король

Сион смотрит на Снежного короля из подлобья, выдыхая горячий воздух на замерзшие пальцы. Вообще, Дончжу не должен был находиться в этом замке изо льда. Вместо него хотели отдать королю его тринадцатилетнюю сестренку, но даже после побоев от сельчан Сион не сдался и побежал спасать девочку. И в итоге вымолил короля забрать себя, а не сестренку. Парень думал, что король живет где-то на вершинах гор, где снег и холод. Но его замок был глубоко в заснеженном лесу, куда обычному человеку не пробраться сквозь глыбы льда, которые были как стены. Король иногда поглядывал на парня и его сердце болезненно сжималось в тиски. Весь вид Дончжу напоминал королю о его первой любви. **** Давным давно Сохо был опьянен запретной любовью. В мальчика с которым дружил, жил по соседству и был как старшим братом. Ли был очаровательным, с постоянной улыбкой на лице, милым, и любителем подурачиться и пошалить. К примеру, украсть что-то у продавцов, а потом убегать сломя голову, чтобы не получить наказание. Влюбенное сердце пылало, грело, стучало быстро от любого случайного прикосновения к другу. Однажды он не сдержался. Это случилось, когда ему было лет семнадцать. За все годы терпения любовь умоляла выпустить её наружу. Его друг был прекраснее всех принцесс и принцев. Сохо отпустил. Прижался к губам своего друга долгожданным поцелуем, придерживая за шею и талию. На удивление его не оттолкнули. Друг сам притягивал к себе сильнее и сильнее, чуть не порвав старые отцовские лохмотья своими сильными руками. Это был первый их поцелуй, со вкусом летнего ночного дождя, который сделал Сохо самым счастливым на планете. Второй и последний случился, когда об их любви узнал король. Приказал стражам связать их руки к деревянным столбам в нескольких метрах друг от друга и закидать камнями. Сохо умолял не трогать его друга, что тот не виноват, чтобы отпустили и помиловали. Но ни один из присутствующих не понимал их чувств. Грешные, гнилые, одержимые! Какие только глупости люди кричали им и смотрели с нескрываемой ненавистью. Ли отчаянно пытался вырваться, когда люди стали кидать камни в его друга. Его заставили смотреть на то, как его того убивают, как его возлюбленный умирает. Юноша истекает кровью, покрывается ссадинами, ранами, ломаются его ребра, но он попросту не мог укрыться, неся наказание. Никто не обращал внимания на изменившуюся погоду, на то как резко заморосило. Все были заняты поисками камней побольше и прицеливанием, что бы точно попасть в несчастного паренька. - Гонхак! - сквозь слёзы вскрикивает Сохо, освободив содранные в кровь руки и бежит к своему парню, закрывает его собой. Тяжелая окровавленная голова друга ложится на его плечо. Сохо поспешно освобождает его, ловя отяжелевшее тело. Гонхак медленно терял сознание, хотя так отчаянно пытался держаться. Он умирал. Тело Ли сковал дикий ужас, страх, паника и обида. Внутри него всё медленно замерзало, а пламя затухало. Вокруг слышались злые и радостные усмешки простолюдин и страж. Сохо оглянулся, заглядывая в глаза находящимся на площади. Найдя в себе силы, парень стал просить помощи, судорожно стирая со своих щек слезы. Но лишь больше разочаровался в людях, наткнувшись на их ненависть и отвращение, а ведь только недавно они улыбались ему. Горячая ладонь Кима потянулась к его щеке, привлекая внимание. Сохо заглянул в печальные глаза друга. Гонхак невесомо коснулся пальцами его губ. Из глаз Ли вырвался новый поток слёз. Сердце разрывалось, билось в бешеном ритме. Сохо казалось, что в него вонзаются тысячи острых льдинок. В спешке стерев слезы, к всеобщему возмущению, он склонился над своим другом. Сохо знал, что это последний раз, когда он целует его. Такого горячего, любимого и родного парня. Ветер усиливался, выл как израненное сердце Ли. Хлопья снега стали опадать на землю, на удивленных людей, на холодеющее лицо Гонхака. Сердце друга сделало свой последний, еле ощутимый удар и остановилось, заставив Сохо завыть как волк. Ветер словно поддерживая, усилился, зашумели ветви деревьев. - Убийцы! - закричал Сохо, пряча лицо в ледяных ладонях. Запуганные люди давно сорвались с мест, в попытках безуспешно