Коллега

      Антон нехотя разлепил глаза, сладко потягнувшись и зевнув, медленно повернул свою голову в сторону и посмотрел на него, один лишь спящий вид которого вызывает у него улыбку едва ли не до ушей. А уж особенно в едва заметном свете только-только выползающего солнца, что толком ещё не начало даже освещать дороги и многоэтажки. Через неплотно прикрытые шторы всё-таки прокрадывается небольшой лучик света и падает прямо на губы спящему. Словно даже природа намекает на то, что именно ему сейчас надо сделать. Но почему-то он этого всё же не делает.       Шастун обратно прикрывает веки, перед этим мельком глянув на часы и отметив, что до будильника ещё часа полтора, так что беспокоиться о времени явно не нужно. Умел бы он готовить — подорвался бы готовить завтрак самому лучшему человеку в мире, но сам прекрасно помнит чем такие попытки закончились ещё в начале их отношений. С того времени в этом плане мало что изменилось, а это значит, что можно ещё немного насладиться спокойными минутами от вечного шума различного происхождения, что сливался в какую-то какафонию и вызывал лишь одну головную боль.       Его лицевые мышцы словно свело — яркая улыбка так и не сходит с лица, а мозг упрямо подкидывает воспоминания со дня первой их встречи. Раньше он их не любил, но сейчас даже наоборот был благодарен, что таким образом, пусть и не особо приятным, он нашёл себе спутника жизни.

***

      Антон нервно ходил по гримёрке. Только что, даже пяти минут не прошло с той рокового момента, как его огорошили новостью о том, что его верный коллега и друг — Макар — уволился. Да, может, они хоть и были знакомы всего полтора года, это не так уж и много, но за это время, между прочим, успели неплохо так сдружиться, периодически даже выпивать ходили или собирались у Шастуна, что, честно говоря, было чаще, чем первое, дабы поиграть в какие-нибудь игры. Обычно запускали они либо гонки, либо какой-нибудь файтинг, коих у него было несколько. Но, безусловно, почти каждый раз они играли в фифу.       Было чертовски обидно.       И нет, не за то, что Илья всё-таки ушёл, он говорил об этом ещё давно, ведь отчаянно желал карьерного роста, а здесь за три года у него. увы, ровно ничего не изменилось. Про то, что мужчина «просто устал ждать», впервые было сказано ещё с пару-тройку месяцев назад, но почему-то Антон не думал, что всё произойдёт так быстро.       Обидно было за то, что ему об этом не сказали. Ведь они же с Макаром виделись буквально пару дней назад, но ни слова не обмолвил об этом. Да, Антон заметил, что друг был более улыбчивым и счастливым, особенно если брать в сравнение обычное его выражение лица, тот даже выглядел куда отдохнувшее, чем неделю назад. Но тогда даже в голову не пришло с чем это всё именно может быть связано. Зато сейчас у него в голове будто пазл сложился.       Хотя, наверное, Стас о том, что теперь место соведушего свободно, что-то да говорил, может даже и не раз, но Шастун же предпочёл его просто-напросто не слушать. Как и в большинстве случаев, впрочем. Конечно, таким методом он иногда пропускал интересные объявления или же вопросы к себе, но, в целом, его всё устраивало в этом плане.       — Пять минут до эфира! — откуда-то сбоку прозвучал приятный женский голос их стилиста, тем самым вырвав Антона из глубоких, но грустных размышлений.       Тяжело выдохнув, он решил всё-таки сосредоточиться на новостях, драма всегда подождёт, а вот зрители могут и уйти, что скажется явно не положительно на рейтинге их программы. Не то чтобы она была прямо сильно высокой, всякие юмористические шоу, конечно же, набирали больше, но процент у них тоже был довольно неплохой. Так что взять сейчас взять себя в руки было просто необходимо. Иначе просто потеряет работу, а такого допускать ему не хотелось.       Где-то внутри ему было интересно всё же один он будет сегодня вести или кого-то на замену уже нашли. Но, опросив некоторых ребят, Шастун лишь убедился, что Шеминова мало кто слушает, а он ведь наверняка говорил об этом. Крап и Журавлёв ответили лишь сухим «не знаю», а Матвиенко и вовсе не знал про уход Макара, так что у него узнавать что-то было и вовсе бесполезно. С остальными же он не так часто переговаривается, так что решил к ним даже не подходить.       