Пропасть

      Рэй не может спать. Не может есть. Он не может поверить в то, что видели его глаза несколько часов назад. Рэй видел его – теплого и живого, целого и невредимого. Он стоял, как будто ничего этого не было. Как будто все должны были догадаться, что он не умирал. Как будто это все ничего не значило. Всего несколько часов назад, Рэй отвесил ему пощечину, а после чувствовал, как горячие соленые слезы впитывались в его одежду, как безграничное счастье наполняет его самого изнутри.       Рэй видел, как сияет от радости Эмма и остальные ребята от встречи с ним. Ведь они уже и не надеялись, не рассчитывали, запрещали себе даже мечтать.       Рэй тоже запрещал себе многое. Думать о его уходе после побега, чувствовать весь этот комок слипшихся в одну колкую массу эмоций, плакать, говорить о своих переживаниях. Он не мог позволить себе такую роскошь, когда уровень ответственности столь высок, когда ты в ответе за кучку маленьких жизней, когда в любой момент ты можешь сам распрощаться с жизнью.       И вот теперь, смотря как в полуразрушенном древнем храме спит его семья, которую он так безгранично любит - он не может спать. Он больше не может, не может больше сдерживать эту бурю эмоций. Рэй зол. Он хочет разбить первое, что попадется ему под руку, реветь навзрыд, хочет упасть на колени, кричать и взвыть как раненое животное.       Рэй хочет, чтобы он его выслушал. Чтобы он его понял.       Рэй стоит и смотрит, как спят ребята. Оберегает их сон.

***

      На смотровой башне восхитительные рассветы. Еще буквально час-полтора, и все небо озарят оранжево-розовые лучи. Они мягко обнимут темноволосого мальчика, встречающего новый день, и заберут все переживания. Эти лучи подарят надежду. Все еще может хорошо закончиться. Он обязательно расскажет ему. Если выживет.       Так Рэй думал, пока внизу не показалась беловолосая макушка. Тревога зашевелилась в животе Рэя, она хочет выползти наружу, но ей нельзя. Он поднял голову и посмотрел Рэю в лицо. Такие холодные голубые глаза.       Через несколько минут эти глаза пристально смотрели на Рэя уже на башне. Он выглядит уставшим, измученным, отстраненным, но Рэй не обращает внимания. Ему нужно знать. - Почему ты не дал знать, что ты жив? У тебя были координаты. Ты не искал нас. - Почему ты хотел сжечь себя?       Это похоже на перестрелку. Выстрел в грудь, рядом с сердцем. Рэй и без того на грани, еще один шаг – и падение в пропасть неизбежно. В этой пропасти его сожрут его мысли и чувства. Он не выдержит. Это больно. - Так было правильно. Я хотел спасти ребят…, - Рэй сползал по шершавой стенке в надежде раствориться на холодном полу башни. - Ты хотел их бросить! Ты хотел сдаться! Ты был им нужен, а ты!? А если бы я не узнал? - холодные голубые глаза осуждающе смотрели на черноволосого мальчика. Колючий, громкий и злой. - Ты бросил меня там, - прошептал Рэй. – Норман, мне было плохо. Мне все еще плохо.       Вот и пропасть.       Рэй не понимал, откуда в нем столько слез. Они должны были закончиться еще в библиотеке после ухода Нормана. Сидя на бетонной плите, Рэй обхватывал свои ноги. Он чувствовал, что все его тело содрогается, каждая его клеточка трясется и хочет, чтобы это закончилось. Солнце теплыми лучами гладило Рэя по затылку, но это не приносило успокоения. Это была граница, которую он перешагнул.       Мягкая прохладная ладонь вытирала его слезы. Теплое тело нависло над ним, оно обволакивало, прижимало к себе. Надрывистый взволнованный голос требовал что-то. - Рэй, пожалуйста, успокойся. Пожалуйста, Рэй! Я здесь! Мы все еще живы.       Рэй не мог. Он не успокаивался, пока солнечные лучи не залили все небо над их головами. Пока у него не закончились силы. Пока его голова не упала на грудь самого дорого для него человека. Пока он всем телом не почувствовал, что Норман жив. Пока он со дна пропасти не увидел протянутую руку. - Прости меня, Рэй. - Спасибо, что помог выбраться.