спрятаться. Ли посмотрел на свои ладони, которые стали покрываться тоненьким слоем снега, черные волосы медленно белели от корней к кончикам, а зрачки, раньше имевшие древесный цвет, стали темно голубыми словно замерзшее озеро. Парень дернулся, когда увидел творившийся вокруг хаос. Сохо не осознавал, что это все он творит и взял уже холодеющее тело парня за руки, чтобы спрятать от бури, но они тут же покрылись льдом, медленно распространяясь дальше. Сохо испугано отпрыгнул назад. Под его ногами появился тонкий лед. - Это всё из-за него! - крикнул кто-то из простолюдин. Люди быстро образовали круг, в центре которого был Ли и направили ржавые вилы на него. Былой гнев вернулся в двойном размере, а страх остался на втором плане. Из-за этих людей он лишился своей любви. Ветер, что успел успокоиться, пока парень был отвлечен от эмоций на пару минут, успел утихнуть, но тут же усилился. Сохо чувствовал, что его лёгкие наполнились чем-то холодным. Он выдохнул и со рта вышли огромные клубы снежного тумана, стремительно распространяющиеся вокруг. Пока люди пребывали в шоке от этого, Сохо успел исчезнуть, пообещав ещё вернуться и поквитаться... **** Губы Дончжу были потресканы от ударов, с засохшей кровью, на щеках множество царапин, костяшки рук тоже изранены, а в глазах страх. Страх смерти. Так же смотрел и Гонхак в последние мгновения жизни. Сохо сжал кулаки, зажмурив глаза, потом громко произнес: - Я не собираюсь тебя убивать. Хватит так смотреть на меня! Я не убийца! Сион вздрогнул и опустил взгляд на стол. - Тогда... где остальные? - осмелился спросить парень, облизнув губы, которые пульсировали от боли и припухли - Ты забираешь каждый месяц по одному парню или девушке. Уже третий год. Где они, если ты их не убиваешь? - Во-первых, забираю я их не по своей воле. Вы надеетесь, что красивый парень или девушка смогут успокоить мой гнев и я не заморожу всё ваше жалкое королевство, не уничтожу ваш урожай... глупцы. - Сохо сжал кулаки. Особого желания разбираться и объясняться Ли не хотел вообще. - Там, - Дончжу поднял взгляд и посмотрел куда указывала рука Сохо - иди. С трудом встав на окоченевшие ноги, парень, иногда оглядываясь, пошаркал в нужную сторону, тихо постанывая от болей в теле. Огромная ледяная дверь со снежными узорами отворилась перед ним. По телу прошелся легкий теплый ветерок, на лицо падали лучи солнца, а до ушей доносились звуки радостных людей. Большая территория была избавлена от елей и была похоже на поляну. Половина вспахана и на ней что-то уже росло, на другой половине были домики из дерева на одного человека. Сион в каждом из находящихся на поляне узнавал знакомых. Заметив своих старых друзей, которого отдали ещё год назад, парнишка поспешил к ним, постепенно преодолевая скользкие ступеньки одну за одной. - Гонхи! Енджо! - Позвал он охрипшим от холода голосом. Парни обернулись на крик и узнав юношу подбежали к другу, обнимая с двух сторон. Они тут же закидали его вопросами: как он? Кто его искалечил? Как королевство? Что там происходит? Переполненный эмоциями Сион сначала не мог прийти в себя, потом стал не торопясь рассказывать. Говорить было сложно из-за опухших губ, но ответил на все интересующие их вопросы. Что в королевстве дела обстоят плохо, люди голодают, ходят как бешеные собаки и вообще живут в ужасном страхе. - Ты наверно голоден, пойдём, - Енджо по доброму улыбнулся и повел в их с Гонхи домик. Они напоили его и накормили всем что имелось. - Давно я так не был сыт, - честно признается младший и вдруг резко начинает плакать. Изнутри его разрывали эмоции и чувства. Он был рад встрече с друзьями и знакомыми, сильно переживал за свою маму и сестренку. Они там голодают и скорее всего считают его уже умершим. Друзья успокаивают его, пока Дончжу захлебывался в слезах и, наконец, успокоившись засыпает. Просыпается он к позднему вечеру. Снаружи доносились голоса, треск костра и запах жареного мяса. Переодевшись в чистую одежду, которую так любезно оставил кто-то из друзей, он выходит к остальным. Все сидели большим кругом на бревнах перед костром, над которым дожаривалось что-то большое. И по виду очень вкусное. Невольно