Эффект бабочки

      Юнчин недовольно поежилась в попытке хоть как-то согреться, сидя на заднем сидении такси. Вечер выдался холодным даже для Сеула. Она позволила себе отвлечься на мгновение от предстоящей встречи и прикрыла глаза, мечтая о горячей чашке кофе. Юнчин предпочла бы греться в своей квартире, но реальность на этот раз оказалась далеко от желаемой.       Несмотря на свой молодой возраст — на тот момент ей не было и тридцати, — Юнчин, а, точнее Magnum Opus, смогла заработать репутацию пронырливого продюсера, имеющего исключительный талант замечать тех, чьи голоса станут открытием в музыкальной индустрии и найдут отклик в сердцах многих слушателей. И принесут лейблу немалые деньги. Однако откопать сокровище среди посредственностей случайным образом было довольно непросто, и Mightee Оnе, желая повысить частоту подобных находок, устраивали приватные платные прослушивания со знаменитой Magnum Opus.       Продюсер ненавидела эти приватные прослушивания, как ненавидела встречи, на которых она выносила свой вердикт. Они напоминали ей не бизнес-встречу, а королевскую аудиенцию: люди платили баснословные деньги за простое право быть услышанными, в надежде на то, что именно их чадо станет следующей звездой корейской поп-музыки… И разочаровывались, когда не получали для своего ребенка желаемый билет в богатую жизнь.       Разумеется, с наставления самого лейбла, Юнчин не была обязана принимать в программу подготовки всех подряд — тогда вся эта затея не имела бы смысла — Mightee Оnе нужны были лучшие из лучших. Так что благодаря этой оговорке ее совесть технически была чиста… Технически. Сама же продюсер считала себя главным звеном замудренной мошеннической схемы — пока лейбл получает огромные деньги за эти «деловые встречи», люди лишаются последней надежды на то, что их чадо получит место под солнцем ввиду своей уникальности.       Скольких расстроенных ребят она видела за все время после таких прослушиваний? Пятьдесят? Сто? Двести? Больше? Со временем подростковые голоса слились в какофонию из звуков… Конечно же, благодаря таким встречам были найдены подходящие для айдолов подростки, но их было слишком мало. Юнчин пыталась надавить на совет лейбла, чтобы они прекратили отсылать ее на эти бессмысленные прослушивания или, хотя бы, перестали брать деньги за встречу с ней, но продюсер не имела должного влияния для закрытия этого вопроса. Пока имя Magnum Opus было продаваемым, они собирались его продавать. Неважно каким образом.       Юнчин вышла из такси, заворачиваясь в свой белый полушубок от ледяных порывов ветра, посмотрела на экран смартфона. Опоздала. Она мысленно выругалась и посмотрела на вывеску небольшого корейского ресторана. Продюсер была рада ужинать где-то на окраине Сеула, без камер и вспышек. Как только Ли вошла внутрь, ресторан окутал ее теплом. С центрального столика Юнчин кивнул посетитель, который, очевидно, и ждал именно ее.       Галантный мужчина средних лет мягко поздоровался с Юнчин, помог ей снять полушубок и пригласил за стол. Кажется, она припозднилась сильнее, чем рассчитывала — на столе уже стояли различные блюда, которые пахли так ароматно, что у не успевшей принять трапезу после длительного рабочего дня Юнчин не было шансов выйти отсюда голодной.       — Я выбрал этот ресторан не случайно, — признался мужчина. — Его владелец — мой давний друг. Хоть он и стоит на окраине, я точно знаю, что тут нас накормят хорошо.       Юнчин вежливо улыбнулась, желая оттянуть момент вердикта пригодности его сына к программе подготовки айдолов хотя бы до того момента, как она заполнит желудок. В эту секунду свет во всем зале на мгновение потух, переместившись на небольшую сцену в углу. Судя по восторженным возгласам основной массы посетителей, они знали, что происходит. Юнчин на мгновение тоже поддалась этому ажиотажу и развернулась лицом к залу.       — А еще здесь всегда случается что-нибудь интересное, — шепотом добавил мужчина.       