Слепо иду за незнакомцем

— Думаю, что нам всё-таки стоило взять машину, — задыхаясь от усталости произносит Минхо, надеясь, что ему ответят, ведь щекастый не разговаривает с тех пор, как они начали свой путь от того заброшенного здания и это немного напрягает, — как думаешь? Но в ответ ничего. Слышен лишь лесной шум и чириканье птицы, что ещё не успела спрятаться от холодного ветра, который время от времени треплет листья на деревьях и волосы парней, от чего по телу пробегают мурашки. Холодно до чёртиков. На Минхо хотя бы надета тёплая спортивная кофта, но Джисон в одном только бирюзовом худи, которое уже и не бирюзовое вовсе. Хан ещё никогда так сильно не жалел о своём решении, как сейчас. Он лишь обнимает себя за плечи, раздумывая, какой же хороший всё-таки у него друг. Предлагал, нет, настаивал на том, чтобы взять что-то потеплее, но это невыносимое упрямство Джисона. Ему говорили, что когда-то оно его погубит, видимо, это «когда-то» уже сейчас. Он ступает по дороге в окружении деревьев, кустов, разных насекомых и ненавистных пауков, которые время от времени встречаются на пути со своими изящно сплетёнными паутинами. У них будто землетрясение: сидят на своём доме, который построили с помощью лап и жопы, но тут порывом задует ветер и ими трясёт на этой паутине, что прикреплена между какими-то сухими ветками кустов. Дёргаются как припадочные. Вот это жизнь у паучков классная, зачёт. Но они всё равно мерзкие, Джисон не испытывает жалости к этим существам, не настолько же мозги деградировали в этой лесной чаще. Он их не боится, просто размахивает палкой перед собой, на всякий пожарный, чтобы не наткнуться лицом на их дом. Мало ли, работяги сумели сплести его за ночь, а тут придёт Хан и врежется своим лицом, разрушая всё. Это неуважение к чужому труду. Размышления о насекомых и различной другой живности отвлекают щекастого от мыслей про рюкзак и о словах Минхо, которые он сказал ранее. Джисон игнорирует разговоры темноволосого, хотя краем уха прекрасно слышит, как тот пытается разбавить обстановку, избавиться от гнетущей тишины и неловкости, вот только с чего вдруг. Раньше парень мечтал побыть один и всячески затыкал Хана, не желая слышать его голоса и, по мнению Минхо, бредней больного на голову. Но сейчас он пытается сам заговорить. Это странно. — Может, ответишь наконец, — не сдаётся Мин, — не похоже, что мы скоро выберемся отсюда, такое чувство, что идём уже несколько часов, — плетётся позади Хана и продолжает тараторить, — я должен был собраться с силами и сесть за руль, и не важно, что водить не умею, научился бы! — Зачем ты это делаешь? — наконец-то подаёт голос Джисон, тихо и хрипло задаёт вопрос из-за долгого молчания. — Чтобы ты перестал вести себя как ребёнок, — также спокойно отвечает Минхо, — раздражаешь, — услышав последнее слово Джисон останавливается, но не поворачивается к темноволосому, который тоже застыл в ожидании. — Знаешь, это ты тут раздражаешь, — грубо выдаёт Хан, — просто веди себя как обычно и игнорируй меня. — Я не могу. — Почему? — Ты явно чем-то недоволен, расстроен и раздражён, — поясняет Мин, — с таким настроем можешь возвращаться обратно к тому дому или сходить с дороги и блуждать по лесу, — он активно жестикулирует, разводя руки по сторонам. — Ты дуешься на меня за то, что я раньше сказал, прекращай. — Я не хочу с тобой ссорится, — Хан наконец-то поворачивается, смотрит в сердитые глаза напротив, но сам говорит спокойно, что на него не похоже. — Ты уже как бы… — Мне жаль, что я заблудился, жаль, что встретил тебя и тех наркоторговцев, которые нас