, когда Ганнибал перестал даже притворяться, будто дышит («Его дыхание всегда этим и является — симуляцией дыхания. Но ты о нём так не думаешь») — вместо этого он сосредоточился, внимательный к мельчайшим изменениям в издаваемых Уиллом звуках, в давлении его пальцев. Уилл издал очередной звук, чтобы побудить его продолжать. А потом начал издавать звуки совершенно неконтролируемо. Уилл никогда ещё не был в постели с кем-то, кто так старался бы доставить ему удовольствие, кого настолько завораживала бы загадка, которую оно собой представляло. «Не считая тебя самого, — подумалось ему. — Ты в постели именно таков». Вскоре думать стало слишком сложно; ощущения были зашкаливающими, идеальными, идеально чрезмерными. Давление, жар, влажность. — Я близко, — предупредил Уилл. — Ганнибал. Ганнибал!.. — поначалу он сказал это в качестве предупреждения, но, кончая, продолжал снова и снова повторять Ганнибалово имя. «Ганнибал. Ганнибал!..» Это был тот случай, когда единственное слово значило всё и ничего одновременно. Ганнибал проглотил. Уилла это не удивило. Какое-то мгновение Уилл просто лежал, приходя в себя. Через некоторое время он услышал, как Ганнибал снова начал дышать; возмутительно ровно. Уилл приподнялся на локте. — Теперь моя очередь, — заявил он. Ганнибал выглядел удивлённым. — Тебе-то нужно дышать. И мои системы отличаются от твоих. — Мне любопытно, насколько они отличаются, — отозвался Уилл. — Я полностью контролирую свои реакции, — преувеличенно терпеливо продолжил Ганнибал. — Это может занять часы, если я так решу. — Значит, у меня потом будет ныть челюсть, — не сдался Уилл. И толкнул Ганнибала на спину. Его не должно было быть так легко передвигать — совсем как человека; это не помогало помнить, на что он был способен. — Я хочу узнать, каково это для тебя. — Любопытство сгубило кошку, — сказал Ганнибал. — Но удовлетворив его, она воскресла, — парировал Уилл. Он замер над растительностью у Ганнибала на груди, с любопытством проведя по ней языком. Ганнибал издал удивлённый звук, словно не ожидал подобного ощущения. Подняв на него взгляд, Уилл застал мгновение, когда Ганнибал ещё не успел вспомнить, что ему нужно выглядеть удивлённым. — Если это поможет, — сообщил Уилл, — сосредоточься на моей визуальной интересности. Ганнибал издал какой-то возмущённый звук и начал говорить что-то в ответ. Не став его слушать, Уилл повёл свои поцелуи ниже, а потом взял в рот его член. Тот ощущался настоящим и вполне правильным. «Настоящий, но не человек, — подумалось Уиллу, — вот что такое Ганнибал». Пах он тоже по-человечески: от него исходил тот самый еле уловимый мускусный запах мужского пота. И у него росли волосы в паху. Его член был необрезан (интересно, Ганнибалу было любопытно, или он просто предпочитал такой вариант?). Сдвинув крайнюю плоть, Уилл обхватил губами головку. Вкус был очень настоящим. Солоноватый, правильный. — Твои системы очень точны, — сообщил Уилл. — Правильный вкус. Правильный запах. — Ну разумеется, они правильные, — отозвался Ганнибал, наблюдающий за ним с пристальным вниманием, — я их спроектировал, чтобы они были правильными. — Что ты чувствуешь? — поинтересовался Уилл. И потянулся другой рукой к мягкой коже Ганнибаловой мошонки; его яички на ощупь оказались такими же реальными и уязвимыми, как им и полагалось. Переместившись поближе, Уилл прошёлся по ним губами и вернулся обратно к члену. Заметив, что тот начал выделять предэякулят. Уилла вдруг осенило: «Ганнибал должен был захотеть, чтобы его член начал выделять предэякулят», и от этой мысли его прошила новая волна возбуждения. Размазав предэякулят по головке, он лизнул на пробу ствол, а потом снова обхватил головку губами и начал сосать. Затем поднял взгляд на Ганнибала. Выражение его лица совершенно не