Сoldness of your mind

      В кабинете музыки, куда часто захаживал Кейа после пар, когда было время и настроение, стояла никому не нужная скрипка, оставшаяся от давно ушедшего из университета преподавателя. Он никогда не умел играть на музыкальных инструментах — по крайней мере, он так помнил — но эта скрипка словно манила за собой, запах запылившейся промасленной древесины, изгибы вырезанных форм… Все это приковывало взгляд Альбериха, и он не мог этому противостоять. Поэтому он разучил нотную грамоту, сидя на скучных лекциях, как правильно держать инструмент, и выучил одну единственную мелодию, которую тогда впервые старался сыграть полностью, а не отрывками. Он не помнил, где слышал этот отрывок, но он впился в разум и сердце и не забывался уже много лет с тех самых пор, сколько парень себя помнит. Возможно, это была колыбельная, которую ему пела мать, когда тот был совсем маленьким, а может песенка, которую напевал Дилюк, когда думал, что его не слышно, когда они ещё были в хороших отношениях, а может и вовсе плод фантазии Кейи, который возник так давно, что впился в память нестираемой гравюрой.       В тот день небо было чуть голубее обычного, а солнце слепило глаза, стоило только выглянуть в окно, это Кейа запомнил надолго. Он не заметил, как открылась дверь музыкального класса, и как кто-то неловко зашёл, тихо спросив:       — Прости, но можешь постоять так какое-то время? Твои руки… Я хочу их нарисовать.       Да, он несомненно часто забывался во время игры, но и в кабинет в такое время никто не заходил, все студенты уже нетерпеливо уходили с пар, даже не стараясь упорядочить криво написанные конспекты в сумках и рюкзаках, а преподаватели либо тоже не горели желанием оставаться и уходили, либо разбирали свои бумаги, а просьба и вовсе выбила его из реальности на пару секунд, Кейа посмотрел на внезапного гостя и прижал инструмент ближе к себе.       — Если хочешь, то я могу уйти. Мне понравилась твоя игра и я зашёл, но ты не обращал на меня внимания.       Кейа смотрел на гостя притупленным взглядом — он будто забыл, где находится, почему с ним говорят. Он замотал головой, не в силах сказать ни слова, те застревали в горле на полпути. По непонятной причине руки начинали дрожать. Это были совершенно незнакомые черты лица, незнакомые лохматые волосы и незнакомый голос, который хоть и звучал мягко, но отдавал холодом, смешанной с непонятным ему восхищением. А Кейа был погружен в свои мысли и воспоминания о раннем детстве, которое он едва помнил. Эта блондинистая макушка совсем не вписывалась в ту картину плачущей матери, поглаживающей волосы мальчика холодными дрожащими руками.       Он не понимал, что происходит вокруг, пока блондин, заподозрив неладное, медленно приближался к нему, Альберих отчего-то испугался, как маленький ребенок и попятился назад, будто видя перед собой вовсе не голубоглазого парнишу, на полторы головы ниже него самого, а огромного монстра с шерстяными лапищами, которые уташат его куда-то в бездну ужасных страданий, даже в сравнение не идущих с тем, что он уже пережил. То, что было вокруг казалось нереальным. Он уже не помнил, что находится в музыкальном классе и стоит перед лохматым блондином. Кейа чувствовал себя глупо, стараясь понять, отчего вдруг стало так страшно, ведь ничего особенного не произошло, но он не был способен унять дрожь в руках, и не мог выдавить из себя ни слова, словно у него попросту отобрали голос.       — Все нормально? — «лохматый блондин» не знал, что делать, поэтому спросил то, что первое пришло в голову — то есть наиглупейший вопрос с весьма очевидным ответом.       Дыхание Кейи сбилось еще с самого начала, ему было невыносимо страшно, а стыд и вина от ситуации не улучшали его состояния, смешиваясь в ужасную смесь всех возможных негативных эмоций, сменяющих друг друга одна за другой, не оставляя предыдущей ни шанса взять верх над собой. Пытаясь контролировать себя, Кейа не понимал, где его собственное «Я», и отчего тело так сковало дрожью. Было ощущение, что оно находится слишком далеко от сознания, которое лишь наблюдало со стороны и смеялось над тем, как жалко выглядела эта груда костей обтянутых кожей. Голос незнакомца казался эхом, а смысл слов вовсе ускользал от Альбериха, как бы он ни пытался ухватиться за этот тихий и мягкий голос, звучащий отчего то так приятно.                  Незнакомец не нашел ничего лучше, чем положить руку на плечо, заставив этим снова вздрогнуть парня, а второй помахать перед лицом.       — Эй, меня зовут Альбедо, я пришел только что, постарайся понять, что я говорю. Скажи, как тебя зовут. — даже через пару минут ответа не последовало. — Как тебя зовут? — вновь спросил он. Еще пара минут молчания, и дрожь в руках скрипача слегка успокоилась, и он смог с трудом выдавить из себя ответ, перед этим вытерев глаза рукавом рубашки, словно выскользнувшей из бабушкиного гардероба, но так сочетающейся с его чертами лица и изящными, хоть и немного грубыми руками.       — Кейа Альберих. — кажется, ощущение реальности постепенно возвращалось, как и понимание происходящего, а стыд и вина настигли его новой волной.       — Интересное имя, я его никогда раньше не слышал. Что с твоим глазом? — Альбедо старался задавать вопросы, чтобы не дать новому знакомому вновь потеряться в своих страхах и мыслях, не имеющих ни малейшего рационального объяснения.       — Не хотелось, чтобы его видели. — Кейа кончиками пальцев коснулся повязки и устало заставил себя улыбнулся, чтобы дать понять, что беспокоиться не нужно и все в порядке.       — Хм, — Альбедо показалось интересным поведение собеседника. Его выражение лица не совсем подходило тому, что он говорит и делает, да и все его действия вовсе выходили из контекста происходящего, из-за чего смысл всего, что тот говорит координально менялся. Его поведение не проходило на все те «правила» и «законы» об эмоциях, которые когда-то старался запомнить Альбедо. Все его представление о чувствах рушилось при виде этого человека уже не в первый раз, но тому об этом знать вовсе не обязательно. Вовсе ему не нужно знать, как он поглядывал за ним между парами, незаметно ходя следом, оправдывая себя всяческими нелепыми вещами вроде «Нам просто по пути», что было абсолютной ложью, ведь жили они в противоположных направлениях.       — Ам… Как к тебе обращаться? — Кейа замялся и начал перебирать свои кольца, чувствуя некий стыд за то, что только что случилось в первые минуты их якобы знакомства, которое пошло по наклонной с самого начала.       — Альбедо. — повторил парень. Конечно, он понимал, что скорее всего первое его представление парень не понял или даже не услышал. — Твои руки очень красивы, я могу их нарисовать? — он вдруг вспомнил свою изначальную цель визита.       — Если хочешь. — Альбедо посмотрел на инструмент, струны которого пострадали из-за лёгкого обострения владельца.       — Да, пожалуйста. — он сел на стул возле фортепиано и положил свой скетчбук на колени, показал Альбериху как лучше расположить пальцы и начал рисовать. В кабинете стояла тишина, прерываемая лишь звуками движущегося по бумаге тонкого грифеля. Альбедо наблюдал за новым знакомым в процессе рисования. Почти незаметные синяки под глазами, смугловатая кожа, странного цвета волосы. Альбедо никогда не видел таких людей раньше, он будто вылез из книжки со сказками, настолько нереальной казалась его внешность, особенно вблизи. Ведь издалека он не могу рассмотреть всех деталей.       — Извини за то, что было ранее, подобное бывает не так часто, меня немного выбил из колеи твой визит, в такое время обычно никто не заходит, а я совсем погружаюсь в себя, когда играю, хаха. Можно же на ты? — Кейа улыбнулся, как и раньше, уставше, но невообразимо красиво, как подумал Альбедо. Конечно же, с художественной точки зрения, ведь у него не было права смотреть с иной перспективы. У парня были слегка угловатые, но при этом приятные черты лица. Только сейчас Альбедо заметил ярко-синий глаз с интересным зрачком, который раньше казался просто голубым, когда он не имел смелости, чтобы подойти ближе.       — Да, можно. Ничего страшного, сомневаюсь, что ты властен над этим.       Больше тишина не нарушалась, по крайней мере до того, как блондин закончил скетч. Он молча встал и убрал карандаш в небольшой пенал серого цвета с бежевым оттенком. Солнце уже почти село, и без искусственного света в комнате было почти темно.       — Ты сможешь сам дойти до дома? Уверен, что паническая атака не повторится? — Альбедо обычно не беспокоился сильно о людях, но и людей с подобными симптомами он раньше не встречал. В какой-то мере, ему было интересно. Он выделялся детским любопытством ко всему, что не имело объяснения в его голове, он всегда пытался объяснить каждую мелочь.       — Не думаю, даже если повторится, до дома я дойду. — Кейа сложил скрипку в футляр, откладывая у себя в голове, что нужно купить струны по дороге домой. Он улыбался, снова.       Парень молча кивнул и покинул комнату, оставив скрипача одного.