Ну что же, делать ему было нечего — только ждать. Так что, отогнав грустные мысли, Антон пошёл обратно в гримёрку, дабы проверить свой вид.       Повернувшись к зеркалу, он затянул потуже галстук и начал застёгивать пиджак, чего делать раньше не хотел. Ещё раз оглядев своё отражение, тряхнул головой в надежде, что хотя бы на время эфира Илья вылезет из его головы.       — Привет, я Арсений. Арсений Попов, — резко появился тот за спиной ведущего, сильно напугав его этим. Резко обернувшись, Шастун заметил протянутую к нему руку. Бросив на ещё незнакомца недовольный взгляд, он отметил, что этот «Арсений» одет почти так же, как и он сам. И лишь после всего этого он слегка пожал кисть мужчины (несмотря на то, что этот человек выглядел моложе его, что-то ему подсказывало, что внешность того обманчива), — буду рад с тобой поработать, — ярко улыбаясь, добавляет новый работник.       Где-то в мыслях он отметил, что новичок разговаривает так, будто он какой-то робот. Слишком уж ровно он говорил, но, в отличии от них, не звучал так монотонно и ужасно, что, безусловно, было ещё каким плюсом, а сама дикция же была просто идеальной, хотя это было уже не таким удивительным с их-то профессией.       — Так сегодня со мной ты? — странным тоном выделив последнее слово, вопросил Антон.       — А тебе что, не сказали об этом?       — Ага, хотел бы я ещё Стаса слушать, — себе под нос недовольно пробубнил он.       — Что? Можешь, пожалуйста, повторить? Я не расслышал.       — Говорю, что да, конечно же говорили, я, наверняка, забегался просто, вот и забыл.       — А, понимаю, у самого такого бывает. Хорошо, что я заранее решил подойти, а не ближе к началу эфира, — мягко улыбнулся тот, почему-то слегка склонив голову влево.       — Ага, — сухо ответил Антон.       Попов, как выяснилось в их не столь большом диалоге, бесил Шастуна просто невероятно как. Его какое-то дружелюбное поведение, некая графская (именно так он «обозвал» то, как разговаривает Арсений) манера речи — всё это по какой-то причине едва ли выводило парня из себя, ведь даже стоять умудрялся как-то вычурно.       — Минута до эфира, идите уже в студию, — поторопила ребят Оксана, их стилист.       Антону дико неуютно, Макар постоянно шутил, тем самым разбавляя гнетущую атмосферу, ведь знал, что даже спустя и неделю, и полгода, и год — его другу из раза в раз тяжело было морально подготовиться к тому, что сейчас они в прямом эфире будут зачитывать новости, ведь боялся запнуться, тем самым опозорив себя.       Арсений же был совершенно другим — тот молчал, тупо с улыбкой смотря в объектив, ожидая пока махнут рукой, мол, пора зачитывать текст с суфлёра. Поэтому сидеть рядом с ним казалось очень сложным испытанием, ведь тут ещё присутствовал страх камеры, который за всё время работы Шастун перебороть так и не смог.       — Пятнадцать секунд до эфира! Приготовились! — осведомили их. Арсений сразу напрягся, явно приготовившись вести эфир. Антон же слегка растерялся — было куда страшнее, чем он думал по началу.       — Здравствуйте, в эфире вечерние новости, сегодня с вами в студии Антон Шастун, — говоря наизусть выученную фразу, он сначала указывает на себя, — а это мой новый коллега — Арсений Попов, — а потом на рядом сидящего, стараясь сохранять как можно нейтральное лицо при этих словах, чтобы никто не заметил его назревающей неприязни.       Сложно работать с новым человеком, которого ты так-то не знаешь, это ведь и не друг, и не знакомый, а просто коллега. Который, между прочим, только сегодня пришёл, а, значит, от него ещё и не знаешь чего ожидать.       Этот эфир определено был не самым лучшим у Антона, ведь запинки из-за волнения давали о себе знать. А это означало, что, скорее всего, Шеминов вызовет его к себе и будет отчитывать как маленького ребёнка. Конечно, ему же этого так не хватало.