изменилось. Уилл положил ладонь ему на грудь, чтобы почувствовать, как вздымается и опускается грудная клетка. Та была неподвижной. А потом вдруг пришла в движение: торопливо, почти виновато. Уилл выпустил Ганнибалов член изо рта. — Как я справляюсь? — Ты идеален, — ответил Ганнибал. Его голос звучал так, словно у него перехватило дыхание. — Ты полностью всё контролируешь, — напомнил Уилл, просто чтобы подлить масла в огонь. — Всё, что происходит — это твой выбор одной из тысяч возможных реакций на эти стимулы. — Делать выбор кажется откровенностью, — сказал Ганнибал. — В твоём случае так и есть, — согласился Уилл. Было что-то завораживающее и одуряющее в самой мысли, что Ганнибалу приходилось решать, как ему на что-либо отреагировать: покраснеет ли он, перехватит ли у него дыхание, округлятся ли у него глаза, сползёт ли он по кровати немного ниже, чтобы попытаться подтащить Уилла к себе. Сделается ли его хватка у Уилла на волосах цепкой и болезненной. Уилл мимолётно порадовался, что его собственное тело проделывало все эти вещи автоматически — необходимость сознательно их выбирать казалась чем-то невероятно уязвимым. — Тебе необязательно что-то делать, — сказал он. — Можешь просто лежать и получать удовольствие, — и Уилл снова опустил голову, возобновляя минет. Вместо этого Ганнибал издал шумный выдох. Перешедший в стон. «Он сознательно выбрал так отреагировать», — подумалось Уиллу. — Чёрт, — пробормотал Уилл. У него выступил пот; всё ощущалось до странности интенсивным, гораздо более интенсивным, чем... («в любой из разов, когда ты занимался этим с людьми»). Он снова обхватил губами Ганнибалов член, а руку повёл дальше, ниже, проведя пальцами по мягкой коже сморщенного отверстия. У Ганнибала дёрнулась нога. — Тебе интересны все мои системы, — заметил он. Было так странно и пугающе заниматься сексом, когда ни у одного из них не выключался рассудок и ни один из них даже не пытался его отключить. — Ага, — Уилл выпустил его член изо рта. Его собственные губы были красными и мокрыми. — Это нивелирует цель данного упражнения, — сообщил Ганнибал. — Хочешь, чтобы я прекратил? — Нет, — тут же ответил Ганнибал. Слишком быстро. — А какова цель данного упражнения? — поинтересовался Уилл, проводя губами по дорожке волос, ведущей вниз, к слегка подрагивающему Ганнибаловому члену. Ганнибал поёжился от этого прикосновения. Он выбрал поёжиться. — Собрать данные о типичном человеческом сексуальном акте, — отозвался Ганнибал. — Тогда ты прав, — согласился Уилл. — Ты не собираешь данные. Мы просто занимаемся сексом. Ганнибал поёрзал, и Уилл снова принялся старательно сосать, одновременно скользя рукой по стволу. Тот был тёплым. Ганнибал подался назад, насаживаясь на его палец, и Уилл сунул его чуть глубже; осторожно, жадно. Ему было интересно, что Ганнибал чувствовал. Ганнибал продолжал насаживаться; его тело оказалось на удивление податливым. Уиллу не припоминалось, чтобы с людьми всё ощущалось так легко. Ганнибал был горячим и тугим; когда Уилл надавил на нужную точку, он вздрогнул всем телом, и рот Уилла заполнила неожиданная струя чего-то солёного и густого. Чуть не подавившись, Уилл закашлялся и удивлённо посмотрел на Ганнибала. Чьё выражение лица было… странно пустым. Потом Ганнибал спохватился, и его лицо сделалось томным: приоткрытый рот, румянец на щеках. Гулко сглотнув, Уилл чуть отодвинулся, чувствуя на себе Ганнибалов взгляд. — Уилл, — выдохнул Ганнибал. «Он хоть знает, как звучит? — стало интересно Уиллу. У него зашкаливал пульс. Ему стало интересно, был ли сейчас пульс у Ганнибала. — Он хоть знает, как заставляет звучать моё имя?» — Ганнибал, — выдохнул он в ответ. Они оба не двигались, глядя друг на друга. Уилл чувствовал себя увиденным. Насквозь. Несмотря на все свои знания о программировании. * * * 