Сок и минералка

— Привет, Валь. Ты на работе ещё? Я тебя не отвлекаю? — Привет. Нет, как раз со стоянки выезжаю, совещание закончили наконец. Как ты, поспал хоть немного? — Да хер знает… вроде подремал чуток. На балконе постоял, в башке, походу, прояснилось — вот, тебе звякнуть решил. Сильно тебе там придурки твои мозг выносили? — Не сильнее, чем обычно. Ты смотри, осторожнее с балконом, чтобы тебя не продуло. — Да ладно, Валь, ты кондёр выключи и окошко открой. Теплынь! Как будто ещё август. — Всё равно, в твоём состоянии легко получить осложнения. — Валь, ну хватит уже, забей. Ты так дёргаешься, как будто я воспаление лёгких подхватил, а не простуду. — Если ты простуду так тяжело переносишь… — Да нормально я её переношу, блин! Ты сам советовал пару деньков в постели полежать, вот я работу и отменил. — Правильно. Лежи. Вот ещё что, Артём: ты сегодня ел что-нибудь? — Ну да… — «Ну» или «да»? — Ты специально, что ли, взялся меня доёбывать? …Блин. Прости. Валь. Меня от температуры колбасит чуток, я не совсем фильтрую, что говорю. — Я понимаю. Скажи всё-таки, что с едой. — Да неохота жрать, Валь, правда. Вот пить всё время тянет — я уже две литровых банки выхлебал. — Тогда лучше пить сок. Или минералку, она ещё и солевой баланс поддерживает. У тебя есть что-нибудь из этого? — Не, я закажу потом… вечерком. Когда меня так крыть перестанет. Щас чё-то даже на площадку выползать неохота. — …Совсем плохо, Тём? — Да нормально. — Говорить не тяжело? Может, тебе лучше сейчас попробовать ещё поспать? — Не, не, Валь, если тебе не влом, я б лучше ещё с тобой потрепался. Мне, походу, легчает немного, когда я с тобой говорю. — Понимаю. Это потому, что внимание рассеивается. — Ага. Или у тебя голос такой охуенный. Знаешь, мне с утра Питон звонил — я устал от него, сука, минут за десять. Может, это потому, что он про омежку свою в основном болтает, достал уже, олень. Блин, никогда бы не подумал, что нормальному вменяемому альфе может от гормонов так крышу рвать. Он, по-моему, вообще сейчас ни о чём думать не способен, кроме Ленки своей. — Тут нет ничего удивительного. Влюблённость меняет людей. — Ой, да какая нахер влюблённость, у неё, просто, небось, скоро эта хрень, которая у омежек бывает… ну, течка. Вот ему в нос и шибает. Вам, говорит, бетам, не понять. А нам, вообще-то, охуенно, мы от запахов с ума не сходим… апхчи! — Будь здоров. — Спасибо… бля, щас, погоди, платок найду… как же заебало, чешется в носу и не пройдёт никак… ну дык вот, бетам — охуенно. Кстати, я у тебя всё спросить хотел: альфам в армии вообще как, нормально? Вам, наверное, капают в нос что-то специальное, чтоб запахи притуплять? А то так свихнёшься на задании. — По-разному бывает. Кому-то наоборот чутьё нужно обострённое. — Ну да, типа, чтобы след взять. А если, блин, учуешь не то, что нужно, а омегу какую-нибудь? Это ж мозги нахер отшибёт. — Существуют ментальные практики, которые помогают сосредоточиться, обуздать инстинкты. Им обучают бойцов. — Охуенно. Типа, рядом с тобой течная омега, а тебе похуй? Валь, а научишь меня таким штукам? Я хочу. Ну то есть не в смысле запахов, а вообще, чтоб эмоции держать под контролем. Чтоб, типа, как джедай. Нет страстей — есть порядок! — Хм… — Ну чё ты? Думаешь, раз бета, то не потяну? А нихуя подобного. Меня в школе на физре всем альфам в пример ставили. Мне постараться не влом. — …Хорошо, Артём. Если хочешь, я покажу тебе некоторые приёмы, когда ты восстановишься. — Спасибо, Валь, от души. Эх, блин, мне бы сейчас эти приёмы не помешали… ай… сукаа… — Тём? Больно? — Не… ничего… щас, погоди секунду… щас… ух, отпустило, вроде. Не болит ничего, Валь, ты не думай, просто хуёво. — … — Валь. Я правду говорю. — Я тебе верю, Тём. Меня просто тревожит то, что я не с тобой и помочь тебе ничем не могу. — Ничего, я вернусь скоро. Ещё денька два — и вернусь. Ты извини, что я от тебя так резко свалил. Просто не хотел, чтоб ты заразился. — Как скажешь. — …Господи, Валь, какая же без тебя тоска, пиздец просто. Я скоро выть начну. — Если хочешь, я могу взять респиратор и приехать. — Чё?! Какой, нахуй, респиратор? Зачем?! — Чтобы не заразиться. Ты ведь этого опасаешься. — А. Ну да. Извини. Я подумал, что ты подумал, что я… Бля. Голова что-то нихера не варит. — Так приехать? Я могу и сок привезти, и