похитили, — Джисон вплотную подходит к Минхо и с каждой сказанной фразой повышает тон голоса, а вот это уже похоже на настоящего Хан Джисона, — мне жаль, что они выбросили мои вещи, которые ты старьём называешь и мне очень жаль, что нам до сих пор приходится идти по этой дороге, которой нет конца, — глаза Хана начинают гореть, будто в них подожгли угольки, — я правда очень сожалею, что мне разбили нос, а тебе приложили пару синяков, это же я виноват. Это же я втянул абсолютно невинного ни в чём человека в свои передряги! Истерика. Джисон начинает впадать в истерику. — Я спрашивал тебя, хотел знать правду, но ты молчишь, — продолжает Хан. — Ладно, мы не так близки, чтобы делиться своими секретами, но хотя бы причину того, почему я прохожу через всё это ты должен сказать, — тараторит щекастый, но сразу замолкает, прекращает бесконечный поток слов и выпучивает глаза в удивлении, а всё из-за того, что к его плечу прикасается чужой подбородок, чужие руки крепко обнимают за плечи, а горячее дыхание согревает шею. Джисон столбенеет, не обнимая в ответ. — Щекастый, — улыбается Минхо, — это всегда работает. Хан продолжает стоять, спустив руки вниз. Его хватка слабеет и деревянная счастливая палка, которую он до этого не выпускал из рук, выскальзывает из-под пальцев и падает на землю. Кожа Джисона покрывается мурашками от ветра, когда Минхо с лёгкой улыбкой на лице отстраняется. «Без его объятий стало безумно холодно». Подумал Джисон. — Я обещаю, что мы выберемся совсем скоро, — темноволосый опускается вниз, поднимая джисонову деревяшку, — просто пообещай, что будешь сотрудничать, — он протягивает её в руки парня, — забери своё оружие и с уверенностью скажи, что не станешь срываться, — Хан немного медлит, но в итоге принимает обратно палку и, громко вздыхая, кивает головой в знак согласия. — Ладно, вот только сейчас всё серьёзно, — тихо молвил парень, — раньше я просто шутил, когда говорил, что ты обязан спасти меня, но сейчас ты сам пообещал, поэтому бери ответственность за свои слова, — он разворачивается и продолжает идти, слыша, как позади него начинает шагать и Минхо.

***

— Простите, — обращается женщина к полицейскому, который сосредоточенно читает какие-то бумаги, — где я могу найти господина Со? Он здесь? — Господин Со? — удивляется мужчина, ведь обычно люди не знают офицеров лично, когда приходят писать заявление, жаловаться или о чём-то сообщать, — он сейчас не на месте, вышел ненадолго, — отвечает и вновь принимается читать папку с документами, но его снова отвлекают. — А господин Ким? — Он тоже вышел, — криво улыбнулся полицейский и начал тыкать пальцем по своим наручным часам, — сейчас обед, перерыв. Женщина вздыхает и решает, что стоит их подождать. Она уже собиралась сесть на диван, как вдруг заметила, что друг её сына заходит в здание с чашкой кофе в руках. — Хёнджин, — зовёт парня, который сразу поднял глаза и столкнулся взглядом с женщиной средних лет. Она выглядела ухоженной и взволнованной. Хван не сразу понял кто это, но когда до него дошло, то одноразовый стаканчик с кофе чуть не полетел вниз. — Госпожа Хан? — наконец-то раздупляется Хёнджин и замечает, как женщина ему улыбнулась, подходя ближе. Мать Джисона крепко обняла парня, который обнял в ответ. Он хотел поговорить с ней, поэтому предложил пойти в кафешку, что находится недалеко от полицейского участка и она соглашается, легонько хлопая парня по спине. — Госпожа Хан, когда вы прилетели? — спрашивает, сжимая в руках белую чашку со свежим кофе, которую недавно принёс официант. — Утром, — спокойно отвечает женщина, — я