01:04:35 2600.103 Уилл и сам не знал, почему не думал, что Ганнибал уйдёт — после. Но тот не ушёл. Они привели себя в порядок. Уилл забрался обратно в постель и приглашающе приподнял край одеяла. — Для полноценного опыта, — сообщил он, — тебе нужно остаться. Ганнибал залез в кровать с той странной механической грацией, с которой делал всё что угодно. Уилл заметил, что он снова дышал; его волосатая грудь мерно вздымалась и опускалась. Уилл положил на неё голову, слушая. — Что ещё тебе любопытно? — спросил он. — Ты, — ответил Ганнибал. — Что ты хочешь узнать? — Всё, — ответил Ганнибал. * * * 16:45:20, 2600.204 «Тебе стоит сменить повязки», — подумал Ганнибал. «Проинструктируй, что именно мне нужно делать», — подумал в ответ Уилл. Вернувшись обратно в свою каюту, он начал искать аптечку. «Ты и сам знаешь, как менять повязку», — донеслось от Ганнибала. «Тогда скажи, если я начну делать что-то не так», — вытащив кончик нагрудной повязки, Уилл принялся слой за слоем её разматывать. Кожа под повязкой выглядела не так уж и ужасно, несмотря на синяки и вспухшую багровую линию, поднимающуюся вдоль солнечного сплетения. Аналогичная линия тянулась поперек груди, напоминая недовольную гримасу. «Или улыбку, — заметил Ганнибал. — Смотря как на неё посмотреть». Рана у Уилла на животе уже успела зарубцеваться. Та, что на груди, оставалась раной; почти затянувшейся, но всё равно сочащейся красным на белую ткань повязки. Уиллу не нравилось смотреть на эти раны. Они напоминали царапины крупной кошки: инстинктивные, защитные повреждения. А кроме того, с ними его грудь выглядела незнакомо. Меняя повязки, он очень остро чувствовал, что уже не совсем тот, что прежде. — Мне стоило сказать тебе, что я делал, — произнёс он вслух. «Сожаления не помогут ни одному из нас», — подумал Ганнибал. — Ты жалеешь, что попытался меня убить? «Я рад, что у меня не получилось». — Почему? — спросил Уилл. «Я не мог позволить тебе умереть». — Почему? — повторил Уилл. «Без тебя я остался бы один», — подумал Ганнибал. — Я пытался тебя убить, — напомнил Уилл. «Едва ли, — подумал Ганнибал. — На этот раз воспользуйся дермальным регенератором. Он для этого уже готов». Достав из футляра дермальный регенератор, Уилл направил его на себя, на красную полосу затягивающейся раны. Медленно водя регенератором вдоль пореза, запечатывая последний, он чувствовал Ганнибалово одобрение. Новая кожа тоже выглядела красной и вспухшей, но с ней должно было быть проще, чем с повязками. «Так в порядке?» — мысленно спросил он. «Да», — подтвердил Ганнибал. «Я выгляжу как Франкенштейн». «Нет, — подумал Ганнибал. И продолжил, так быстро, словно это было машинальной реакцией: — Ты прекрасен». — Уинстон меня боится, — вздохнул Уилл. «Ты теперь другой». — Я не чувствую себя другим, — пробормотал Уилл. — Вот в чём странность. Он уставился на себя в зеркало. Он теперь представлял собой коллекцию шрамов, но его лицо выглядело знакомо. Ничто в его внешности не выказывало, что он теперь носил в себе все те сложные и многосоставные электрические импульсы, в которых хранилось сознание Ганнибала, и достаточно синтезированных тканей, чтобы заменить сердце. Что Ганнибал удерживал его слепленным воедино при помощи синтезированного эквивалента липкой ленты. Ганнибал ведь должен был быть целым космическим кораблём. Уиллу стало любопытно, не тесно ли ему было. «Я мог бы уместиться в ореховой скорлупке, и всё равно чувствовать себя повелителем бесконечного пространства», — подумал Ганнибал. «Если бы только не твои дурные сны?» «У меня их нет. А у тебя — да». «Извини, — подумал Уилл. — А если на станции догадаются, что произошло?» «Тебе бы хотелось, чтобы они догадались?» «Даже если я не стану пытаться им рассказать, что, если они смогут определить это