обнаженность

в их квартире аномально тепло среди зимы, и нет ничего удивительного: игорь батареи выкрутил на максимум. тепло настолько, что даже жарко, и теперь вечно мерзлявый жилин может спокойно курировать жилплощадь без одежды. вообще. особенно по утрам. в выходной день солнце заливает спальню, от чего становится почти душно. лица у обоих примятые и заспанные — двенадцатичасовой сон не проходит бесследно. жилин варит кофе в турке на двоих, всё ещё не удосуживаясь надеть на себя хоть что-то. дурная привычка, перенял от игоря. а игорь подходит сзади, и любуется перед тем, как навалиться: спина широкая, красивая, вся во вмятинах от простыней, ползущих как реки по карте мире. подходит ближе и наслаждается запахом. родной. целует каждую полосочку ласково — кожа тёплая, как будто тоже сонная. — Сер-р-ргей Ор-р-рестович. — Игор-р-рь Натальевич. они пожимают друг другу руки, как будто на заседании, не сдерживая, тем не менее, придурковатых улыбок. Такие уж у них традиции. их фразочки и шуточки. свои. в квартире настолько тепло и уютно, что кофе пьется просто так. никто даже и не подумал про то, что надо, скорее всего, почистить зубы или хотя бы расчесаться, не говоря уже о том, чтобы что-то на себя надеть. игорь был сугубо аристократических кровей, хотя по нему и не видно. читал стихи и прозу. играл на фортепьяно. по молодости даже пытался ходить на балет, но был выгнан за неподобающее поведение. ну и пусть. гайки всё равно интереснее. но самым важным из искусств для игоря являлось совершенно другое: искусство быть друг перед другом обнаженным не столько телом, сколько сердцами.