Вернёмся к ужину

Сайтама никогда не жил богато, да и не сильно стремился к подобным изыскам: ему хватало съёмной квартирки на самой окраине и крохотной лодки, что габаритами походила на обеденный стол и, по секрету, нередко использовалась именно с этой целью. Монстров в Подземноморье было полно, и Сайтама промышлял охотой на них, да только не докладывал об этом Адмиралтейству, и никто не знал о его великих подвигах, в которых он выносил с одного удара и мегалопсов, и случайно приблудившиеся Горы, и пиратские корабли, и всё остальное, что неудачно подворачивалось в пути. Кораблик был настолько жалок и хрупок, что не выдержал бы ни единого столкновения даже с летучей мышью, и если Сайтама не планировал героически пойти ко дну, то должен был беречь судно как зеницу ока. Этим он и занимался в свободное от ничегонеделания время. К великой силе, как и умению экономить буквально на чём угодно, Сайтама пришёл не сразу. Поначалу были ужас и боль, панический страх затонуть прямо в паре метров от берега, азарт от встречи с новыми монстрами и раздосадованные возгласы в торговых лавках, но вскоре всё это ушло — монстры погибали мгновенно, цены на всё были заучены, а лодку можно было таскать на себе до самой дешёвой верфи, что делала скидку из-за своего абсолютно неудачного расположения вдалеке от любой воды. К счастью, они не задавали вопросов человеку, что буквально нёс кораблик на себе — эту посудину мог поднять целый ряд капитанов, заступивших на службу Адмиралтейства. Так бы и жил Сайтама тихо и спокойно, не повстречай он дрейфующие обломки корабля в море, кишащем чудищами, и не различи в обломках что-то живое, что монстром не являлось. Изначально Сайтама оказался привлечён яркими всполохами огня, что совсем уж нехарактерны для местной живности или сигнальных ракет, и только вблизи разглядел в тусклом свете собственного фонаря да ярко вспыхнувшем пламени… Кого-то отчаянно сражавшегося за жизнь с изувеченной акулой. Пристукнув монстра одним ударом, Сайтама чисто из интереса вытянул то, что акула держала в зубах, и этим чем-то оказался… Человеком вот так сходу его назвать было трудно, но он определённо его напоминал головой. Остальным туловищем — весьма отдалённо. Голова смотрела восторженно и неверяще, и спешно назвалась Геносом, глупо открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Сайтама всё ещё держал его на вытянутых руках над водной гладью, с сожалением провожая взглядом акулье мясо, что пошло ко дну, но даже не догадываясь поставить улов на палубу и подцепить акулий труп на крюк. В себя он пришёл только когда голова слишком громко спросила его собственное имя, а труп окончательно скрылся в тёмных водах. — Сайтама я, — буркнул капитан и всё же водрузил улов на палубу. Места развернуться им двоим тут бы едва хватило, и Генос послушно замер, как полифемский голем. — Разрешите быть вашим учеником, Капитан Сайтама! — не шевелясь, но с жаром отрапортовал он. — А, конечно… — пожал Сайтама плечами, особо не вдумываясь и всё ещё разглядывая спокойные воды со следами крови. — Так, нет, погоди, ты серьёзно? Тут места нет вообще, найди себе другой корабль, да и чему я тебя учить буду-то?! Сайтама, конечно, не гневался на самом деле, хоть и выкрикнул эту фразу громче положенного, да так, что Геносу сдуло волосы назад да так и зафиксировало. Самопровозглашённый ученик был в полнейшем восторге от подобной демонстрации силы без применения рук, и даже вспыхнул тёплым светом, немного разгоняя мрак на палубе. Носовой фонарь опять барахлил, учуяв скорую кончину запасов топлива, и решил пожертвовать собой для экономии. Использовать Геноса в качестве фонаря… Показалось даже соблазнительным на фоне необходимости добраться до порта. Да и не выбрасывать же его теперь в море, раз сам спас и на палубу затащил, верно? Сайтама вообще не любил что-то выбрасывать, и от забивания трюма всякой всячиной его ограждало лишь то, что трюма по сути не было, и класть в него что-то было некуда. — Ваша сила не знает границ! — Генос всё восторженнее светился, разгоняя мрак. Долго думать Сайтама не любил ещё больше, чем что-то выбрасывать, а потому махнул рукой, непроизвольно создав волну за бортом, и пошёл рулить к порту. Не хватало ещё без топлива остаться и ко дну пойти, плавать в здешних водах и буксировать на себе корабль — то ещё удовольствие. Генос действительно напоминал