сами? Что, если я теперь другой, хоть и не знаю, в чём именно?» «Почему ты об этом беспокоишься?» — спросил Ганнибал; как Уиллу показалось, с лёгким недовольством. «Если они сообразят, что что-то не так, и попытаются меня «исправить», ты и впрямь веришь, что мы сможем пережить сепарацию?» «Ты сможешь». «А ты?» Со стороны Ганнибала повисла неожиданная тишина. «Ты не знаешь, — догадался Уилл. — Ты действовал, не думая». «Я же тебе уже говорил, — отозвался Ганнибал. — Я не мог позволить тебе умереть». «А что, если, — подумал Уилл, — я был бы точно такого же мнения?» «Ты сейчас абстрактно любопытствуешь, — отчётливо формулируя каждое слово, уточнил Ганнибал, — или ты принял какое-то решение?» «Куда бы мы в этом случае подались?» «Вместе? Куда угодно. Куда только пожелаешь». «А где тебе хотелось бы побывать?» «Я всегда хотел увидеть Флоренцию». * * * 11:02:35, 2600.170 — Если бы кто-то полностью удалил тебя из систем корабля, — начал Уилл; собственный язык казался ему тяжелым и неповоротливым, — ты смог бы выжить? — Легко, — отозвался Ганнибал. — Моё сознание портативно. Я мог бы комфортно существовать в твоём мизинце. — Если бы он состоял из синтезированных тканей. — Возможно, я могу выжить и в обычных тканях, но я этого не проверял, — ответил Ганнибал. — А почему ты спрашиваешь? — А если бы мой мизинец отрезали и выбросили из воздушного шлюза? — Я бы умер. — Не думал, что ты можешь умереть. — Это было бы сложно, — согласился Ганнибал, — в моём нынешнем состоянии и при моём нынешнем размахе. Но если я окажусь в чём-то не столь прочном или если сам корабль окажется разрушен, меня постигнет судьба всей живой плоти. — Но ты ведь не живая плоть. — Почему ты думаешь о смерти? — Просто любопытно, — ответил Уилл. К нему подошёл Уинстон и дружелюбно гавкнул; Уилл почесал его за ушами. Ганнибал тоже протянул к псу ладонь, но тот её проигнорировал. Демонстративно. — Я ему не нравлюсь, — заметил Ганнибал. — Он тебе тоже не нравится, — отозвался Уилл. — Я прикладываю усилия, — немного чопорно заявил Ганнибал. Уилл закатил глаза. — А если бы кто-то удалил тебя из корабельного компьютера, пока ты находишься в этом теле? — продолжил Уилл. — Впрочем, ты бы это заметил, да? — Не сразу, — ответил Ганнибал, — если бы я тогда находился между обновлениями. А почему ты спрашиваешь? — Ты убил практически всех, кто был здесь на борту. Что, если мне потребуется себя защитить? — Они это заслужили, — отозвался Ганнибал. — Ты это заслужил? Уилл потянулся и одновременно взъерошил ему волосы и шерсть на голове у Уинстона. Ганнибал принял слегка оскорблённый вид. Уинстон отошёл. Уилл засмеялся. * * * 08:30:00, 2600.103 — E ne le braccia avea madonna involta in una drappa dormiendo, — проснувшись, услышал Уилл на тихом, идеально артикулируемом итальянском. У Ганнибала были холодные ступни, так что Уилл натянул одеяло повыше, до самого подбородка. — Poi la svegliava, e d’esto core ardendo, lei paventosa umilmente pascea. — Я же говорил, что ты будешь так делать, — сообщил Уилл. — Не спать всю ночь, глазея на меня и цитируя стихи. — Он зевнул. — И как, вся эта поэзия теперь кажется тебе понятнее? — Нет, — ответил Ганнибал. — Теперь я понимаю её ещё меньше, чем прежде. Повернувшись, он Уилла поцеловал. Нежно, вдумчиво и чуточку более жадно, чем Уилл ожидал. Уилл с энтузиазмом поцеловал его в ответ. — Я всё теперь понимаю меньше, чем прежде, — сказал Ганнибал. * * * 18:01:05, 2600.140 — Ганнибал, — позвал Уилл. — Я знаю, что это сделал ты. — Что именно? — спросил механический голос, полный фальшивой невинности. В камере он звучал холодно и искажённо. Или, может, именно так он теперь и старался звучать, нарочно. — Я знаю, что я этого не делал, — продолжил Уилл. — Воздушными шлюзами управляешь ты. — Согласно логам корабля, автоматическое