По полу пустили клубящийся дым. Следом включился еще один прожектор, направленный на противоположную от сцены стену. Юнчин смогла разглядеть на ней яркую мишень для дартса. Свет над сценой снова погас, а в темноте сверкнул ярко-фиолетовый предмет, который с огромной скоростью оказался в самой середине мишени. Судя по всему, это был метательный нож. Зал восторженно охнул. Продюсер усмехнулась. Занимательная замена дротикам.       И не менее занимательное шоу.       Однако представление еще не было окончено. Когда прожектор вновь осветил сцену, то на ней Юнчин увидела разодетого мальчугана лет пятнадцати. Самоуверенно поправив светлые волосы, словно это было частью разыгрываемой им роли, он одарил зал насмешливой улыбкой. На минуту продюсеру показалось, будто парнишка задержал на ней взгляд. А после, неизвестно откуда достав еще десяток метательных ножей, меньше чем за минуту осыпал мишень на стене градом ножей так, что дартс, не выдержав к себе подобного обращения, попросту упал со стены. Зрители моментально зааплодировали.       Но парень не собирался никуда уходить, Юнчин поняла это сразу. Несмотря на то, что тот сделал низкий поклон, это было не более чем отводом глаз. Последний нож оказался припрятанным у парня за щиколоткой.       И тотчас оказался в крышке одного из первых столиков у зазевавшегося гостя ресторана — тот был слишком занят поглощением еды, и не следил за происходящим. Сейчас же, когда метательный нож торчал в крышке стола прямиком рядом с тарелкой, мужчина наблюдал за парнем на сцене с открытым ртом.       Теперь он закончил. Привычное освещение ресторана вернулось, а блондин принимал восторженные отклики. Мужчина, издали похожий на состаренную версию парня со сцены, собирал со зрителей деньги. Вот уж семейный бизнес… Юнчин развернулась и вернула внимание своему спутнику.       — Кто это был? — невзначай поинтересовалась продюсер.       — Чиун, сын владельца ресторана, — ответил тот, отпивая минеральную воду из стакана. — Крайне смышлёный парень. Умеет работать на публику. И обращается с ножами, будто родился с ними. Его отец оказался умен, сделав из него шоу. Теперь Чиун главная фишка этого места, — мужчина отвлекся на стоящее перед ним блюдо. — Итак, я бы очень хотел узнать… что там по поводу моего сына? Вы возьмете его на обучение?       Юнчин закусила губу, занеся вилку над тарелкой. Хаджун был действительно неплохим мальчиком и имел определенные вокальные данные. Продюсер потратила целый день на студии вместе с ним и получила от общения с ним невероятное удовольствие. Однако… Несмотря на все сложившееся первое впечатление, Юнчин была уверена, что Хаджун не сможет выдержать четырнадцать часов подготовок в сутки. Она видела этих измученных детей, которые после двух недель обучения валились от усталости и просили родителей забрать их из общежития. Этот мальчик был таким же. Мало было иметь хороший вокал, нужно было иметь хватку. Это жестокий бизнес, где выживает сильнейший. Более того, сам голос Хаджуна был неплох, но не более того. Он был не единственным, про которого Юнчин могла так сказать. В этом и крылась проблема.       Продюсер подняла взгляд на мужчину напротив, не зная, с чего начать…       — Йонг! Хак Йонг!       Юнчин не успела среагировать, как двое мужчин коротко обнялись в приветственном жесте. В незнакомце продюсер разглядела состарившуюся копию парня со сцены, как она первый раз обозначила его про себя. Должно быть, владелец ресторана собственной персоной.       — Давно не виделись, друг! — воскликнул мужчина. Юнчин краем глаза увидела в его руках перевернутую вверх дном шляпу. В ней лежали деньги, собранные со зрителей за выступление. — Как тебе Чиун?       — Блистает, как и всегда. Слушай, ты же говорил, что сегодня вечером он покажет что-то новенькое… А пока что была только «старая» программа.       — Еще не вечер, — Йонг загадочно улыбнулся и перевел внимание на сидящую рядом Юнчин. — Познакомишь меня со своей спутницей?       — Многие знают меня как Magnum Opus, — неспешно проговорила продюсер, избавляя мужчину от необходимости представлять ее. — Может быть и вы слышали.       Глаза Хака Йонга расширились от неподдельного удивления.       — Magnum Opus собственной персоной! В моем скромном ресторане! Какая честь, — он поклонился, словно она была иконой, сошедшей с полотен. Юнчин такое пристальное внимание к собственной персоне в этом бедном ресторанчике смутило. — Прошу, заказывайте, что хотите. Лучшие блюда за счет заведения.       Продюсер медленно встала из-за стола.       — Благодарю за гостеприимство, но, боюсь, наша деловая встреча подходит к концу. По поводу вашего сына, господин Пак, я…       Юнчин не успела договорить, поскольку ее отвлек голос, шедший со сцены, где недавно показывал представление тот парень с ножами. Она разворачивается навстречу набирающей обороты песне, и снова видит Чиуна, только вместо опасных острых ножей у него в ладони мелькает микрофон. Они совершенно точно встречаются взглядами, и только после этого Юнчин понимает, что именно исполняет этот самоуверенный мальчишка.       Это была ее песня. Юнчин написала «Никогда не сдавайся» еще в школьные годы, и для нее она стала больше, чем простым набором слов в предложениях. Это был гимн самой себе, эдакой поддержкой, когда становилось совсем невмоготу. В то время, как Юн попала в Mightee One Entertainment и обзавелась личной студией звукозаписи, то записала эту песню для себя. Разумеется, лейбл не выпустил ее — Юнчин прекрасно знала, что ее голос был слишком посредственен для таких гигантов как Mightee One, поэтому «Никогда не сдавайся» осталась лишь хитом в пределах Сети.       Чиун пел ее так, как никогда не смогла бы сама Юнчин. Живой, чистый голос рассказывал историю продюсера во всех красках благодаря тому, как Хак повышал и понижал тембр голоса. Она слушала его, словно под гипнозом, не найдя в себе сил даже пошевелиться, а Чиун продолжал смотреть на нее, прекрасно понимая, что и для чего он делает. Впервые за долгое время она увидела алмаз среди самородков. И понимала, что просто не может его упустить.       Когда песня подошла к концу вместе с очередными аплодисментами, Юнчин, ничего не сказав стоящим позади нее мужчинам, прошла вперед, цокая высокими каблуками, и подошла к сцене. Воспоминания нахлынули на Юн волной. Чиун спел ее песню так, словно она снова оказалась напуганной семнадцатилетней девочкой без гроша за душой. Это пугало Юнчин, но вместе с тем приводило в трепет. Неужели именно его она искала все это время?       Чиун с интересом наблюдал за Юнчин, пока та лавировала между чужих столиков. Когда она оказалась совсем близко, тот сделал перед ней поклон, замечая, как короткая черная юбка обтягивает ее бедра.       — Magnum Opus, — парень выровнялся; самодовольная улыбка не сходила с его лица. — Это была честь…       — Довольно. Ты прекрасно знал, что делаешь. И ты заслужил мое внимание, — резко прервала Чиуна продюсер, не желая слушать эти фамильярности. — Позвони мне, когда будешь готов стать серьезным исполнителем.       Юнчин протянула Чиуну свою визитку. В его карих глазах продюсер заметила восторженный огонек. Она понимала, что это была отлично разыгранный спектакль для единственного зрителя, и парень потрудился на славу. Впечатлить Юнчин была задача не из простых.       Она не сказала больше ни слова, отвернулась от Чиуна и ушла прочь, оставив его с визиткой Magnum Opus в руках. Перед тем как забрать свой полушубок и покинуть ресторан, Юнчин извинилась перед отцом Хаджуна, твердо обозначив, что Mightee One нашли своего исполнителя.       Этим же вечером Юнчин закуривает сигарету на балконе своей квартиры и улыбается, глядя на ночное небо. Она еще не знает, что Чиун откроет перед ней не только дорогу к славе, но и дверцу ее золотой клетки.       Сейчас Юнчин выдыхает дым в воздух и предвкушает работу с Чиуном, даже не подозревая, к чему все это приведет.       Любое действие имеет последствия, Ли Юнчин. И ты узнаешь это на собственной шкуре.