сразу примчалась сюда после того, как забронировала номер в гостинице. — Почему вы не позвонили? Я тут целый день сижу. — И почему же? — мягко улыбается мама Джисона, — разве ты не должен учиться? У тебя нет своих дел? — Каждый человек в этом участке посчитал нужным спросить меня об этом, но я не знаю как отвечать, — пожимает плечами Хёнджин, — просто, мне спокойнее здесь. — Ты хороший, спасибо за всё, что ты делаешь, — опускает голову Госпожа Хан, чтобы поблагодарить парня, но тот сразу начинает отмахиватся. — Ну что вы, не стоит, — интенсивно машет руками, показывая, что ему неловко от таких слов, — вы хорошо воспитали своего сына, хотя, иногда он довольно вспыльчивый, — Хван потирает затылок, ибо не уверен, что последнюю фразу стоило произносить. — Из-за своей неосторожности он и попал в беду, — глаза женщины наполняются грустью и слезами, она опускает голову вниз, вспоминая образ Хана в своей голове. То, как он неуклюже улыбался после разбитой тарелки и то, как не плакал даже после до крови протёртой коленки. Делал глупости, но надеялся, что за поднятые вверх уголки губ его простят. Дрался с мальчиками во дворе за место на качели, но после передряг приходил домой в полном порядке. Малый махал кулаками на других, но когда махали на него в ответ, то он кричал «бей, только не порви одежду!». Он ценил то, что у него было. Хёнджин аккуратно касается руки женщины, накрывая своей. Этот жест со стороны парня заставляет госпожу Хан прийти в себя и свободной рукой смахнуть слезу, которая уже добралась до подбородка. Хван хотел снова успокоить маму своего друга, как делал это ранее по телефону. Хотя, он не то что успокаивал, просто пытался отвлечь её от, грызущих сознание, плохих мыслей. Стоит признать, что тогда было намного проще, ведь ему не приходилось видеть её горьких слёз. Парню и самому захотелось выплакатся…вновь. Ему казалось, что утренний звонок собственной матери вытянул всю жидкость из глаз, но, видимо, нет. Хёнджина раздражали многочисленные слова полицейских по типу «не переживай», «всё будет в порядке», «перестань грустить». Будто это как-то помогает. Хотя, может, кому-то и становится легче, но Хван не может выслушивать такое. Это действует на него по другому — хочется закрыть уши, а самый лучший вариант, это наушники, в которых можно включить какой-то депресняк. Если тебе говорят не плакать, ты начинаешь рыдать сильнее. Когда говорят не расстраиваться, то тебя накрывает новой волной. Большой такой волной, приличной. Мир остановится в тот момент, когда люди поймут, что такие утешения не совсем работают. Именно поэтому парень не хочет снова говорить что-то подобное сидящей напротив него женщине. Лучше побыть рядом с человеком в полной тишине, подержать за руку или обнять, показывая свою поддержку и сочувствие. — Меня скоро начнут выгонять из участка, — усмехаясь заговорил Хёнджин, чтобы разрядить обстановку, — мозолю глаза полицейским, которые и так завалены работой. Они как пчёлы: бегают, метушатся, — он отпускает руку госпожи Хан, когда замечает, что черты её лица немного расслабились, а вокруг глаз появились морщинки из-за мягкой улыбки. — Я не буду путатся под ногами у офицеров, — женщина догадывается, что сказанные парнем слова вместили в себе просьбу быть разумнее и не сидеть над душой господина Кима круглосуточно, — не волнуйся, — она подумала, что это немного иронично, ведь сам Хёнджин делает то, от чего пытается отговорить других. На это Хван мило улыбается, кивая головой, после чего отпивает уже тёплый кофе, который успел немного остыть, пока они разговаривали.

