Поддавшись её чарам

      Закат, окрасив голубое небо яркими оттенками красного и оранжевого, стал для Николая ещё одним напоминанием о том, что этот невероятно тяжелый день, измотавший как и его самого, так и весь Триумвират, подошёл к концу, каким бы бесконечным не казался ещё несколько часов назад. Он стоял на террасе, наслаждаясь долгожданной тишиной и одиночеством, опершись локтями на перила и склонив голову. Он не помнил себя от усталости, резко свалившейся на его плечи необъятным грузом. Последние два дня не приносили Ланцову ничего хорошего: он, как и Женя, Зоя и Давид, выбирались из зала совещаний только с целью уйти в свои комнаты, чтобы уснуть крепким сном. Нерешённые государственные вопросы стояли комом в горле у каждого члена Триумвирата, не говоря уже о самом Николае, для которого судьба Равки была важнее всех остальных бед.       Завтрашний день, так же, как и предыдущие два, не сулил ничего хорошего. Едва ли Николай сможет отдохнуть за ночь: вновь будет вглядываться в пустую тьму, пытаясь найти решение всех проблем, что грозовой тучей нависли над его страной. И даже если решение это будет не до конца продуманное, несовершенное, безумное, он всё равно предложит его завтра на совете, надеясь раз и навсегда разогнать чёрные облака, чтобы наконец увидеть лучи золотисто-розового рассвета. Чтобы увидеть, как его страна восстанет с новыми силами после нанесённых ей увечий.       У Николая не было времени, чтобы отвлекать себя от тяжелых мыслей о грядущем будущем. Он чувствовал себя как никогда опустошенным и обессиленным, и стоя на небольшой террасе, наблюдая за тем, как солнечный день уступает место звездной ночи, понимал, что в данный момент хочет видеть рядом с собой лишь одного человека.       Приняв бразды правления, он обещал себе, что оставит свою личную жизнь на последнем месте вплоть до того момента, пока не решит самые насущные проблемы своей страны. Николай добросовестно держал данное самому себе слово, пока в его жизнь не ворвалась девушка, перевернувшая всё с ног на голову. Причём ворвалась в совершенно буквальном смысле — она прервала заседание Триумвирата своим появлением. Ей в срочном порядке нужна была Женя для решения «жизненно важного», как она сама выразилась, вопроса.       Николай не успел понять, когда проливная с буйным характером стала важнейшей частью в его жизни. Анна появлялась из ниоткуда, когда была нужна ему, и растворялась в никуда, желая ощутить его потребность в ней. Долгое время второе господствовало над первым, потому как Николай не желал с головой тонуть в любви, в то время как его страна была сбита с ног и впоследствии поставлена на колени. Лишь спустя некоторое время, когда все его мысли были поглощены Анной, когда он знал о её любимых сладостях и цветах, о предпочитаемой ею погоде и развлечениях, он смог понять, что любовь к ней не стала и не станет для него препятствием. Сама же Анна, гордая и упрямая, не спешила открываться Николаю вплоть до того момента, пока он сам не сделает первые шаги, ступая на тропу, которая провела бы их через многие испытания, но в итоге смогла бы стать одной из самых важных для обоих.       Недели пролетали мимо них, время шло быстрее секундной стрелки на часах, а их чувства друг к другу только крепли. Николай, упиваясь её безоговорочной любовью, всё яснее осознавал, что не может более следовать данному себе обещанию хотя бы по одной причине: если Анны в его жизни не будет, то и Равка падет. Он не имел права выбирать. В этой ситуации Николай оставался бессилен, поддавшись её чарам. Она отдавала ему всю себя, без остатка, в ответ получая то же самое. Это было безумно, но ощущалось настолько правильно, что не оставалось сомнений — эта дорога единственно верная. Принятые решения истинно правильные.       Услышав за спиной чьи-то шаги, Николай не спешил оборачиваться. Он знал, что лишь один человек подходил к нему так: никогда не нарушая хрупкое спокойствие и тишину, повисшие в воздухе. Он не смог сдержать улыбки, когда Анна, примкнув к нему всем своим телом, обняла его со спины и уместила свои руки на его животе, сложив их в замок.       — Тяжелый день? — пробормотала она, уложив голову на крепкую спину и прижавшись к ней щекой.       — Скорее несколько дней, — безрадостно усмехнулся Николай и укрыл своей ладонью ее руку. — Пришла ты — стало в разы лучше, — добавил он спустя ненадолго затянувшуюся паузу.       Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что она улыбается. Ей же не нужно было расспрашивать о правдивости последней фразы. Они стояли на террасе в тишине ещё не менее тридцати минут, наблюдая за тем, как солнце заходит окончательно, прощаясь с ними до завтрашнего дня.