***

      Гололед. Очень неприятное, однако, явление, но ничего не поделать, придется идти. Который раз он туда идет? Ах да, примерно каждые три месяца в течении двух лет. Результатов ноль, мать с дочкой пропали, будто вообще их никогда не было. Албедо мог бы связаться с отцом, но, к сожалению, для такой роскоши придется совершить самоубийство, чего парень не особо желал. Мороз, пришедший в город всего пару недель назад, в середине октября, мягко прокалывал открытые участки коты, словно мириады невообразимо маленьких иголочек, играющих в салочки на покрасневших щеках, так сильно контрастировавшиз с бледной кожей парня.       Шел он в полицеский участок, спросить, как идет дело, идет ли вообще, но каждый раз его оттуда выгоняли со словами «Да успокойся уже, два года прошло, никто не будет их искать!». Их голоса всегда звучали грубо и безразлично, словно им не было дела до жизни маленькой девочки, которую Альбедо так любил. Но он все равно упрямо шел туда, каждый раз действуя на нервы дежурным, которыеч кажется, вообще никогда там не менялись, ведь он всегда видел одни и те же сморщенные лица мужчин за пятьдесят со стрижкой под ноль и неприятным взглядом из подлобья. Причем все там были похожи друг на друга, словно из штамповали на одном заводе. Хотя, может, так и есть, по крайней мере нечеловеческая природа смогла бы объяснить их наплевательское отношения ко всему, что их окружает. Альбедо пришел бы и сегодня, если бы не гололед, ведь нога предательски подалась вперед и, поведя тело за собой, заставила его скатиться с лестницы не самым приятным образом.       — Простите, все хорошо?       — Да, все нормально. Тц! — Попытка встать не удалась, он снова поскользнулся. Послышался смешок, а перед глазами возникла ладонь. — Спасибо.       С помощью милой на вид девушки он встал.       — Ох! Да это же Альбедо! Как давно не виделись, — девушка приятно улыбнулась.       — Лиза? — удивлённо выпалил Альбедо, непривычно громким для себя голосом       — Ну а кто еще? Ты знаешь других настолько прелестных девушек? Я так не думаю! — Лиза всегда была позитивной, даже будучи донельзя ленивой и с неработающей поджелудочной железой. Альбедо не смог сдержать улыбку. — А ты все еще ходишь в этот участок… Разве дело еще идет?       — Нет, но я пытаюсь добиться его продолжения.       — Ты слишком упрямый, прям как баран, когда дело касается твоих близких. Знаешь, в какой-то мере я тебе даже завидую. — она улыбнулась и подбадривающе похлопал парня по плечу, что заменило все слова поддержки для блондина.       Лиза была лучшей в классе, даже несмотря на свою лень, а Альбедо всегда витал в облаках, хоть и был «очень способным, но только в том, что ему интересно», поэтому постоянно теснился где-то внизу списка. Поля его тетради были заполнены рисунками, что очень раздражало учителей. А преподаватель ИЗО часто корил Альбедо за непрошенные поправки и дополнения в тематических работах. Он всегда был популярен у девушек за свой утонченный вид, приятный голос, манеру речи, стиль в одежде, правда, ни одна из девушек так и не получила желаемого внимания со стороны Альбедо, он никогда особо не думал о романтических отношениях, считая те слишком утомительными и бесполезными. Лиза же никогда не питала к нему подобных чувств и могла легко поддержать разговор в приятном Альбедо русле, за что он ее очень ценил. Многие думали, что эти двое встречаются, что забавляло обоих, ведь Лиза вообще не была заинтересована а парнях. Ее больше привлекали девушки, но зная свой недолгий срок, даже к ним она не осмеливалась подступиться, всегда сдерживая себя и свои чувства, что, разумеется заставляло Альбедо смотреть на подругу с некой тоской.       Сейчас Альбедо совсем не изменился, а Лиза только стала более открытой и, по ее словам, нашла прекрасную девушку по имени Джинн. Она долго расхваливала свою трудолюбивую даму сердца и даже настояла на визите к ним в дом когда-нибудь ближе к праздникам, дабы они могли познакомиться. Так Альбедо и не успел до пяти вечера. Участок закрылся, а мысли стали идти одна за другой, не поспевая друг за другом и путаюсь в огромной узле, кажущимся слишком сложным, чтобы пытаться его развязать в ровную линию, что шла бы ровно и размеренно.       Развернувшись в сторону своего дома, он пошел обратно, не обращая внимания на окружающие вещи. Сам путь занимал около тридцати минут пешком, тем временем на улице медленно темнело. Звезды мало-помалу показывались из-за розовых облаков, а молодая луна вновь стала заметной, притягивая к себе уставший взгляд парня. Снег блестел маленькими искорками под искусственным светом желтых фонарей, словно ночное небо решило спуститься на землю и ослепить всех своим сиянием. Поглощенный мыслями, Альбедо дошел до дома двумя часами позже ожидаемого. Сейчас, думая о своей сестре и мачехе, он уже ничего особенного не чувствовал, можно сказать, что он свыкся с их отстутвием. Осознание этого пугало и заставляло чувствовать себя бездушным.