***

Джисон уже четвёртый раз тормозит опередившего его Минхо со словами «стоять, передышка» и тот всегда слушал, останавливаясь. Но в этот раз не стал повиноваться приказам, говоря уставшему парню «соберись, пошли дальше», что вызвало у Хана бурную реакцию. — А-а-а-а, — ноет щекастый, — я же устал! — Не ёрничай, — безэмоционально выдаёт темноволосый, продолжая шагать, — ты слишком медленный. — Я же не супер мощный главный герой в фантастическом фильме, который может пешком прогулятся на край света, сразить дракона, спасти красивую принцесу из высокой старой башни, а потом сыграть шикарную свадьбу, — громко вдыхает, чтобы продолжить, — своими руками построить замок, кирпичик за кирпичом, и зажечь свечи для уюта, — продолжает тараторить Хан, по мнению Мина, чушь сивой кобылы, — а ещё зачать ребёнка и посадить дерево в его честь во дворе того самого построенного мною замка и это всё за один день, — выдыхает парень, набирая в лёгкие новую порцию воздуха и добавляет: — понимаешь? Вся сказанная Джисоном ересь заставляет Мина остановится и усталым взглядом посмотреть на источник невыносимого шума, после чего он произносит: — Ладно, хорошо, это в последний раз, — выставляет руки перед собой, показывая, что сдаётся, ведь спорить с этим сказочником нет смысла, — всего на несколько минут. Хан победно лыбится и опускается вниз, присаживаясь прямо посреди дороги, где он остановился, а затем фыркает, понимая, что Минхо всё равно не поймёт сколько минут или часов пройдёт, да и Джисон тоже. Они потеряли счёт времени и единственное, что помогает ориентироваться — солнце и луна, которые меняются и дают понять начался новый день или закончился. Щекастый откидывает голову назад, опираясь на руки и громко выдыхает, обращая на себя внимание темноволосого, который также расселся напротив него. — Это правда последний раз, — напоминает Минхо, — не смей больше рассказывать эти бредни про принцесс и каких-то ребёнков, — добавляет тот, но Джисон лишь ухмыляется, услышав последнее слово, продолжая сидеть с запрокинутой назад головой и прикрытыми веками. Но после того, как Мин озвучивает следующее, Хан медленно открывает глаза, устремляя взгляд на парня, ведь тот спросил: — тебя кто-то ждёт? — Давай без этих вопросов. — Почему? — искренне недоумевает Мин, ведь любопытный мелкий всегда пытался выведать какую-то информацию о нём и его семье. Хан постоянно вставлял вопросы такого типа в их разговорах и именно Минхо был тем, кто отмахивался, но сейчас это делает щекастый. — Я бы с удовольствием рассказал, — начинает пояснять Джисон, — но чем дольше нахожусь в этом жутком лесу, тем сильнее хочу расплакаться в сопли от мыслей о своих родных. После этих слов Минхо кивает, понимая состояние парня — он скучает. — Пошли, — вздыхает Хан, поднимаясь на поги и обтряхивая задницу от пыли и глины, — думаю, минута уже прошла. Джисону было скучно бесконечно куда-то идти, поэтому он пинал ногами все, что попадалось на пути: груды слипшейся с сырым листьем глины, большие и маленькие камешки, но это только по началу, потом стало как-то больно пинать булыжники. Грибы тоже попадали под удар и Хан их просто сравнивал с землёй, растаптывая в кашицу подошвой своих несчастных кед, но потом ему стало как-то жалко, поэтому тот стал собирать их под осуждающий взгляд Минхо. Ведь темноволосый небыл уверен, что сказочник читал книги о грибах и умел их разделять на съедобные и не съедобные. Хотя, Хан и хвастался большим количеством прочитанных страниц, при чём на разные темы, но верилось с трудом. — Да брось ты эти грибы, мы можем умереть так и не выбравшись из леса! — негодует Минхо, наблюдая за парнем, который бережно несёт парочку в руках. — Умрём, зато с грибами, — ухмыльнулся Джисон, на что Мин закатывает глаза. Они шли ещё примерно час прежде, чем заметить свет. В лесу было темно и лишь посмотрев вверх можно было увидеть кусок неба, который не могут полностью закрыть верхушки деревьев, но тут перед ними виднелось что-то