***

      Через пару-тройку месяцев они всё-таки срабатываются. А у Антона волнение постепенно отходит на второй план, поскольку, спустя несколько неудачных попыток разрядить обстановку разговором, Попов нашёл подход к нему. Нелепые шутки успешно отвлекали от понимания того факта, что скоро вновь предстоит что-то говорить на камеру. И сейчас, честно говоря, парень уже не так сильно расстроен, что его хороший друг ушёл с должности. Теперь есть Арсений, с которым они наконец подружились.       — Здравствуйте, сегодня с вами Антон Шастун и мой многоуважаемый коллега — Арсений Попов.       Кадр медленно перемещается с Антона к общему кадру, в котором сейчас сияют оба парня, ярко улыбаясь, словно не знают, что буквально через секунд они будут говорить о серийном убийце, которого полиция всё никак поймать не может.       Арсений буквально чувствует, что тот начинает волноваться, так что легонько, не желая как-либо ему навредить, пинает ногой по чужой ноге, тем самым напоминая, что ничего страшного сейчас не происходит, обычный эфир, который они, между прочим, вдвоём провели успешно не один раз.       Когда объявили, что на сегодня все, Антон с облегчением выдыхает, кладя голову на сложенные руки. Может это уже и не так волнующе, как было раньше, но всё равно дико выматывающе.       —Арс, это не выносимо, — в спину уходяшему коллеге тихо признается Шастун, но тот всё же слышит его.       — Что такое? — заинтересованно вопрошает Арсений, оборачиваясь на замученного ведущего.       По приходе в гримёрку, он всё-таки выпаливает всё, что у него скопилось на душе. В том числе и мысли о том, чтобы уйти с работы его мечты, лишь бы каждый раз не страдать из-за тупого страха камеры.

***

      После того «признания» Попову, стало на самом деле как-то проще и легче. Тот дал парочку на самом деле важных и очень даже полезных советов, которым Антон старается следовать, если, конечно, не забывает про них. Такое, увы, происходило часто.       Делая глубокий вдох, он в, наверное, уже сотый раз произносит это вызубренное представление сначала самой программы (хотя, как он думал, это было лишним, ведь люди сами могли это понять, но Стас отчитал его за один такой раз, так что он такого больше не делал, каждый раз напоминая, что сейчас будут новости) себя, а затем и Арсения, где из раза в раз старался коллегу то ли подстебать, то ли комплиментом одарить. На что тот лишь очаровательно улыбался, поправляя бумаги на столе. А ему хватало и такой реакции. Такое «ребячество» тоже как-то помогало расслабиться. А раз ничего против ему не говорили (что удивительно, Шеминов ужасно парится обо всём, касательно работы), то он спокойно позволял себе таким заниматься.       Попов читает очередную новость, глядя на суфлёр. Шастун думает, что фокус сейчас только на его коллеге, так что без зазрения совести, повернув в его сторону голову, смотрел на него каким-то влюблённым взглядом, как показалось все работники и зрители, что это видели. Антон же не придаёт этому всему значения.       Как только Арсений замолкает, тоже поворачивает голову в сторону ведущего, причём так, что они носами едва ли не касаются. Смутившись, они быстро отворачиваются друг от друга.       Через минуту лишь покрасневшие кончики ушей Шастуна выдавали, что что-то всё же произошло, а не это была массовая галлюцинация. Ведь его быстро бьющееся сердце не может услышать никто, кроме него самого. Соведущий же был спокойнее удава. Это немного даже как-то настораживало.       Несмотря на такой казус, эфир прошёл очень даже удачно, как показалось им обоим. Даже Стас потом к себе не вызывал, чтобы отчитать за столь неподходящую для такой программы выходку. А это значит, что можно просто забить на произошедшее и попытаться жить спокойно, не вспоминая об этом периодически.