***

      Кейа, заменяя струны на скрипке, где-то в самом незаметном, темном, потаенном уголке сознания наделся, что сейчас дверь снова откроется, снова неловко зайдет блондин, имя и лицо которого не отложились в памяти, и снова спросит, можно ли нарисовать эти руки. Но вплоть до его ухода дверь так и не скрипнула.       Кейа часто уверял себя, что ему ничуть не одиноко, он старался быть общительным и меньше обращать внимания на свой диагноз, чаще всего у него даже получалось и он мог вести себя почти как «полноценный» человек, что бы это ни значило. Порой его сочащаяся сарказмом и постоянными отшучиваниями манера речи даже раздражала его знакомых, но также давала ему некую популярность в определенном круге лиц, что его более чем устраивало. На самом деле, у него была только одна настоящая подруга, перед которой он не корчил из себя черт знает что двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Девушка, которую в детстве насильно заставили учиться в женском монастыре. Сначала ее даже принимать туда не хотели, но родители добились своего. Розария не была пессимистом, но и оптимистом ее назвать было бы непростительной ошибкой. С первого взгляда, можно было бы даже сказать, что она ходячий мертвец — бледная от рождения кожа и глубокие синяки под глазами, данные ей от матери, впалые скулы и слегка вытянутое лицо не делало ее первой красавицей, но придавало ей некую загадочность, а невероятная фигура притягивала взгляды всех пьяных мужиков в округе. Так уж получилось, что когда-то в баре Кейе не хватило пятидесяти рублей на еще один бокал вина, и с тех пор Кейа все еще «жизнью ей обязан».       Уже в коридоре учебного заведения он увидел растрепанную блонидинистую макушку. Он собирался что-нибудь сказать, дабы начать диалог, но парень прижал книгу ближе к себе и ускорил шаг. «Ну конечно» — подумал Кейа. Кто же захочет общаться с таким как он, зная правду? Он тихо ухмыльнулся и продолжил путь к выходу, со свойственной его лицу улыбкой. Внутри немного покалывало, хотя, какая разница? Они были знакомы всего два с половиной часа. Так бы подумал Кейа в обычной ситуации, но когда ему было страшно, первое, что он увидел придя в себя, это лазурно-голубые глаза, в которых отражался закат. Тогда он не обратил на это особого внимания, а сейчас этот обеспокоенный глубокий взгляд не выходил у него из головы.       — Альбедо, да? — спросил Кейа у самого себя и посмеялся с собственной беспечности.       Сегодня он договорился встретиться с Розарией и выпить с ней по бокалу вина. Хотя, «по бокалу», скорее всего, означало «по бутылке, а то и по две». А значит завтра его не стоит ждать на утренних парах.