большее. Парни ускоряют шаг и понимают, что наконец-то подошли к краю этой бесконечной чащи. — Поле! — восклицает радостный Джисон. — Ты это видишь? — и Минхо интенсивно кивает. Хан на радостях хватает Мина за руки, переплетая их пальцы. Тот совсем забыл о различных грибах, которые раньше собрал и по итогу они все просто упали на землю. Он заливисто смеётся и прыгает, заставляя темноворосого делать тоже самое. После нескольких секунд веселья щекастый жалеет об этих действиях, ощущая небольшое покалывание в ноге, но игнорирует и стоит, улыбаясь. Он тяжело дышит и продолжает крепко держать холодные руки Минхо в своих, таких же холодных. Они смотрят друг другу в глаза и не могут поверить в происходящее. Джисон часто хлопает ресницами, когда понимает, что уже стоило бы отпустить своего напарника, а Мин воздерживается, чтобы не ляпнуть заветное «я же говорил». Дыхание парней стало стабильнее и эмоции немного приутихли, из-за чего они резко отошли друг от друга, отдёргивая руки. Неловкость пришла на смену счастью и Минхо решил разбавить её. — Давай наконец-то отойдём от леса, — произносит тот, указывая рукой в сторону поля, на котором виднеются грядки с чем-то. Эта территория не была полностью засажена, а лишь кусками. Один на окраине, второй немного дальше, а третий за вторым. Это будто чьи-то огороды, за которыми ухаживают, ибо на некоторых грядках не было заросшей травы, только аккуратные дорожки. Парни были достаточно далеко, но когда подошли ближе, то увидели что-то белое среди грядок на том участке, который ещё не очищен от нежелательных растений. — Что там? — спрашивает Минхо, но Хан не успеет ответить, ведь это «что-то» поднимается из зелёных зарослей, показывая себя и пугая парней. Оказалось, что правильнее было бы сказать не «что-то», а «кто-то», ведь это человек. Он устало протирает пот на лбу тыльной стороной своей грязной от земли перчатки, что надета на его правой руке, а левой откидывает в сторону сорняки, которые вытащил из глины. Он увлечён работой и не замечает парней, хотя, может это из-за того, что те всё ещё не так близко подошли. — Это человек? — в удивлении открывает рот Хан, уставившись на работягу. — Это парень, — подтверждает Минхо, заставляя щекастого восторженно ахнуть. — Эй, — начинает вопить Джисон, махая своей палкой в воздухе, чтобы его заметили, — эй, мальчик! — он срывается с места и направляется в сторону парня, который шарахается от громких, неожиданных звуков и поворачивается, чтобы увидеть их источник. Каково было его удивление, когда он заметил, как на него со всей дури несутся два каких-то странных парня. У одного из них даже есть деревяшка в руках, которой он рассекает воздух и параллельно кричит «не убегай, мальчик, стой!». Что бы вы сделали в такой ситуации? Как бы поступили, если бы вам на пути встретились такие подозрительные типы посреди поля, которые рявкают, прося не убегать и при этом машут каким-то большим предметом? Правильно, если Чонину, а именно так зовут испуганного парня в перчатках, говорят не убегать — он убегает. Если говорят убегать — он убегает. В любой непонятной ситуации стоит дать дёру. Побег спасает жизнь и не стоит стыдиться или думать, что это проявление слабости. Просто соберитесь с силами, откройте все ваши чакры и срывайтесь с места, сверкая пятками. Есть только одно исключение: никогда не смейте бежать, если за вами присматривают соседские собаки, лаят или рычат, это только вам навредит. Парень убедился в этом, когда его нагнал, по словам соседа, дружелюбный, а-ля «не кусается», бобик, который чуть не отгрыз кусок ноги, из-за чего на том месте теперь красуется уродливый шрам. — Мальчик, — продолжает вопить Джисон в надежде спастись, превлекая внимание, — да, стой ты, мы с миром! Чонин даже не пытался вдумываться в слова неизвестного и начал бежать, ступая прямо по грядкам, уже не заботясь о том, что он их просто затаптывает. То же делают и парни сзади, калеча своими подошвами всё, что там раньше посадили владельцы.