Бабочки в голове

***

- Шастун! Что ты творишь?! Я сидел на крыше гаража возле школы и курил. Обычно здесь никогда никого не бывает, но мне ведь по жизни везёт. — Ничего, Станислав Владимирович. Я быстро потушил сигарету и выбросил её куда-нибудь в кусты около гаража. — Слазь оттуда сейчас же! Школа за тебя отвечает! И я ещё молчу про курение, Шастун! Наш классный руководитель в принципе мужик не плохой, хоть и строгий. Но сейчас он может пожаловаться директору, так как второй раз уже палит за сигаретой. Я спрыгнул с гаража и подошёл к Станиславу. — Я вынужден рассказать директору, Антон. У нас был уговор, — недовольно пробурчал Стас Шеминов. — Кому вы вынуждены? Это же ваше личное право… — Шастун! Это ведь лично я увидел тебя 2 раза! А может другие учителя тоже видели, но такие добросовестные, раз ничего не сказали? И это я только про сигареты! Сколько раз ты уже срывал уроки? — Один я виноват? Конечно, легче же ученика обвинить, чем учителя, правда, Станислав Владимирович? — язвительно проговорил я. То, что я сказал, было правдой, ведь я всегда был прямолинейным и просто отвечал учителям всё, что думаю. — Антон, я всё сказал. Директор сам уже будет решать, звонить твоей маме или нет.

***

— Вот так меня и исключили, Серёж. Историка ещё не было, хотя прошло уже 10 минут урока, поэтому весь класс гудел от разговоров. — Боже, за такие мелочи?! — искренне удивился Серый. — Да, в нашей школе всем было известно, какой наш директор истерик. Он ведь реально психованный! — Старый псих, — засмеялся тот. — Да уж, — поддержал Серёгу я. После этого дверь кабинета резко открывается и сюда чуть-ли не влетает темноволосый мужчина, не намного старше меня. — Доброе утро, класс. Я немного проспал, извините, но ничего страшного, да? Класс в знак согласия что-то прогудел. Я так понимаю, это мой новый историк. Плюс хоть в том, что с виду он наверное не строгий, и симпатичный. — Пока повторите седьмой параграф, я буду отмечать отсутствующих. — Серёжа, как тебе вообще история? — шепотом спросил я, потому что ещё не знаю, что за учитель здесь. — Мне очень нравится, особенно от Арсения Сергеевича, он паинька, — так же шепотом отвечает мне тот, уткнувшись в учебник. — Понял. Скажи, пожалуйста, страницу. — Так, 7 параграф, 49 страница. Начал читать. Понял, что что-то про послевоенное время. Это единственное, что я понял. Закончил читать. — Такс, Антон Шастун — это кто? — спросил Арсений Сергеевич. — Антон Шастун — это я. — Новенький, значит, — исподлобья глянул на меня тот. — Угу. Медленно, по царски, разселся на кресле историк и повел: — Так, вижу большинство уже дочитали параграф. Хочу поспрашивать материал. Суркова, расскажи мне о том с какими трудностями столкнулись селяне по поводу развития хозяйства? — Из-за войны пострадали посевные площади, упала урожайнось и ухудшилась обработка земель, — быстро и уверенно проговорила Суркова, миловидная блондинка. — А ещё из-за того, что в деревни не поставлялась новая техника и власти не предпринимали никаких мер ради улучшения сельского хозяйства, это всё посприятствовало появлению голода. — Молодчина, очень развернутый ответ. Матвиенко, к тебе вопрос. Какие меры предпринимало правительство для улучшения качества жизни населения? — Ой… Да, сейчас… Для улучшения жизни провели, эээ, денежную реформу, цель которой было извлечь фальшивые деньги. Ещё восстанавливали жилья людей, — немного запинаясь, закончил парень. — Да, умница, Серёжа, — искренне похвалил Сергея Арсений Сергеевич. — А теперь Шастун. Хочется от тебя услышать ответ про Холодную войну. Расскажи мне дату, причину. — Я не знаю. Не интересовало, — честно ответил я. — В книге это всё есть, я задал прочесть, — холодно проговорил историк. — Но если мне не интересно и я не собираюсь связывать свою жизнь с чем-то «научно-историческим». — Хорошо, но попробуй назвать дату войны. — 5 марта, — наугад сказал я. — Да, с этим ты угадал, — я так удивился, когда он проговорил эти слова. — А год? — Вы, наверное, не понимаете, Арсений Сергеевич. Даже не пытайтесь мне это навязать, мне не нравится. — А тебе, я вижу, палец в рот не клади, откусишь? Это мой предмет, ты на моём уроке. И ты ведёшь себя очень неподобающе, — проговорил учитель, прищурив глаза. — А я что, соврал? В классе есть и другие ученики, я ведь сказал, что отвечать не собираюсь, — язвительно проговорил я. — Хорошо, я понял, — ледяным тоном ответил историк. Весь оставшийся урок он рассказывал всему классу про злосчастную Холодную войну, не обратив на меня ровно никакого внимания. Прозвенел звонок на перемену. — Домашнее задание: выписать, почему у Холодной войны именно такое название. Все свободны. Я начал собираться. — Э, Серёж, можно я с тобой…буду сидеть? — немного запинаясь, я спросил у него. — Конечно, Антон, правда, — искренне обрадовался тот. — Спасибо большое тебе, — решил поддержать я.