полифемского голема своими покорностью, безропотным послушанием и умением не бросаться в поле зрения даже в ограниченном пространстве. В то же время он вообще на них не походил, потому что был до безобразия болтливым и самодеятельным — пока они пытались доплыть хоть куда-то, полагаясь на смутные навигационные навыки Сайтамы, Генос успел отдраить всю лодку и приготовить обед. Сам он от еды отказался, заявив, что может обходиться топливом, но Сайтама грозно нахмурил брови, потому что припасы доставал бесплатно из моря, а топливо редко плавало мимо, и Генос послушно разделил трапезу с ним. Ближайшим портом, как ни странно, оказался родной город, и в пути до него Сайтама успел прослушать всю историю жизни Геноса до того, как он стал… Кем-то. К моменту, когда в рассказе начали фигурировать действительно важные детали о Геносе и его жизни, уши Сайтамы уже свернулись в трубочку и информацию в голову пускать не хотели. Не так страшно было море, как его не в меру болтливый попутчик, которого он мечтал ссадить с корабля и отправить бороздить моря на таком расстоянии, чтобы Сайтама никогда его больше не слышал. Впрочем, вместе с окончанием рассказа и наступившей тишиной раздражение схлынуло, и капитан своего скромного судна подумал, что иметь кого-то на палубе не так плохо. Можно, например, поставить его рулить, когда очень уж приспичит по естественным потребностям организма. Да и вообще, может, послать его самого на этом кораблике по делам и в это время отлежаться дома, не веря, что под ногами земля, а не пара досок и неизведанные глубины. То, что посылать Геноса с таким хрупким кораблём никуда нельзя, Сайтама выяснил уже у самого порта, когда им встретился мегалопс, а ученик пальнул по нему мощным огневым зарядом, да так, что по инерции корабль пошёл задним ходом, игнорируя направление, заданное двигателем. Почесав лысую голову, тем самым очищая её от копоти и соли, Сайтама цыкнул языком: часть лодки тоже обуглилась. Генос виновато потупил взгляд, держа остатки крабоподобного существа за ножку, что вскоре отломилась, будучи спалённой в угли. — Не жги еду. И корабль чинить тебе, — ограничился в напутствиях Сайтама. Он опасался, что его собственная многословность выльется в поток отменной брани, которую нерадивый Генос заслужил, но не должен был слушать. Он, кажется, для таких слов был слишком уж юн. В порту, впрочем, их совместное пребывание не закончилось, и Генос напросился пожить у Сайтамы, клятвенно заверив, что в доме никакого огня — только уборка и готовка, если последнее учитель разрешит после оплошности. Но повёлся Сайтама на обещание платить арендную плату, а остальное его не волновало. Раз уж они смогли находиться вдвоём на той старой посудине, то и в квартирку втиснутся. Тем более, что новое жильё находилось настолько далеко от жилых кварталов, что Сайтама даже не знал, у кого его арендует и арендует ли — он просто занял пустую квартиру и исправно откладывал деньги. Впрочем, те быстро конвертировались в топливо для корабля. Генос оказался умницей — он как губка впитывал азы успешной торговли на местном рынке, все ошибки оплачивая из своего кармана, и научился ограничивать свою речь разумным количеством слов, от которого мозг не грозился эвакуироваться в связи с сигналом опасности. Генос же удивлённо отметил, что думал, будто его учитель много путешествовал к поверхности и оттого облысел (за что сам чуть не лишился шевелюры от оскорблённого вопля в лицо), и рассказал про Адмиралтейство, которое меняет сомнительные отчёты на топливо и деньги для тех, кто у них зарегистрирован. Подумав немного, Сайтама согласился на этот лёгкий заработок — отчёты Генос обещал писать сам. Выяснилось, что до слов на бумаге он ещё более охочий, чем до устной речи. Помимо отчётов Генос записывал… Буквально всё, и его дневники чуть не приняли за запрещённую во всём Подземноморье любовную литературу, провозимую контрабандой. После нескольких выходов в море, чуть не закончившихся потерей и корабля, и ужасно неаккуратного по отношению к своему телу Геноса, Сайтама скрепя сердце признал, что ему необходим новый корабль, где будет не одна каюта на двоих, а хотя бы две. Нанимать матросов он не собирался — толку от них меньше, чем проблем, а всю работу можно свалить на Геноса, раз тот не против и сам умоляет позволить ему себя проявить каким-то более безопасным для капитанского