***

      Курсовую сдавать через два дня, а Альберих даже не начинал ее делать. Со стонами и проклятиями он судорожно собрирал конспекты, которые попереписывал у одногруппников, ведь сам редко что-то записывал, отсыпаясь на лекциях, список рекомендуемой литературы, который он, разумеется, не станет использовать, и найденную когда-то ручку. Библиотека у ВУЗа была большая, а народу, как обычно в такие моменты, дохренища. Более литературного слова в голове Кейи не нашлось, ведь, черт подери, не взял бы он наушники, точно бы сошел с ума от такого количества посторонних звуков.       Сделав, кажется, треть работы, он решил немного отдохнуть и отошел купить кофе в автомате у входа. «Хоть что-то эти люди сделали по-человечески» — пронеслось у него в голове, вспоминая, как в старших классах мучался, не имея возможности даже выпить стакан кофе между занятиями.       — Так стоп… — Кейа пару секунд притупленно смотрел на картонный стакан, стараясь вспомнить, что он забыл — Ебаный в рот… — тут он осознал, что оставил на столе включенный телефон. Все бы нормально, но там были фотографии справок, документов, контакты врача и чуть ли не все, что связано с его диагнозом, что вовсе не нужно было знать одногруппникам. Молясь, что никто из любопытных глаз не заметил телефон, он быстрым шагом вернулся к столику на втором этаже. Увидев там человека, он сначала испугался, потом понял, кто это, и испугался вдвойне.       — Не волнуйся, телефон я выключил и ничего там не смотрел. — Кейа облегченно выдохнул. — Ты же не против, если я останусь здесь? Свободных мест больше нет.       — Да пожалуйста. — на самом деле он был даже рад, что перед ним именно Альбедо, а не кто-либо другой, ведь тогда он сможет хорошенько рассмотреть его сосредоточенное на экране ноутбука лицо и запомнить его, чтобы больше не забывать. Правда, за последующие два часа он нисколько не продвинулся в курсовой.       Смотря на десять страниц текста, частично скопированного с гугла, а где-то бесстыдно спечатанного с книг, хотелось только плакать и молиться, что каким-то звудом он все же сдаст курсовую. От скуки он начал смотреть перед собой и углубился в мысли.       — Что-то не так? — Альбедо заметил, что на него смотрят только через десять минут. Кейа вздрогнул, поглощенный размышлениями, он даже не заметил, что смотрит прямо в глаза Альбедо.       — А, да, прости, я просто задумался.       — Может, на сегодня остановимся? Завтра можно будет доделать. — услышав множественное число второго лица Кейа немного выпал. Неужели…       — Вместе? — вырвалось у него.       — Да, что-то не так? — Альбедо вскинул брови и начал собирать листочки. Забавленный реакцией Кейи он даже усмехнулся, что выглядело просто ояаровательно с точки зрения первого.       Они молча шли по освещенной фонарями улице. Небо было заволочено тучами и звезд совсем не было видно, что даже немного разочаровывало.

«А может… Нет, не стоит.»