***

Остаток школьного дня прошёл нечем не примечательно. Последним уроком было ОБЖ, но учитель заболел, но отпускать нас, видимо, никто не собирался. Мы с Серёжей скучали, периодически о чём-то говорили. Я предложил сыграть в морской бой, но очень быстро надоело. — Привет, — послышался голос за моей спиной. — Я Ира. Там стояла очень симпатичная темноволосая девушка. Видно, что она была далеко не серой мышкой в классе. — Привет, Антон, — представился я. — Привет, Ир, — нудно сказал Серж. — Не скучаете? — Скучаем, — честно ответил Серёжа. — О, тогда давайте я позову Окси, что-то придумаем, если вы не против, — она указала на девушку, которая сидела вместе с ней. На уроке истории учителя называл её Суркова. — Зови, — радостно проговорил я. Ира жестом подозвала к себе Оксану. Она быстренько подошла. — Я Оксана, лучше Окси, — представилась она. — Антон. — Вот и познакомились, — сказал Серёжа. — чем займёмся? Ира предложила: — Давайте в Правду или действие? — Я не против, — поддержал её я — И я, — послышался голос Оксаны. — Ну что ж, я с вами тогда, — и Серёжа согласился. — Тогда я первая, — сказала Ира. — Антон, правда или действие? — Правда. — Почему ты перевёлся? — А, это не секрет, — Серёжа-то знает, о чём идёт речь. — Я курил возле школы, но меня спалил мой классный, и ещё были некоторые несостыковки на уроках, как сегодня например. А директор наш та ещё истеричка. — Ясно, выбирай кого-то. Решил выбрать Серёгу, я его лучше всех знаю. — Серёж, правда или действие? — Действие, — смело ответил он. — Ооо. Хорошо, — я решил пока очень лёгкие задания давать. — Покажи свою самую неудачную фотографию. — У меня в таких вся галерея, — засмеялся он. — Ладно, вот. Я увидел нелепую случайную фотографию, на которой видно, что Серёжа дико ржал. Все начали смеяться. Через некоторое время каких-либо оправданий и действий, очередь снова дошла до меня. Ира задала вопрос. — Действие, — решил выбрать я. — О, я давно думала, что тебе выбрать. Слушай, иди извинись перед Арсением Сергеевичем, — как-то даже коварно сказала Ира. — А за что мне извиняться? — недоумевавши, спросил я. — Не знаю, — Ира пожала плечами. — Как хочешь. Я дико не люблю извиняться, не важно, прав я или нет. Но это игра. — Ладно, он ещё в школе, — решил смириться я и спросил у ребят. — Должен быть, — с небольшими сомнениями сказала Окси. — Вы пойдёте со мной? — Да, — ответил Серёжа. Через некоторое время я подошёл к кабинету Арсения Сергеевича, и постучал.