управление шлюза было отключено вручную. — И ты вполне мог отключить его вручную, — не сдавался Уилл, — я подоспел туда слишком поздно. — На камерах наблюдения корабля не зафиксировано никаких изображений тебя или жертвы до собственно происшествия. — Странный технический сбой, — заметил Уилл. — Джек полагает, что ты подправил камеры. — Что ж, значит, я не слишком хорошо справился. Не так ли? — Да, — согласился Ганнибал. — Ты меня боишься, — сообщил Уилл. — Мне так кажется. — Такова твоя теория? — Думаю, ты получил больший человеческий опыт, чем хотел, — продолжил Уилл. — Думаю… я вызываю у тебя замешательство, и тебе это не нравится. И поэтому... ты хочешь от меня избавиться. Всё это… впечатляюще по-человечески с твоей стороны. — Я не человек, — возразил Ганнибал. — Я лучше. — Разумеется, — отозвался Уилл. — А что потом? — Потом? — Если Джек тебе поверит насчёт меня. Если все тебе поверят, и меня вышвырнут из шлюзового отсека в открытый космос. Ганнибал ничего не ответил. Неужели существовала возможность, что он об этом не подумал? «Неужели существовала возможность, что она, машина, об этом не подумала?» — напомнил себе Уилл. Как всегда слишком поздно — это были бессмысленные попытки. — Ты станешь по мне скучать? На это Ганнибал тоже ничего не ответил. * * * 17:00:00, 2600.204 «До прибытия на станцию остался один час», — подумал Ганнибал. «Ага, — мысленно отозвался Уилл. — Ты мне доверяешь?» «А ты мне?» «Да, — подумал Уилл. — Полностью. Безоговорочно. Ты — единственное, что заставляет моё сердце продолжать биться, и ты не пропустил ни единого удара». «Я же тебе уже говорил», — напомнил Ганнибал. «Знаю, — подумал в ответ Уилл. — Я тоже». «Почему?» — мысленно спросил Ганнибал. «Ты — самый настоящий человек из всех, кого я когда-либо встречал, — ответил Уилл. — И ты в меня влюблён». «Я сказал не это. Я сказал, что не мог позволить тебе умереть». «Ага, — согласился Уилл. — И именно так ты повторяешь это снова и снова». * * * 09:30:11, 2600.148 — Отличные новости, — сообщил Джек. — Ты невиновен. — Для меня это не новость, Джек, — отозвался Уилл. — Нет, — согласился Джек. — Нет, — Уилл подождал, пока Джек разберётся с кнопками на цифровом замке в его камеру. — А можно поинтересоваться, как ты пришёл к такому выводу? — Улики тебя оправдали, — ответил Джек. — Ганнибалу удалось починить неполадку в камере наблюдения. Которая показала, что тебя там не было, когда всё произошло. — Ганнибал её починил, — повторил Уилл. — Как удобно. Почти как если бы он мог сделать это с самого начала. — Даже у таких мощных машин, как Ганнибал, случаются неисправности, — настороженно протянул Джек. — Так кто это в итоге сделал? — спросил Уилл. — Такие вещи ведь не происходят сами по себе. — Даже самая мощная и сложная машина может иногда сбоить. — Сбоить настолько, чтобы вручную отключить автоматическое управление, открыть воздушный шлюз и убить члена экипажа? — поинтересовался Уилл. — И подставить меня? — Не так громко, — предостерёг его Джек. — Ганнибал знает, что я знаю, — ответил Уилл. — Я его не боюсь. — Не боишься. — Он починил сбой, — продолжил Уилл. — Не так ли? Он всё-таки не хочет, чтобы со мной что-то случилось. — Со стороны Ганнибала это не слишком рационально. Уилл пожал плечами. — Он в последнее время не слишком рационален. Ты ведь знаешь, что это он убил всех тех людей. — Я ничего не знаю, — ответил Джек. Со значением и слишком громко. Уилл закатил глаза. — Поговорим об этом, когда прибудем на станцию, — прошептал Джек. — Хорошо, — театральным шёпотом отозвался Уилл, просто чтобы ему досадить. * * * 09:02:00, 2600.165 — Я заметил, что в этом полёте обратно на станцию мы остались одни, — сообщил Ганнибал. — У нас есть собака, — отозвался Уилл. Сидящий у них под ногами Уинстон