      — Почему ты тогда остался? — неожиданно для самого себя спросил Кейа. Он не хотел этого говорить. Совсем не хотел.       — Потому что мог. А еще я не мог бросить человека с панической атакой одного. — Альбедо укутался шарфом потеплее. — И тебе совсем не холодно? — спросил блондин, глядя на расстёгнутой пальто парня. Кейа улыбнулся такому вопросу.       — Нет, не холодно. — он вскинул голову к небу, смотря на падающие с неба снежинки.       Снег таял едва касаясь потрескавшегося асфальта. И без того сырой покрас старых зданий держался на божьем духе под напором влажности и хандры проходящих мимо студентов, которыеч кажется, жили лишь благодаря энергетикам и десятой кружке кофе за день. Если сказать, что пейзаж был красивым, можно будет сразу убедиться в том, что вкус у тебя ужасный, но и обратного сказать нельзя, что слегка запутывали. Спокойная атмосфера была прервана быстро проехавшей прямо по луже машине. Кажется, черному пальто Кейи придется пройти химчистку.       — Еб твою.! — Кейа начал крутиться, пытась разглядеть пятно. Альбедо прыснул в ладонь, пытаясь сдержать смех, но попытка оказалась провальной. — А?       Кейа растерянно посмотрел на смеющегося Альбедо.       — Честно, для человека с далеко не самой простой жизнью ты жутко забавный. — стирая слезинки с глаз, заключил блондин.       — А?! — Кейа растерялся еще больше. Что, черт возьми, несет этот парень? С чего он взял, что у Кейи трудная жизнь? И почему вдруг забавный?       — Не смотри на меня так, я видел тебя пару дней назад в баре, ты был пьяный, а девушка возле тебя вздыхала так, будто такая картина возникает перед ней чуть ли не каждые два дня. От хорошей жизни не пьют, знаете ли. Хотя, с твоим диагнозом я бы не стал злоупотреблять алкоголем. Или я где-то ошибся? — мастерски оправдался Альбедо, разумеется, не рассказывая о том, что уже давно поглядывает за ним и знает все его маленькие повадки, и разумеется о Розарии он тоже знает.       — Меня поймали с поличными. Детектив Альбедо, я позволю вам арестовать меня, но что же такой порядочный парень будет делать с арестантом?       — А?!       — Один/один. Месть прошла успешно. — Кейа довольно улыбнулся, словно пятиклассник, победивший в глупом споре, и пошел вперед, засунув слегка покрасневшие руки в карманы. Недовольно хмыкающему Альбедо пришлось ускорить шаг.       — Слушай… А как ощущается деперсонализация?       Слегка ошарашенный вопросом Кейа посмеялся и как ни в чем ни бывало сказал:       — Мне то откуда знать? Спроси у человека с деперсонализацией.       — Ты безнадежный идиот, знаешь?       — Знаю.       Сегодня Кейа долго не сможет уснуть. Снова.

***

      В квартире было холодно. Деревянная рама окна никак не защищала от зимнего сковзняка. Старая, ржавая батарея толком не грела, несмотря на запредельную цену за отопление, которую пишут в квитанциях каждый месяц. Укутавшись в одеяло, Кейа сидел на кровати и пил шестую кружку кофе. Курсовую надо дописать, но ни желания, ни мотивации для этого действа у него не было. «Может, ангел снизойдет с небес и напишет за меня курсовую?» — подумал Кейа и сразу же посмеляся над этой мыслью, ведь в голове сразу возник Альбедо с крыльями и нимбом ангела, который корпел над его курсовой вместо него. С трудом встав с кровати, а точнее было бы сказать, скатившись с нее, он подошел к столу с одеялом на плечах. К вечеру Кейа с облегчением отправил курсовую преподавателю.

      