фруктов каких-нибудь. Под дверь поставлю, если хочешь — тебе вообще со мной пересекаться не придётся. — Да не, не надо. Я скоро в норме буду, честно. А тебе отдыхать надо. — …Я по тебе тоже очень соскучился. — Валь, я… — Тёма. — …Не, мне точно от тебя легче становится. …Эх, блин, Валь, солнце какое, сейчас бы пройтись… Питон, небось, омежку свою выгуливает на набережной. Вот нахера он с ней связался? — А почему нет? — Ну, она ж… омега. Не человек, блин, а ходячая бомба какая-то. То у неё течка, то у неё слабость, то ещё какие-нибудь выкрутасы. А ты бегай вокруг неё. Чего смеёшься? — Мне кажется, Тём, ты не очень много общался с омегами. — Ну да, говорю же, с бетами кайфово. И делить с ними нечего, и трястись над ними не надо. А вообще… омег, конечно, жалко. Не то им все вокруг должны, не то они, наоборот, должны всем — улыбаться, краситься, быть няшными, рожать, бля… Не, если омега девка — ещё куда ни шло. Но если парень — вообще пиздец. — Почему? — Ну как почему? Получается, ты какой-то… ни туда и ни сюда. Вот живёшь ты, никого не трогаешь, работаешь, ну или в шараге какой-нибудь учишься, друзья у тебя, тачка, нравится тебе кто-нибудь… И тут — нате, сюрприз от организма, получите-распишитесь. Тебе надо всех разъёбывать, а ты, сука, валяешься на диване и скулишь, и всё, о чём можешь думать — чтобы тебя трахнули, вот прям щас. И никакая дрочка не спасает, надо ещё, и ещё, и чтоб тебя прям взяли, нагнули, и держали крепко. Тебе прогибаться хочется, понимаешь, Валь? А это ненормально. — Не знаю… не знаю, Тём. Ты об этом говоришь, как о слабости. — Ну естественно. А хули нет-то? — Безусловно, это состояние связано с определённой уязвимостью. С другой стороны, как ты справедливо заметил — альфа перед омегой в такой момент уязвим ничуть не менее. И уровень агрессии у него снижается — это обусловлено природой. — Природа, бля… Сука. Компы везде, айфоны, в космос летаем — а на деле, нахуй, такие же животные. — Ну, практически все базовые чувства и эмоции выросли из животных инстинктов, разве не так? Если отвлечься от животной составляющей, мне кажется, главное в этом состоянии — потребность в заботе, в комфорте, в поддержке. Это, в общем-то, просто желание любить и быть любимым, разве нет? И нет ничего постыдного в том, что оно проявляется вот так. — Да заебись. Три дня в лихорадке, и задницу всё время хочется подставить — это не стыдно, что ли? Не, можно таблетки лопать, конечно, но… — Таблетки должен врач назначать. Самому — нельзя, это опасно. — Да похуй. Мы ж сейчас про омег говорим, а не про меня. — Да. — …Валь. Слушай. А вот если б я тебе не говорил, что я бета. На кого я, по-твоему, похож? — Ты похож на моего Тёму. — Блин, я серьёзно. — И я серьёзно. Ты, наверное, такого знаешь: яркого, сильного, упрямого. Необыкновенного. — Нуу, я, вообще-то, всегда думал, что он упёртый долбоёб, который не умеет пользоваться мозгами по назначению. — Ну, и не без этого… иногда. — Валь! — И чего это мы так возмущаемся? — Пфф. Ничего. …Слушай, Валь, а ты уже у дома? — Нет, я ещё только на эстакаде. Пятница, чего ты хочешь. — Точно… Валь? — Да? — Я чё-то подумал насчёт сока. Или минералки. Если я правда очень хочу пить — почему я терпеть должен? Почему я, блядь, не имею права просто попить грёбаного сока? Заебали уже все эти правила. — …Ну, правила, я так понимаю, ты устанавливаешь себе сам. Так что здесь всё зависит от тебя. — А ты… если я тебя попрошу, ты приедешь ко мне? Привезёшь? — Приеду. Тебе какой сок взять? — Да похуй. Валь, я просто… ну ты же понял, да? Блядь, чё ж так стрёмно-то… — Я догадывался. Всё в порядке, Тём. Если ты передумаешь, я… — Да не передумаю. Блядь. Ты, наверное, внутри смеяться будешь, Валь? Типа, вон какой Тёмка был дерзкий-отвязный, а сейчас дрожит подо мной, стонет, и просит, и… — Чшш. Тихо-тихо, Тём, выдохни, и себя этими глупостями не мучай. Я буду думать о том, какой ты красивый, смелый, сильный. Как я рад, что ты мне доверяешь. Как мне хочется сделать тебе хорошо. — Ох… — Это сначала. А потом я, скорее всего, вообще ни о чём думать не смогу. — И я не смогу. — Так. Тём, я подъеду минут через сорок. Пока отключусь, а то мне трудно за дорогой следить. — Ого. А я думал, товарища полковника отвлечь от дел невозможно. — Язва ты, Тём. Скоро буду. — Жду, Валь. …Жду очень.