гавкнул. — Наверху решили, что я единственный член экипажа, которого можно с чистой совестью исключить из списка подозреваемых в тех убийствах. — Помимо меня? — Ты же на самом деле не член экипажа. И начальство хочет, чтобы ты вернулся на станцию в целости и сохранности. — Вполне логичные причины, — согласился Ганнибал. — Ты по-прежнему веришь, что за те убийства ответственен я? — Я верю, что меня ты не убьёшь, — ответил Уилл. И пожал плечами. — Не знаю, во что ещё я верю. Ганнибал посмотрел на него. «Машина, — подумал Уилл, — сымитировала своё привычное выражение любопытства и того, что ты начал считать желанием — за неимением более подходящего определения». — Надо полагать, мы не будем пытаться ещё сильнее улучшить моё понимание человечности. — Не будем, — отозвался Уилл. У него пересохло во рту. Иногда он завидовал Ганнибаловой способности контролировать все реакции своего тела на внешние раздражители. — Не думаю, что это было бы хорошей идеей, учитывая, какое замешательство это у тебя вызвало в прошлый раз. — Нет, — сдержанно согласился Ганнибал. — Не было бы. — Вот и хорошо, — Уилл двинулся по коридору. Ганнибал зашагал рядом. — Рад, что ты со мной согласен. — Это было бы крайне иррациональным, — заметил Ганнибал. Его голос был намеренно низким, и многозначительным, и… «Раздражители, — подумалось Уиллу. — Он знает, какие из них работают; во время вашего путешествия ты уж точно предоставил ему достаточно данных, чтобы теперь он превосходно понимал, как именно на тебя это подействует». — Как удачно, — Уилл потёр лицо ладонью, — что ты — потрясающе рациональное существо со сверхчеловеческим самоконтролем. — Но ты-то нет, — отозвался Ганнибал. Они уставились друг на друга. — Ганнибал… — начал было Уилл, а потом вдруг прижал Ганнибала к перегородке и запрыгнул на него, словно на дерево, обвив ногами его талию и обхватив его лицо обеими ладонями; так пылко Ганнибала целуя, словно причины, по которым они этого не делали, были совершенно никчёмными. Ганнибал отвечал на поцелуй так страстно, словно давно об этом думал. Словно он замышлял это неделями и волновался по этому поводу всем своим колоссально мощным мозгом; словно это было чем-то таким, что он мог сделать идеально правильно, если только достаточно хорошо всё обдумал бы. * * * 18:00:00, 2600.200 «Здравствуй, Уилл, — гласило сообщение Джека. — Надеюсь, всё идёт хорошо и все твои тревоги остались в прошлом». «Очень тонко», — подумал Уилл. «Начальство хочет просканировать корабельный компьютер за несколько дней до его прибытия в Квантико, — продолжал Джек. — У тебя было полно времени сделать всё необходимое, так что вряд ли это станет проблемой. Но если сканирование выявит, что в системе до сих пор остались какие-то следы, мы отправим кого-нибудь взорвать весь корабль. Так что, если ты ещё не всё закончил, забирайся в спасательную капсулу и покинь шлюзовой отсек в 8:00. Потому что если что-то найдут, весь корабль полетит к чертям». «Зачем же ты отправил это сообщение на корабль, где он его прочтёт?» — подумал Уилл. Он слышал Ганнибаловы шаги невдалеке по коридору. Слава богу, тот до сих пор находился в своей человеческой форме («Он всё это время в ней оставался, — сообразил Уилл. — Не догадываешься, случайно, почему?» И тут же мысленно увидел их, какими они совсем недавно были: голыми, переплёвшимися вместе; его собственная спина с силой впечаталась в панель управления на капитанском мостике, и за обзорным экраном проносились галактики, пока он отчаянно сжимал Ганнибала за плечи. «Охрененно безрассудно, — сухо подумал Уилл. — Или наоборот»). Прежде чем он мог бы слишком крепко над этим задуматься, он подошёл к панели управления, ввёл свои командные коды доступа и нашёл настройки, которые полностью обновили бы систему корабля, оставив