имущества способом. Когда Сайтама чётко вознамерился накопить деньжат, Генос поведал ему о торговле с более дальними островами и в обозримом будущем поверхностью, и даже привёл таблицу цен и предполагаемые маршруты, даром что точного расположения некоторых островов не знал. Как выяснилось, до их встречи Генос много путешествовал в поисках убийцы своей семьи, разбирался с пиратскими кораблями и походя убивал монстров, периодически становясь их жертвой. У него даже был замечательный знакомый механик, живший на отшибе, к которому Генос бегал на починку, если мог, полз, если был в состоянии, и доставлялся почтой, если мог продиктовать адрес и наклеить себе на лоб марку. Адрес этого чудесного дядьки Сайтама даже записал сам, чтобы знать, куда отправлять ученика, когда понадобится. Никаких «если» в его голове не было — он точно знал, что понадобится. Чем больше, пускай и дозированно, Генос вещал о торговле и том, что котируется в разных портах под неё приспособленных, тем зеленее становилось лицо Сайтамы — тот прикидывал упущенную выгоду от всех монстров, заваленных им в ближайших окрестностях. Утешало то, что его корабль в принципе не был предназначен под эти цели (в верфи это даже не считали кораблём, так, плавучей мебелью), и стимул купить кораблик побольше рос. Вот он — долгожданный азарт! На его любимой трухлявой лодке в такие дали не добраться, даже если Сайтама побежит по воде, неся её на руках. Да и к ужину вернуться капитан так не успеет, а это у него святое, даже если тот ещё болтается в море и не знает о том, что он — ужин. Когда они вдвоём выкупали свой первый нормальный корабль, Генос почтительно хлопал в ладоши, раздобыв откуда-то ленточку для последующего торжественного перерезания. Ученик настаивал на соблюдении неких морских традиций, абсолютно Сайтаме незнакомых, и капитан выполнял указания просто чтобы от него отстали. Всё равно барахло для правильного спуска на воду было закуплено Геносом из личных средств, которые он бог весть где хранил и неизвестно откуда брал. Теперь, когда трюм можно было забить адекватным запасом топлива, Сайтама мучительно разбирался в навигационных картах, но вскоре и это назначил обязанностью Геноса, да тот и рад. Всё, что было на корабле, находилось в зоне ответственности ученика, и в какой-то момент капитан начал проситься хотя бы приготовить еду или отдраить палубу — ему было нестерпимо скучно в тёмном море и даже немного стыдно за своё обычно желанное безделье. Драка за готовку внесла разнообразие, чуть не разнесла их новый корабль и помогла утвердить график выполнения обязанностей. Монстры в дальних водах были сильнее, но всё равно отлетали с одного удара. Всё, что оставалось Сайтаме, чтобы не свихнуться от скуки и невозможности реализовать себя как-то ещё, так это учиться бить так, чтобы ценный ресурс падал на палубу, а не дно. С этим всё ещё были проблемы, а нырять в воду не хотелось. Генос, впрочем, был готов хоть на дно пойти, но именно что пешком, потому что плавучестью не отличался вовсе и чуть что — камнем устремлялся к глубинам, если вовремя не закинуть сеть. После нескольких сеансов рыбалки в поисках ученика, Сайтама категорически запретил тому покидать корабль без чётко спланированной возможности самовозвращения, но и это не помогло — периодически монстры стаскивали Геноса в воду, ведясь на него, как на огромную блесну. Генос бодрствовал почти всё время, словно боялся спать или не мог, и Сайтама уже привык, что они всегда находятся вместе — ученик шебуршит где-то подле него, занятый своими делами, а Сайтама глазеет на горизонт. Впрочем, там даже горизонта не было, и глазел Сайтама по большей части во тьму, из которой что-то изредка вырывал носовой фонарь. Пару раз их пытался напугать огромный глаз, но Сайтама поставил ему такой же огромный фингал, и больше глаз им не являлся. С тех пор Геноса можно было застать спящим с благодарной улыбкой — видимо, его нервировало присутствие чего-то огромного под кораблём, а теперь он мог расслабиться и заснуть, привалившись спиной к двигателю. Сайтама его по гулу нашёл — ученик вибрировал в такт, издавая странный скрежет. Поразмыслив об этом немного, капитан признал, что звук его не раздражает, и тихонько прикрыл дверь, оставив Геноса досыпать упущенное ранее. Наконец-то можно было что-то поделать на корабле без внимательного взгляда! Но не придумав, что