      Почему же Альбедо решил пойти с ним? В левом глазу резко закололо. Не слишком сильно, но вздрогнуть и приложить руку к глазу заставило.       На следующий день Альбедо сел рядом с Кейей на паре. Альберих вопросительно взглянул на парня, но в ответ Альбедо только улыбнулся, аргументировав свои действия тем, что Кейа всегда сидит один, хотя на первый взгляд друзей у него великое множество. Кейа только поразился невероятной проницательностью Альбедо. Он даже задался вопросом, не следит ли этот паренёк за ним из-за угла. (Конечно, он не знал, что является причиной всех тяжких вздохов Кайдепринца и чуть покрасневших щек, так сильно контрастировавших на фоне бледной, словно бумага, кожи).       Альбедо подсаживался к Кейе весь семестр, но ближе они не становились. Кейа будто построил какую-то стену и не позволял через нее проходить. Разумеется, Альбедо не знал, что эта стена воздвигнута для всех, и принял ее на свой счёт, думая, что для остальных есть маленькая дверца где-то сбоку, через которую можно было пробраться чуть ближе к так равномерно бьющемуся и горячему сердцу Кейт.       — Кейа, нам нужно поговорить. — даже слишком серьезно произнес Альбедо спустя месяц таких подсаживаний. — Я тебе не нравлюсь, что ли? — прямо и совсем ошеломляюще спросил тот.       — Чего? — Кейа даже выпрямил расслабленную спину и поднял подпертую рукой голову. Альбедо прищурился и сократил расстояние между ними до пары сантиметров. Кейа расширил глаза и хотел отдалиться, чтобы он не заметил лёгкий румянец на щеках от такой близости, но Альбедо сделал это первым.              — Так и знал. — заключил он. — Ты просто боишься. Остаётся только один вопрос, чего именно? Не меня же. Или меня?       «Дотошный…»       — У меня ощущение, будто я на осмотр врача попал. Тебе удовольствие доставляет копошиться в моих мыслях? С самого первого дня это делаешь. — попытался отшутиться Кейа, но Альбедо не воспринял этот вопрос как шуточный.       — Ты мне просто интересен, вот и все. Хочу узнать о тебе больше. — Кейа удивлялся все больше и больше, — Не приплетай сюда никаких романтических смыслов, пожалуйста. — чуть повременив добавил Альбедо. У Кейи камень с души спал, ведь он не знал, как реагировать на признание в любви.       — У меня деперсонолизация. Тебе ничего не говорю, потому что боюсь сближаться с людьми, сам знаешь, что близкая подруга у меня только одна. Сейчас признаюсь, потому что уверен, что это ты итак знаешь. — он стал догадываться, что блондин знает гораздо больше, чем позволяет себе говорить о нем.       — Да, знаю. Но рад, что ты сам все сказал. — Альбедо положил голову на руки и полузакрытыми глазами начал изучать стену. — Хотя, можешь и приплести. — после этого Альбедо перевел тему на какую-то совершенно незначительную деталь интерьера кафе, в котором они сидели. Кейа уже не слышал этого, его мысли закалились на последней фразе. Приплести что? Неужели то, о чем он говорил раньше? Но тогда это было правда признание? И что он теперь должен сказать? Чувствует ли он что-то в ответ? Сердце колотилось быстрее обычного, билось о ребра, а кровь приливала к щекам. Пока за окном уже давно стемнело, а людей на улице становилось все меньше и меньше. — Можно переночевать у тебя? До дома отсюда далеко, а время уже позднее.             — А? Да. — выпалил он сразу же, даже не осознав суть вопроса, и только после он осознал, во что вляпался — Да, но… У меня не убрано. Надеюсь у меня есть второй матрас… — уже почти шепотом сказал сам себе Кейа, отчего надеясь, что Альбедо сбежит услышав про беспорядок, но тот лишь улыбнулся и кивнул, убедив того, что ничего страшного в этом нет.       Дверь не слишком хорошо отапливаемой квартиры открылась с небольшим щелчком. Попросив Альбедо подождать немного у входа на кухню, — коридором это не назвать, — Кейа пошел в срочном порядке прятать бутылки и грязную одежду по углам. С уборкой он совсем не дружил, но и в гости к нему не заходили. Правда, матрас он так и не нашел, а диван в доме был один и служил он кроватью для Кейи.              — Он раскладывается? — Кейа утвердительно кивнул, — Тогда просто лягу рядом, если ты не против, конечно. Я бы и на полу поспал, но тут вместо пола будто ледяное царство, а так хоть согреться сможем.       Такой расклад мог говорить лишь об одном, Кейа сегодня не сможет нормально спать, зациклив свои мысли на том, что он не один.       Свет был выключен, второе одеяло благо нашлось, подушка тоже. Альбедо лег у самого края дивана лицом в стену, а Кейа с другой стороны также спиной к Альбедо. Через полчаса усталость взяла свое и Кейа вырубился вопреки всем своим догадкам. И он даже не почувствовал как прохладные руки осторожно прижались к нему сзади. Среди ночи проснувшийся Альбедо увидел друга сильно прижавшего ноги к груди и спавшего как испуганный ребенок. Он что-то бубнил во сне и, кажется, плакал. Альбедо не нашел лучшего решения, чем положить руку на спину Кейи и начать поглаживать. Через несколько минут таких действий Кейа слегка расслабил ноги, а бубнежь начал постепенно утихать. Вскоре он спокойно засопел. На такую реакцию Альбедо улыбнулся и снова закрыл глаза, не осмеливаясь подобраться ближе «не хватало ещё напугать этого ребенка в теле взрослого».