***

      Трудно себе представить, но Антон всё-таки смог перебороть свой страх. Спустя множество эфиров и, конечно же, не без помощи Попова, который из раза в раз был рядом и поддерживал, пусть даже не всегда словами, зачастую одного его присутствия хватало, чтобы стало хотя бы немного легче, а периодически даже давал какие-то советы, ему удалось это сделать — теперь же он может сидеть в студии расслабленно, не боясь, что от какой-то оговорки или чего ещё ему влетит.       Совсем недавно Шастун понял, что хочет постоянно находиться рядом с Арсением. А лишь от одного его вида что-то внутри будто окрыляет, делает легче настолько, что, кажется, ещё совсем немного и он взлетит. Охота просыпаться раньше него, делать ему завтрак в постель (ради него даже научиться готовить можно), а затем, поцеловав, будить его, смотря на его заспанный, но довольный вид.       А потом понял, что влюбился. И, прекрасно понимая, что ответных чувств к нему может не быть, так что стал просто наслаждаться каждым моментом, проведённым вместе с ним.       Он с нетерпением ждёт коллегу, совсем скоро долгожданный для него эфир, но поступает звонок от этого самого человека. Сердце начинает биться быстрее лишь от одного имени контакта «Арсюша».       — Тош, слушай, тут такая ситуация… — голос с другой стороны трубки звучит как-то виновато, Антон замечает это сразу. — Я сегодня в роли корреспондента буду, хотел тебе ещё раньше сказать, но как-то из головы вылетело, так что сегодня ты один будешь вести эфир. Там просто ушёл же Масленников, поэтому меня попросили, больше, сказали, некого… — будто оправдываясь, лепечет Попов.       Антон беспокойно выдыхает. На обоих концах линии молчание. Шастун поправляет рукой спавшую чёлку, смотря по сторонам, словно что-то пытается найти.       Но всё же берёт в кулак всё только можно и заговаривает первым:       — Вау, это здорово, — искренне радуется он за друга, хоть и очень хотел увидеться с ним, вновь вдохнуть его аромат одеколона. — На днях слышал, что как раз никого пока найти не могут. Думаю, ты прекрасно справишься, — хоть он и говорил от сердца, почему-то в районе груди было неприятно расставаться с ним. С Макаром такого не было, — упорно подкидывает мозг и Антон не пытается даже спорить с этим.       — Ты и так круто справляться стал, надеюсь, ты не обижен, что я так поздно сказал, — Шастун внимательно слушает и по привычке кивает, хотя этого никто не видит, в комнате он абсолютно один. — Кстати, мы, вроде как, всё равно же встретимся. Ты же скоро начнёшь уже, да?       — Я не обижен, правда. Ну у меня ещё минут пять перерыв, а потом в прямой эфир, да.       — Ну вот, замечательно. Хотя бы услышим друг друга ещё раз.       Улыбка Арсения была слышна даже через телефон, разделяющий их. Хотя несколько километров тоже мешают им так-то. Стоп, он действительно рад тому, что они с Антоном снова пообщаются сегодня? Кажется, да.       — Всё в порядке, Арс, — Шастун всё же позволяет себе улыбнуться от своих приятных, он надеется, что ещё и правильных, доводов, и, к своему удивлению, не переживая ни о чём, спокойно выходит из комнаты, после того, как звонок завершается, оставляя телефон в гримёрке на зарядке.       Он понимает, что одному облажаться по всем фронтам — не страшно. Удивительно, что даже без Попова, который постоянно напоминал об этом, Антон принимает это.       Оксана перед эфиром ещё раз все аккуратно поправляет, припудривает лицо и Антон отправляется на своё место.       Шастун слышит такой привычный ему закадровый голос:       — В эфире через… Раз, два, три!       — В эфире вечерние новости, я Антон Шастун, и на связи с нами мой Арсений, — на экране люди видят слева Антона, который читает с суфлёра о недавно произошедшем взрыве, а справа же стоял Арсений, что был сегодня в роли корреспондента, на этом самом месте, где, как видно на заднем фоне, во всю работают пожарные. — Мой коллега — Арсений. — поправляет себя Шастун, но в глубине души понимает — ситуацию это уже никак не спасёт.       — Да-да, привет, Антон, — отвечает он.       Попов не подаёт виду и спокойно ведёт рассказ с места происшествия, конечно же, ведя диалог с ведущим, как он это видел в других выпусках, в то же время изо всех сил делая вид будто ничего не произошло, но вот улыбается как-то неловко и смущенно. Вспомнив о том, где сейчас находится, сразу же убирает улыбку, делая серьёзное лицо.       