именно, Сайтама снова предался безделью в компании судового журнала. В порту, где капитаны выглядели буквально как угодно, да ещё и старались прятаться во тьме, Сайтаму слишком хорошо было видно из-за блестящей в свете фонарей лысины, и люди слишком уж часто оставляли по этому поводу неуместные комментарии, заставляющие Сайтаму скрипеть зубами, а Геноса вспыхивать в готовности сжечь всех к чёртовой матери. К счастью обходилось без эксцессов, и несмотря на блеск и сияние обоих, им удавалось не отсвечивать, тихонько приторговывая извлечёнными из убитых монстров ценностями. Такими темпами и на корабль получше накопить можно, и даже жильё купить! Мысль о последнем заставила Сайтаму немного порозоветь лицом — он рассматривал покупку как совместную с учеником собственность, и это было, ну… Несколько неловко. В море, конечно, почти не осталось места предрассудкам, и кто-то умудрялся заводить романы с говорящими и не очень кальмарами, но Сайтама не был из их числа. Да и с Геносом у них романа тоже не было. Вроде бы… Надо будет ему прочитать, что тот старательно в дневники вписывает, раз их упорно подозревают в несанкционированном провозе любовной литературы, а один даже попытались отцензурить. Да и Адмиралтейство странно косится после сдачи отчётов, будто там диковинные сказки с абсолютно фривольными иллюстрациями. Главным правилом, которое провозгласил капитан для своего корабля, было возвращение к ужину. На суше Сайтама всё равно оставался капитаном, с чем Генос не спорил ни секунды и всегда как штык был подле него в назначенное время. Последнее Генос чувствовал интуитивно благодаря доскональному изучению привычек Сайтамы от задумчивого разглядывания отсутствующего горизонта до того, как тот ловит монстров к ужину. Свежие продукты — залог того, что блюдо в худшем случае окажется невкусным, а не испорченным напрочь, после чего капитанской каютой временно станет гальюн, как бывало в начале мореплавательной карьеры. Словом, ужин Сайтама очень уважал, как и стряпню Геноса, и в его исполнении готов был есть даже невзрачных и откровенно гадких медуз, главное, что с учеником вместе. Как говорится, и в горе, и в радости, а соли полно море. На самом деле в море довольно спокойно, когда личный пароход больше не смахивает на столик в ресторане на двоих, за который с парой своей едва помещаешься и пихаешься коленями и локтями. Монстров Сайтама не боялся совсем в отличие от цен на топливо в некоторых портах — вот уж от чего шевелились волосы там, где их больше не было. Чистоту Генос поддерживал с удовольствием, готовил вкусно, светской беседой развлекал даже когда его об этом не просили (или просили этого не делать), светился уютным ночником и почти перекочевал в капитанскую каюту под предлогом круглосуточного наблюдения за своим наставником, в дневниках нередко именуемым «предметом обожания». Сайтама с тихой рутиной смирился, раз не суждено ему встретить кого-то сильнее и ощутить азарт битвы за жизнь, и планировал, куда они поплывут торговать теперь. В планах маячила даже поверхность — Генос говорил, что там яркое солнце, убийственное для всех подземцев, но что может убить Сайтаму или хотя бы ранить? Лучи — единственное, чему оставалось бросить вызов, а потом и на пенсию можно. Купят они себе домик, засядут в нём, да и… В общем-то мало чем отличается фантазия от реальной жизни на пароходе. А убивать монстров с одного удара даже хорошо — стабильный доход, минимум энергозатрат, а как найдут загадочную Машину Разрушения, о которой Генос продолжал твердить как заведённый, так и её можно будет с одного щелка вынести. Если повезёт — с двух, а может и с трёх! Мечты-мечты… Генос наблюдал за капитаном с улыбкой, словно читая мысли об их тихом спокойном будущем. Они стояли на палубе и смотрели на огромную и устрашающую Машину Рассвета, когда Сайтама якобы случайно приобнял его за плечо, забавно краснея в цвет свечению. Генос на это ничего не сказал и придвинулся ближе, будто бы принимая оптимальную для объятий форму. Генос действительно оказался умницей. — Люблю вас, Капитан, — объявил он после, растянув искусственные губы в подобии счастливой улыбки. Единственное, чего Генос так и не понял — грохотал тогда на всю округу он, сердце Сайтамы, или же это Машина Рассвета всеми силами пыталась их прогнать целоваться в более укромное место. К ужину будут там — рыбка уже на крючке.