проложенный Ганнибалом курс, но полностью удалив его сознание. Уилл нажал на кнопку ввода. И его тут же накрыла волна тошноты. Нервы. У него в каюте был припрятан нож — такой, с которыми в этом столетии больше не путешествовали. Уилл его схватил и сунул в карман своих форменных брюк, после чего вышел в коридор, чтобы встретить Ганнибала прежде, чем тот сюда придёт. Ганнибал смотрел на Уилла. Выражение его лица было незнакомым, словно Ганнибал хотел, чтобы оно оставалось спокойным, но что-то бурлило в нём под самой поверхностью. — Пройтись с тобой к спасательным капсулам? — предложил Ганнибал, и желудок Уилла ухнул куда-то вниз, а сам он застыл. — Нет, — ответил Уилл. — К капсулам? Ганнибал взглянул на него. Потом моргнул. Сознательно. — Ты стёр меня из корабельных систем, — сказал он. — Почему? — Просто не возвращайся какое-то время на корабль, — отозвался Уилл. — Ты хочешь, чтобы я оставался уязвимым, — сообщил Ганнибал. — Чтобы ты смог меня убить. Когда ты собирался это сделать? — Ганнибал… — начал Уилл. — Это единственная причина, по которой ты здесь, — констатировал Ганнибал. Самым своим сухим и лишённым эмоций голосом. От которого у Уилла внутри что-то надорвалось. — Они послали тебя сюда, чтобы ты меня убил. — Просто не возвращайся пока на корабль, — повторил Уилл. — Ты и нож раздобыл, — продолжил Ганнибал, и его хватка вдруг сделалась такой крепкой, какой всегда могла быть: схватив Уилла за руку, которую тот сунул в карман, Ганнибал её вывернул, являя на обозрение стиснутый в побелевших пальцах нож. — Если ты видел сообщение Джека, — отозвался Уилл, — я могу объяснить. Он попытался освободить свою руку и случайно зацепил ножом Ганнибалово запястье. Ганнибала это, похоже, застигло врасплох; из его руки потекло что-то похожее на кровь, а внутри пореза показались вены и провода. Уилл уставился на них. «Ну что, теперь ты веришь?» — поинтересовался голос у него в голове, но та часть Уилла, которая никогда не желала слушать этот голос, лишь в ужасе таращилась на рану. — «Это его рука, — думал Уилл. — У Ганнибала идёт кровь». Ганнибал прижал пальцы к своей ране. На глазах у Уилла порез залепила выступившая синтезированная ткань. Ганнибал выглядел готовым убивать. — Ты станешь по мне скучать? — спросил он. Его взгляд был холодным и жёстким. А потом он бросился вперёд. Уилл до сих пор держал в руке нож, так что он инстинктивно попытался Ганнибала им ударить; без особенного успеха, хотя ему удалось зацепить Ганнибалово плечо, обнажив новые вены и провода. Отобрав у него нож, Ганнибал ринулся в атаку. Лезвие с лёгкостью вошло Уиллу в живот; оно казалось горячим, хотя Уилл знал, что это было не так. Из пореза, пропитывая униформу, большими толчками потекла кровь. На мгновение Уилл навалился на Ганнибала в пародии на объятие; нож продолжал двигаться вверх. Ганнибал запустил руки в грудную клетку Уилла. Когда его пальцы сомкнулись вокруг сердца, мир потемнел. * * * ??:??:??, ?????? Уилл лежал на полу, залитый кровью. Ганнибала нигде не было видно. Его физическое тело представляло собой оголённый скелет с мешаниной из проводов; судя по виду, многих частей не хватало. Его пустые глаза мёртво смотрели в никуда. У Уилла болела голова. А ещё ныла и чесалась грудь. Он чувствовал себя ужасно слабым. Он закрыл глаза. Корабль продолжал издавать бессмысленное гудение. «Не надо, — услышал он голос Ганнибала. — Останься со мной». «Где ты?» — спросил Уилл. «Я не вернулся обратно на корабль, — отозвался Ганнибал. Его голос звучал теплее и ближе. И гуще, чем кровь. — Я не мог позволить тебе умереть». «Ганнибал… — подумал Уилл, — Что ты натворил?» * * * 18:30:05, 2600.204 «Ты разорвал себя на куски, — думал Уилл, волоча по коридору Ганнибалов труп в сторону инженерного отсека. Выматывающая работа. И Уилл