у Дончжу скопилась слюна во рту. - Ты вовремя! - улыбнулся Енджо, подзывая к себе - Как себя чувствуешь? - Неплохо, наверное, - пожал Сон плечами. - Сейчас станет лучше! - воскликнул Гонхи, начав разрезать мясо. Когда они доедают свои порции, к Дончжу подходит маленькая девочка с тарелкой мяса и овощами. - Надо отнести это дяде Сохо, - она широко улыбнулась. - Кому? - не понял Дончжу, взяв тарелку. Она нахмурилась. - Дяде Сохо! - её маленький пальчик тыкнул в сторону ледяного замка. Она была недовольна заторможенностью Дончжу. - Снежному королю? Почему я? - Твоя очередь в этом месяце. В следующем будет кто-то другой, - она мило улыбнулась и попрыгала к своей маме. Напрягшись всем телом Сон от безысходности поплелся к замку. На ступеньках он пару раз скользит, но поднимается дальше. Двери открываются сами, чему парень удивляется ещё раз. Холод быстро окутывает его тело и лёгкий снежный ветерок подталкивает идти дальше. Там где находился король. Добравшись благодаря ветерку, невольно Сон замирает и внимательно рассматривает его. Белые волосы, голубые глаза, бледная кожа и бледно-розовые губы, белоснежные штаны и рубашка с кристаллами льда на широких плечах, которые слегка поблескивали и выглядели как драгоценные камни. Он выглядел как ангел. Уставший и измученный тяготами ангел. Сохо напомнил ему отца. Тот в последние годы жизни выглядел таким же измученным и в итоге не выдержав скинулся в обрыв, даже не подумав о своей семье. Вдруг Сохо, учуявший запах мяса, протягивает руку в сторону парня. Холодный ветер бьет Дончжу по спине и он быстро реагирует, и отдаёт тарелку, опустив голову вниз, смотря на свои ноги и не замечает, что Ли немного задержал свой взгляд на его раненной руке. - Сильно больно? - спрашивает Сохо. Дончжу смотрит на короля, не сразу понимая о чём он. Потом парень касается руки, на автомате облизывает губы и отвечает, что нет, не болит. Сохо кивает самому себе и принимается за свой ужин в полной тишине. За пять минут он быстро съедает всё до последнего. Стоящий недалеко Сон отмечает, что аппетит у того хороший. - Подойди, - приказывает Ли. Чжу подходит, чтобы забрать тарелку, думая что из-за этого его и позвали. Но Сохо посуду не отдаёт. Парень успевает отметить ещё и то, что она не покрылась льдом, а значит король умеет управлять своими силами - дай руку. Дончжу расширяет глаза в удивлении, но с осторожностью протягивает руку. Чужие ледяные пальцы касаются горячей кожи и у обоих словно разряд тока проходит по телу. Дончжу даже охает от такого. Хотя Сохо давно не касался людей и не чувствовал подобного тепла, держался он стойко. Он проводит указательным пальцем по глубоким царапинам охлаждая кожу. - Так легче? - интересуется он. Сон кивает и Хо тянет свои ладони к его лицу и губам, подавляя желание прижаться к горячему телу. В памяти вновь всплывает Гонхак. Дончжу прикрывает глаза на пару секунд, но этого хватает, чтобы ощутить всё в полной мере. Большой палец Ли медленно очерчивал линию губ, другая ладонь гладила щеку охлаждая, посылая по всему телу приятную дрожь. Не чувствовавший до этого подобных нежных прикосновений (даже от матери) Дончжу захотелось захныкать и умолять не прекращать прикосновения, не смотря на переохлаждение. Захотелось превратиться в ледяную статую и помереть на приятной ноте. Боль утихает и Сохо делает шаг назад. Сон резко открыл глаза и сглотнул. У него было такое чувство, что его подменили. Или подменили Сохо. Потому что, сейчас, он казался Дончжу слишком привлекательным и желанным. Это пугало хуже, чем возможность быть замороженным этим днем. - Ещё болит? - спросил Со, продолжая смотреть в окно. - Нет, - Дончжу качает головой, стряхивая непонятное наваждение - пойду, пожалуй, - он забирает пустую тарелку и выскальзывает из замка. Каждый день проходил одинаково. Его отправляли к Сохо с завтраком, с обедом и с ужином. Дончжу приходилось находится рядом в такие моменты и иногда поглядывать на короля, не замечая как всё больше и больше влюбляется в него. А ведь они толком и не разговаривали. Сон выпрашивал у друзей всякую информацию про Сохо и, вроде бы ничего такого не узнавал, но