Ему хочется усмехнуться от того, что стоило на краткий срок выйти работать не с Антоном, а оставить его в студии одного, так он уже умудрился что-то учудить. Он задумывается, лишь одними губами произнося:       — Он специально это сказал, или ошибся так?.. — размышления прерывает лишь мысль о том, что скоро надо ехать обратно.       Всё прошло успешно. Об этому ему успели сказать и работники, и Стас, что, оказывается, смотрел то, как он справляется.       Пока все собирают оборудование, Попов ищет в телефоне контакт «Антон» и набирает.       На улице громко, шумят машины, которые вечно куда-то спешат; кричат дети, что собрались посмотреть на пожар; гудят сирены пожарных и карет скорой помощи; где-то недалеко причитает какая-то бабушка, причём по громкости они перебивала едва ли не всё. У мужчины же в голове в этот момент было крайне тихо. В телефоне идут гудки, сейчас они кажутся громче всего.       — Мой Антон. Мой коллега Антон, — отшучивается Попов, как только тот отвечает на телефонный звонок.       Оба парня по ту сторону телефонов улыбаются так ярко, что могли бы освещать не хуже летнего солнца.       — Объяснишься? — интересуется он, когда молчание по ту сторону трубки затянулось. — Ведь произошедшее кажется чем-то за пределами странного, — честно говорит он и замолкает в ожидании ответа.       Арсений внимательно слушает оправдания парня, расплывается в улыбке, пинает камушки под ногами из-за того, что не знает чем себя занять. Он так погружен в то, что без умолку произносит коллега, что на остальной мир не хочется обращать внимание, но, увы, всё же приходится. Работа сама себя не сделает, он это понимает прекрасно, но небольшая нотка грусти где-то внутри всё равно присутствует и, к сожалению, избавиться от неё не выходит.       — Попов, поехали! — слышит он от одного из операторов и Арсений вынужден бросить что-то типа «до встречи» и отключиться.       А ведь толкового объяснения он так и не услышал, Шастун мастерски заговорил Арса. Это, кажется, навык, что есть у каждого работника новостей. Но тот не знает, что с рук ему это вовсе не сойдет, они обязательно увидятся после эфира в гримерке, ведь Арсению всё равно надо ехать в офис сегодня, а значит они поговорят о эфире и своей непрофессиональности в этот суровый день.       Парень сидит в гримерке, коротая время до следующего эфира, что, к счастью, является последним на сегодня, но ждать осталось ещё два часа. Заняться совершенно нечем, даже игры в телефоне уже порядком успели наскучить, так что он просто смотрит на стенку, нервно прикусывая и без того потрескавшуюся губу. Как же ему страшно за то, что скажет Арс… А понимание того, что даже предугадать его реакцию невозможно, ведь есть миллионы, если не миллиарды, вариаций, что тот может произнести, едва ли не режет без ножа. Антон просто надеется, что эта шутка не окажется роковой в их общении.       Вспомни солнце, вот и лучик, как говорится. Буквально после того, как он думает об мужчине, тот заходит в комнату, снимая с себя надоевший пиджак и галстук, аккуратно вешая на спинку стула.       Антону страшно. Страшно потому, что осознает, что что-то всё же чувствует к этому коллеге. А новость оказалась неожиданной, ляп смешным, а день напряженный. Все без этого чудика идет наперекосяк. Он же даже сначала невзлюбил его, Арс показался ему странным, Шастун это запомнил, кажется, на всю жизнь.       Не суди книгу по обложке, — моментально отвечает подсознание и Антон улыбается.       — Чего лыбу давишь, а? Мой коллега, Антон, ты вообще тут?       — А нельзя? — в ответ дерзит Шаст. Защитная реакция такая, выходит. Периодически, правда, не в те моменты, но, едва ли не буквально сгорев от стыда в парочке ситуаций, он научился не так бурно реагировать на те слова, что, по сути, говорит, даже не совсем осознавая. Ему говорили, мол, сначала думай, потом делай, но почему-то он ни разу не подумал, что то же самое спокойно может относиться и к речи.       — Можно, Шаст, — добро улыбается Арсений, заглядывая в зеркало, сразу же начиная копаться в своих волосах, будто ровняя их идеально по миллиметрам, настигая «золотой» причёски. Возникла тишина. Тяжеловато.       — Ты будешь еще корреспондентом?       — Знаешь… Нет, — железно отвечает мужчина на вопрос. Антон, сидящий справа от него заглядывается на сие произведение: Арс весь такой уставший, волосы взъерошены, рубашка небрежно мнется из-за его сидячего положения, а ухмылка на лице скрашивает всю картину. — Не хочу, чтобы ты без меня снова что-то ляпнул, — мило улыбается он, смотря на до сих пор напряжённого Шастуна.       — Ты думаешь, я только из-за тебя перестал волноваться перед эфирами, да?! — Антон выглядит настолько злым из-за мнения Арсения, что встает с стула и грозно топает ногой.       — Ты же до меня капец как долго готовился, постоянно что-то в эфире в руках держал, как ты сам рассказывал. Не то хуй, не то ручку, — для Попова это всё ещё не больше, чем шутка, он ещё не понял, что его напарник буквально воспринял его слова.       — Знаешь, Попов, правильно я про тебя подумал: ты высокомерный, чсвшный мальчишка, который, оказывается, куда большего мнения о себе, чем я думал. Ты видел себя в эфирах и в жизни? Натуральный робот, у тебя настолько дикция такая отточенная, что раздражает! А что уж говорить о твоей манере речи… — не унимается Антон, а Арсений же молча подходит все ближе.       Между ними расстояние сокращается до единого миллиметра, Арс придерживает парнишку за подбородок, заглядывая в изумрудные глаза. Вот куда Попов смотрит каждый эфир, пока этого не замечает Шастун.       Антон смотрит в ответ и ожидающие закрывает глаза, ведь всё происходящее похоже на ту самую мелодраму, которая идет после десяти часов по первому каналу.       И ведь не ошибается, эта мелодрама с кучей поворотов всё равно заканчивается лишь одним — поцелуем. А он такой нежный, будто Арсений — самый мягкий плед в холодный октябрь. И сладкий, со вкусом жвачки, кажется, вишневой.       Шастун же отвечает на это, выходит, конечно, несколько грубо, но он честно старался вложить в это все свои чувства, которые сам только недавно осознал. Он аккуратно, словно на самом деле боясь навредить, поочередно переминает то верхнюю, то нижнюю губу Попова.       Отстраняться от друг друга совсем не хочется, голубоглазый притягивает к себе мальчишку, загребая в объятия, так же не спеша целует. Антон на это поглаживает его шею. Нежный и чувственный поцелуй, наполненный взаимной симпатией. А как так получилось?..       — Успокоился, всё сказал? — взглядом Арс изучает Антона. Он настолько красный, будто его заставили бежать десять кругов вокруг школы. И вот от чего это — от смущения ли или же от недостатка воздуха — остаётся гадать.       — Не все, Попов! Ты та ещё чертовка и, кстати, довольно неплохо целуешься, — это он проговаривает уже пряча глаза в пол, ведь становится стыдно за сказанные слова с горяча, они были даже ни капли не обдуманные.       — Я знаю, — довольная лисья морда гордо смотрит на потолок.       — А что дальше будет?..

***

      Взрослые решают проблемы по взрослому, поэтому они после конца эфира едут к Антону. И, если они были бы в фильме, то сейчас пили бы чай, а не мяли одежду друг друга, прижимаясь к стене в очередном поцелуе.       Арсений нелепо пытается спихнуть с партнера мешающий пиджак. Когда у него всё-таки получается, он аккуратно складывает его, ведь «Зачем мять одежду, а потом её гладить, если можно с самого начала нормально её сложить?», но когда ему надоедает искать взглядом, куда бы его положить, сдается и роняет на пол, а за ним следом летит и его собственный пиджак.       Шастун ведет его в спальню, изредка натыкаясь на косяки. Спальня у Антона точно романтическая, оформлена в пастельных тонах, где-то на полочках стоят веточки лаванды, на подоконнике парочку горшков с цветами, в одном из который был небольшой фикус, правда, честно говоря, с виду его таким ещё не назвать. Арс мог бы дальше изучать чужую квартиру, но рубашка чужая рубашка ему не поддается.       — Блин! Идиотская рубашка! — Арсения всегда бесили рубашки такого типа. Он не такой уж идеальный, каковым показался в первую встречу.       — Арс! Порвешь, — возражает Антон, ведь покупал он форму на свои деньги.       — Да похрен! — Арсений закусывает губу, стараясь расстегнуть пуговицы, но руки предательски соскальзывали с чертовски маленьких пуговиц.       Антон сверлит его взглядом обиженного кота, отталкивает от себя соведущего и сам как можно скорее расстегивает. Это занимает всего пятнадцать секунд. Теперь он переходит к Арсу, помогает ему и присаживается на колени.       — Презервативы есть? И смазка, желательно, — несмотря на горящее нетерпение и желание, он не хочет сделать ему больно.       Парень, который остался в одних джинсах, точно так же как и Арс, встает к шкафу и приспускается на корточки, доставая оттуда небольшую чёрную коробочку. Из неё он достает приблуду до секса и поворачивается к Арсению, который остался в одних трусах.       — Серьезно? Трусы с человеком пауком? Я все это время вел эфиры с человеком, который носит трусы с человеком пауком? — добро усмехается Антон, и, кажется, одновременно умиляется.       — Мы трахаться будем сегодня или нет? — Попов выглядит слегка разочарованным. — Или будем обсуждать у кого какие трусы?       Встает, причём во всех смыслах, у них уже следующая проблема. Они не могут выбрать кто будет активом. Но, как оказалось, это всё решается детским «камень, ножницы, бумага». Проще выхода и не найти. В конце концов, это уж точно лучше получасового спора, который они точно могли бы устроить.       Арсений в этой схватке выигрывает.       — В следующий раз я буду, — совсем тихо бубнит под нос Антон.       — Следующий раз?..       — Меньше вопросов, больше дела.       Никому из них не неловко. Пора признать, что все взгляды, оговорки и шутки были неспроста. Вместе становится легче, вместе проще понято друг друга и успокоить волну страха.       — Иди уже сюда, — ласково зовёт он Шастуна, хлопая по месту рядом с собой по чужой кровати.       Тот падает на некогда заправленную постель, успевая загрести в свои руки Арсения. Когда они оба лежали, снова жадно впивались в губы друг друга.       Попов водил ладонями по чужой спине, постепенно спускаясь всё ниже. И, когда он достигает ягодиц, несильно сжимает одну, на что получает недовольное мычание прямо в губы.       Арсений берёт в руку смазку, которую Антон кинул недалеко оно них перед тем, как упасть на кровать.       — Ты точно хочешь? — интересуется он. Шастун расплылся в довольной улыбке — приятно, когда о твоём комфорте заботятся.       — Да, точно.       — Тогда это будет неприятно.       — Да я знаю, — невзначай говорит Антон.       Арсений решает никак не комментировать это. В конце концов, они оба взрослые люди, так что, понятное дело, они у друг друга точно не первые и это совершенно не новость.       Попов аккуратно подтягивает к себе Шастуна и двумя резкими движеними переворачивает Шастуна на живот. Осторожно снимает штаны, а вместе с ними и трусы, которые откидывает в сторону. Тот возмущается, что он кинул именно туда где пыльно, но потом сразу же затыкается, понимая, что сейчас не время для этого.       Выдавив смазку на палец, он трёт его другим, согревая жидкость, чтобы было не так неприятно.       Подставив указательный к колечку мышц, он ввёл его сначала на одну фалангу, остановился буквально на пару секунд, а затем медленно начал вводить дальше.       — Ты как? — интересуется Арсений, хоть и помнит, что подобный опыт для него не впервые.       — Нормально. Успел уже как-то даже отвыкнуть от таких ощущений.       — Второй надо или пока лучше подождать? — немного водя в сфингтере, спрашивает он.       — Давай. Но потихоньку, хорошо?       — Конечно, — отвечает Попов, тянясь к Антону, чтобы поцеловать его.       Получив разрешение, он постепенно добавляет средний палец, сгибая их, чтобы растянуть получше. Когда оба были уже внутри, он начал разводить их как ножницы, отчего Шастун немного зашипел.       Арсений остановился и спросил:       — Всё нормально?       — Да, продолжай, всё хорошо, — замолчал он. — Да, я точно уверен, — предвещая новый вопрос, заранее ответил Антон.       — Ладно. Говори, если сильно больно будет, договорились? — смотря на светлую расслабленную спину, вопрошает Попов.       — Да.       Через время добавился уже третий палец. А затем, убедившись, что этого должно хватит, вытаскивает их. Шастун как-то расстроенно стонет, на что Арсений усмехается.       — Да ладно тебе, подожди минутку, — шутливо говорит он, шурша упаковкой.       — Дай я тебе помогу, — поднимаясь на локтях, предлагает Шастун, на что получает согласие.       Арс с чужой помощью натягивает презерватив и внимательно смотрит на парня, который выжидающе кидает взгляды из стороны в сторону. Антон красив, когда они ведут эфиры. Антон красив под ним и с ним.       — Готов?       — Боже, Арс, да. Ещё немного и я буду тебя едва ли не умолять меня трахнуть.       Антон не то боялся, не то ждал, а Арсений же будто специально медлил, не входил.       Он уже хотел было возмутиться, как его вовлекли в жаркий поцелуй, не дав ничего сказать, а потом сразу же Шастун почувствовал, что в нём оказалась головка члена. Интересный, конечно, способ отвлечь, он заценил его. Было всё ещё непривычно и слегка неприятно, ведь от пальцев ощущения всё равно совершенно иные.       Они так и не увеличили обратно расстояние между друг другом, хоть уже и не целовались. Попов снова не двигался, можно было бы даже подумать, что он уснул, но Антон отчётливо чувствовал его частое и горячее дыхание на своей щеке. Тот просто давал время привыкнуть — это понимали оба.       — Давай, — тихо, отчего и как-то более томно, произносит Шастун прямо в губы Арсения, благодаря чему они вновь слегла соприкоснулись губами.       Попов, ничего не ответив, улыбнулся, сверкнув своими затуманившимися от желания глазами, всё же приподнялся и, удобно взяв его за талию, медленно вошёл во всю длину отчего тот простонал ему прямо на ухо. Было немного узко, так что он не торопился, желая принести удовольствие, а не боль.       Правда, Антон был готов уже ко всему и само нахождение Арсения рядом словно автоматически отключало все болевые ощущения. Так что, когда тот вновь остановился, ему начало казаться, что его уже дразнят.       Попов слегка изменил угол вхождения и попал прямо в точку — в простату. Тот, кажется, стонать ещё сильнее.       — Ещё, — тихо произнёс Шастун, как тут же почувствовал приятный импульс по телу — мужчина вышел из него и вошёл обратно во всю длину, попадая прямо по тому же месту, что и в прошлый раз.       Не желая увеличивать темп (на самом деле ещё как желая), он всё так же неспешно двигался в парне. Тогда-то он решил хотя бы немного, но увеличить скорость сам, взяв бразды правления в свои руки (а, если быть точнее, в жопу). Так что он начал самостоятельно подаваться бёдрами навстречу, тем самым пытаясь ускориться.       Именно после этого Попова словно сорвало, тот сорвался на бешеный темп, то и дело выбивая из Антона такие сладкие, как ему кажется, стоны.       Когда Арсений почувствовал, что близится к оргазму, обхватил член Шастуна, начиная его надрачивать. Простонав имя парня, кончил сначала Попов, а затем, от столь приятных действий, и Антон.       Попов снял презерватив и, выйдя из комнаты, прошёл на кухню, чтобы его выкинуть. Это стало понятно по скрипу пола прямо перед входом в неё.       — Это. Было. Просто. Превосходно, — когда тот вернулся, через каждое слово делая паузу, чтобы подышать, говорит Шастун, переворачиваясь на спину. Он поднял глаза на улыбающегося мужчину.       — Я рад, что тебе понравилось, — искренне сказал Попов, подхватывая парня на руки. — А теперь в душ.       Они вместе встали в ванну, вновь целуясь.       Арсений включил воду идеальной температуры с первого раза (он что, ведьма?) и намылил Антону спину, что потом сделал то же самое. Стоя под струями душа, мужчина попытался вновь приблизиться к столь полюбившимся за сегодня губам, но почувствовал лишь неприятный вкус шампуня, так что пришлось потерпеть, пока они не вылезут из душа.       Правда пообжиматься не вышло — оба уснули сразу же, даже забыв расправить постель.

***

      Очнулся от воспоминаний Антон благодаря мягким губам, что его коснулись и сразу же отстранились.       — Давно ты не спишь? — поинтересовался заспанный Арсений. От такого вида Шастун поднимается сразу на восьмое небо от счастья.       — Не знаю даже, — честно ответил он. — С где-то час, наверное. Не засекал.       — И чего мы так рано проснулись?       — Не спалось. Ну а что, всё равно же скоро вставать.       — Какое вставать, Антош? Выходной сегодня, — ласково напоминает Попов. — Ты уже настолько заработался? Мы же вчера буквально говорили о том, что в магазин поедем выбирать обои, которые на кухню будем клеить.       — Блин, точно… Слушай, — призадумавшись, начинает он, — а может сгоняем куда-нибудь из страны? Во время отпуска, конечно же.       — Давай. Но сначала ремонт закончим, — улыбнувшись краями губ, сказал Арсений и, быстро выбравшись из-под одеяла, ушёл. Через несколько минут на кухне щёлкнул чайник.       Если бы у Антона спросили про самого лучшего человека в его жизни, он без раздумий назвал бы Попова.       — Антош, иди сюда, сейчас завтракать будем.       И хоть он так и не научился готовить, чтобы радовать своего любимого человека, но всё равно имеет возможность наслаждаться заспанным в то же время радостным Арсением. А это значит, что он всё-таки добился того, о чём грезил. И разве не в этом вся прелесть жизни? В поиске счастья.       Шастун бы обязательно ответил, что уже нашёл своё счастье — это Попов. Но, конечно же, сначала бы пошутил, что это самое счастье довольно часто в нём, так что и искать его не надо.       — Иду, — ярко улыбаясь, ответил Шастун, нехотя вылезая из кровати. Хотя желание подойти сзади к своему парню и начать его обнимать, мешая ему готовить его фирменную яичницу, превышало даже этот неприятный холодок после покидания столь тёплого места.       Всё-таки не зря в его жизни когда-то появился Арсений. И Антон уже в этом ни разу не сомневался.