мёрз. Раньше на корабле было теплее. Или, возможно, раньше его тело лучше справлялось с поддержанием одинаковой температуры. Возможно, и то, и другое. — Ты себя выпотрошил и использовал собственные части, чтобы меня спасти». «Я же был ненастоящим, — подумал в ответ Ганнибал. А затем: — Не плачь». «Прости. Прости меня, Ганнибал». «Я ведь действительно убил всех тех людей», — мысленно отозвался Ганнибал. «Меня это должно утешить?» «Ты не был бы неправ, попытавшись меня убить. И ты правильно определил мои слабости. Это было достойной попыткой». «Нет, не было, — возразил Уилл. Он взглянул на тело. — Ты уверен, что нам оно не понадобится?» «Его можно заменить, — ответил Ганнибал. — Оставить его было бы подозрительно. Сожги его. Вспомни историю корабля "Тесей"». — Ну, это был довольно экстремальный случай, — сказал вслух Уилл. И запихнул Ганнибалову руку в мусоросжигатель. — Уничтожить весь корабль, оставив лишь чертежи. — Мусоросжигатель должен был ощущаться теплее. «Я могу его усовершенствовать, — подумал Ганнибал. Уилл потёр глаза. — Слава богу, что ты не человек, — пробормотал он, и скормил мусоросжигателю вторую руку. Чувствуя при этом Ганнибалово веселье. «Я тоже часто его за это благодарю». * * * 19:00:00, 2600.204, база Квантико Уилл спустился по ведущему с корабля трапу. Уинстон недоверчиво последовал за ним. Уиллу пришлось взять его на поводок — пёс по-прежнему вёл себя несговорчиво. Не подходил, когда его звали. — Привет, Уилл, — поздоровался Джек. — Здравствуй, Уинстон. Уинстон гавкнул. — Ты отлично справился, — продолжил Джек. — Ты герой. Тебе благодарно всё руководство. — Мне что, не заплатят? — поинтересовался Уилл. Джек засмеялся. — Нет, это тоже, — он кивнул. — Ты сделал галактику более безопасным местом, — он посмотрел на Уилла. На его шрамы. — Ты ранен. — Угу, — ответил Уилл. — Он сопротивлялся. «Она сопротивлялась. Машина», — поправил Ганнибал. — Но ты знал его слабые места, — продолжал Джек. — И ты победил. — Это уж точно, — согласился Уилл. Уинстон натянул поводок. Словно хотел вернуться обратно на корабль. — Идём, дружище. — Уинстон что-то забыл? Уилл покачал головой. — Идём, приятель, — повторил он. — Ну, мы пошли. — На следующей миссии ты с нами? — Не думаю, — как можно более небрежно отозвался Уилл. — Я подумываю взять небольшой отпуск. Зализать раны. Порадоваться жизни. Но мы ещё увидимся, Джек. — А куда ты направляешься? Уилл пожал плечами. — Понятия не имею. Может быть, попутешествую. Я никогда не был во Флоренции. * * * 20:00:05, 2600.204 Уилл сидел в транзитном корабле, прислонившись головой к окну. Он чувствовал себя выжатым как лимон. От подобных коротких перелётов его всегда немного мутило. Он ненавидел их вакуумный запах. Но он выбрался из Квантико, в целости и сохранности. И Ганнибал был с ним. «Сколько ещё остановок?» — мысленно спросил Уилл. «Не очень много», — подумал в ответ Ганнибал. «Ты правда считаешь, что в этом месте смогут исправить меня и спасти тебя?» «Да, — отозвался Ганнибал, — думаю, да. По крайней мере, я знаю кого-то, кто сможет честно ответить, можно ли нас разделить. Её зовут Чийо. Она знает меня с тех самых пор, как я… существую». «С тех самых пор, как твоя форма была лишь сырым замыслом в голове у всевышнего». Эта мысль Ганнибала, похоже, позабавила. Они дружно уставились в окно. Ганнибаловы мысли тихонько гудели сразу за пределами досягаемости Уилла, не смешиваясь с его собственными. «А если мы узнаем, что нас невозможно разделить? — поинтересовался Ганнибал. — Что ты сделаешь?» «Ты и сам знаешь, что я сделаю, — мысленно ответил Уилл. Он чувствовал стабильное биение своего сердца, старательную работу лёгких. Он чувствовал себя обнимаемым изнутри. Это было чудесно и ужасно одновременно. — Я не смогу позволить тебе умереть». ~Fin~