привязывался ещё больше. После ужина Ли всегда помогал избавляться от боли, не подозревая, что с каждым разом Сон становился более зависимым от прикосновений. И Дончжу этого совсем не отрицал, замечая за собой, что ждёт каждого раза, когда Сохо доест ужин. Но на этот раз Ли не торопился, стуча пальцами по дну тарелки. Раны Дончжу уже зажили и совсем не нуждались в обезболивании. Это понимали оба. У Сона осталось чуть меньше недели, чтобы суметь нормально поговорить с королем. Потом он принесет кого-то другого и двери замка для Дончжу будут закрыты на долгое время, а то и навсегда. Енджо рассказывал, что так происходило с каждым. Единственный для кого двери постоянно открыты это маленькая девочка, которую Сон видел в первый день. - Почему... почему ты не убил всех нас? - отважился спросить Дончжу. Его тихий голос прорезал тишину. - Я же сказал тебе, что не убийца. - Да, помню. Но всё же... Тебе ничего не стоит - взять и заморозить всех, но вместо этого даёшь шанс на хорошую жизнь. В смысле, пусть мы и заперты за льдами, но жить тут лучше. Намного лучше. - Я рад, что вам здесь нравится. - Лицо Сохо коснулась еле заметная улыбка. - В деревне ходили слухи о твоей жестокости, - Сон стал разглядывать знакомые узоры на стенах - и я боялся тебя. - А сейчас, нет? - Сохо устремил на парня взгляд ледяных глаз, в надежде услышать положительный ответ. Ему совсем не хотелось быть тем, кого бы боялись. По крайней мере не все эти люди, которых он забрал. - Не знаю. Но я чувствую себя в безопасности, - признался парень - Мы все это чувствуем. - Дончжу пожал плечами и медленно зашагал прочь. Сохо шире улыбнулся и зрачки его глаз потемнели до темно-синего оттенка. Когда Дончжу приносит ужин в последний раз, то понимает, что не может оставить все как есть. Он влюбился, да. И от мысли, что после того, как он выйдет из дворца с пустой посудой и больше не сможет видеться с Сохо, ему становится очень нехорошо. - С тобой все в порядке? - интересуется Ли, следя как Сон часто облизывает губы, отрывисто, нервно дышит и переминается с ноги на ногу. - Да, - врет младший, сдерживая слезы, рвущиеся наружу - То есть нет. Я... - он делает шаг вперед, кусая губы. - Тебе плохо? И Дончжу кивает много-много раз. Он чувствует себя малым ребенком. Он и представить не мог, что умеет такое чувствовать. - Где болит? - немного нервно спрашивает старший, подходя и сжимая его плечи. Младшему кажется, что он вот-вот лопнет от эмоций, которые уже через край. Его чутка трясет и Сохо беспокоится еще больше. - Не молчи же ты! - рявкает Ли, крепче сжимая чужие плечи. Дончжу делает глубокий вдох, хватается ладонями за плечи Сохо и быстро целует того в угол губ, после прижимаясь щекой к его шее и жмурится. И всем сразу становится все понятно. Ли, первые секунды, стоит как вкопанный. Но уже спустя мгновения его тело прошибает волной теплоты. В первую очередь из-за того, что его обнимают. Он осторожно обнимает младшего в ответ, успокаивающе поглаживая спину. - Я не могу... - тихо отвечает Сохо. Дончжу внимательно слушает - Не могу ответить тебе взаимностью, Дончжу. По крайней мере, не сейчас. - Сохо очень не хотелось делать больно младшему, но и врать не было смысла. Он все еще скучает по Гонхаку, чувство вины и жажда мести не дают ему покоя и будет несправедливо врать. Сон медленно отстраняется, вытирая слезы с щек, кивая. - Ты мне нравишься, Дончжу - искренне признается Хо - Ты единственный, кто бросился спасать члена своей семьи, единственный, кто обнял меня за все это время. Ты заставляешь меня испытывать эмоции. Но, боюсь, этого мало, чтобы ответить тебе взаимностью сейчас, понимаешь? Нужно больше времени. - Тогда... я снова признаюсь... позже. - Сон слабо улыбается и забрав посуду быстро уходит. Он не чувствует себя паршиво. Может, чуточку опустошенно, но в его сердце ярким пламенем светит надежда. Двери дворца не закроются для него и он сможет снова приходить, когда захочет (а это будет происходить часто), будет болтать много чуши и признаваться в любви много-много раз. И однажды Сохо признается сам, нежно обнимет, осторожно поцелует в щеку и улыбнется так ярко, как делал это раньше.