Пишите "Правду"!

Разлепив глаза Алекс понял, что его крепкими, как клешня руками трясёт, до боли знакомый человек, при этом грубо крича прямо на ухо: — Просыпайтесь герр Люгнариш! Подъём ……! Так у вас в армии будят? Алекс начал пытаться отбиться от хама, но тот увидев, что подопечный очнулся, отпустил его. Мужчина протерев глаза и, потирая плечи, осмотрелся. Да, тот же гостиничный номер класса люкс, шторы раскрыты нараспашку, свет бьёт в лицо как лопата, в воздухе висит запах последнего, что осталось от Родины, а именно сигарет. «Надо бы бросить, » — подумал Люгнариш. Как вдруг посмотрел в глаза к будившему. Да это был он, его агент Андреас, или как Алекс на Букунский манер его называл — менеджер. Крепкий мужчина с интеллигентной внешностью, типичными для Верлины соломенными волосами и глубокими стеклянными голубыми глазами убийцы. — Ну доброе утро! — наконец проговорил Люгнариш, смотря на календарь, висевший на стене, на нём на чистом Букунском сообщалось, что сейчас Лето Джуль месяц. — Не доброе, — усмехнулся Андреас, наматывая на палец чулок, явно не принадлежащий к гардеробу начальника. Алекс быстро под одеялом натягивая исподнее, поинтересовался: — Зачем так грубо меня будить? — А потому, — ощетинился Андреас: — Потому что у Вас сегодня важный день! И нужно привести себя в порядок, и мой Вам совет, герр Алекс: хватит таскать в номер шалави- это плохо кончится для Вашего здоровья, я понимаю для Вас туманные Букунки в новинку, но мы, вроде, из Верлины в Альбион драпали не за этим… — Прости, ничего не могу поделать, сам знаешь, — улыбнулся Алекс и подтвердил: — Да приехали мы в Букунию не за этим, а за политическим убежищем… — Вот именно! Поэтому быстро шагом марш в ванну и чтобы через полчаса были вымыты, выбриты и пахли как роза! К нам придёт человек из правительства! — строго проговорил Андреас. Люгнариш с нежностью посмотрел на товарища, который помогал ему ещё на Родине и теперь они вдвоём в чужой стране: горе-писатель и его помощник. Но спорить не стал и, быстро натянув брюки, сиганул в ванную комнату. Завтрак у Букунцев был скудный, не то что на Родине, но Алекс уже привык к простой чашке чая, яйцу всмятку, бекону, овсянке и тостам. А ведь всё это было гордостью отеля. «Похоже чай с плантаций в Идрии, яйца не куриные, а павлиньи, а мясо буйволов с Кархелна!» — говаривал Люгнариш, усмехаясь. Но сегодня ему было не до острот. Быстро поев и одевшись, он причесал чёрные кудри и спустился в зал на первом этаже. Там за столиком его уже ждал мужчина, как будто с обложки модного журнала туманного Альбиона: в тройке с карманными часами, при трости и цилиндре. — Гутен морген! — улыбнулся Алекс, Андреас сидевший рядом, быстро перевёл. Но, поскольку присланный человек был явно ещё и образован, разговор пошёл на верлинском. — Герр Алекс, корона Букунии приняла Вашу персону в качестве политического беженца, — торжественно начал джентри и потом начал тираду про то, как ужасно на материке, как страшны Верлинские варвары и как трудно быть свободным либеральным человеком в Эделтихаусрайхе. Все эти речи Алекс знал наизусть, но слушал с упоением. Ему нравились эти слова, на Родине бы за них притянули по статье "Антиимперская пропаганда", и здравствуй небо в клеточку и диетическое питание, а тут говори не хочу. — Вы человек образованный и понимаете, что за всё надо платить, и за доброту короны увы тоже, — улыбнулся джентри, его лёгкий букунский акцент к этому моменту уже приелся. Алекс закивал, мол отлично понимаю. — Вы уже неделю живёте в этом отеле, ни в чём себе не отказываете, — с лёгким укором продолжил джентри, кивая при этом в сторону симпатичных официанток. Люгнариш вновь кивнул и спросил: — Что я могу сделать для короны? По лицу джентри расплылась улыбка и он спокойно как Чеширский кот, из одноименной Букунской книги, произнёс: — Вы же писатель? Вот я и думаю, что вместо того, чтобы Вас втягивать в сложные перипетии эмиграционной общины или радио «Голос Верлины», я предложу Вам работу по вкусу… — Какую? — после затянувшейся паузы спросил Алекс. С товарищами по горю он не хотел иметь ничего общего: большая часть Верлинской эмиграции состояла из откровенных мерзавцев и извращенцев, к которым себя Люгнариш не причислял, при всех специфических вкусах в половой жизни. — Вы напишите книгу, — просто ответил джентри и добавил: — На любую тему главное про Родину, главное условие: пишите «правду» - Вы человек отсидевший три года в тюрьме, вам есть что рассказать про кровавый режим Франца Иосифа, а мы её издадим. Вырученные деньги Вам, — осклабился джентри. Глаза у Алекса загорелись, его мечта могла сбыться. — А можно это будут мемуары? — коротко спросил Люгнариш, сглотнув. — Пожалуйста, если про тюрьму можете рассчитывать на премию Хорварда по литературе, — улыбнулся джентри. — Вот так просто? — недоверчиво спросил Алекс, у него засосало под ложечкой и напрягся живот. Стать всемирно известным писателем было его мечтой, а премия могла ему это дать. — Увы да, у нас всё просто, кроме денег, — улыбнулся джентри и добавил: — Сейчас идёт война, война в информационном пространстве, и Верлина с её победами и автопромом от Бога нам мешает. Вы поможете нам, а мы Вам за это гарантируем тихую старость, где нибудь в Клаусхенде в собственной вилле. Глаза у Алекса загорелись, он представил себе эту идиллию: он сидит на веранде и печатает на машинке свой гениальный роман, в саду возится Андреас, а по дому хлопочет жена, чистокровная Букунка с красивыми карими глазами. От таких мыслей у писателя начались активные слюноотделения, которые он быстро запил чаем. Расстались с человеком из правительства очень мило, он пожал Алексу руку и мило улыбнулся глазами через монокль. Вернувшись в номер, Люгнариш быстро вытащил из чемодана печатную машинку и, заправив туда листок, напечатал в заглавии: «Страна счастья или лагерь Франца Иосифа». — Ну и о чём будете писать? — поинтересовался Андреас, заглядывая через плечо, он был явно доволен сложившимися обстоятельствами и, наверное, тоже имел мечту про домик в глубинке и красавицу жену. — Я же сказал, мемуары! — осклабился Алекс, щёлкая пальцами, он знал с чего начать: обида на Родину сохранилась в сердце, неизданные гениальные творения грели чемодан. — Это я понял, только вот в Вашей жизни нет ничего интересного, — усмехнулся Андреас и пояснил: — Тридцать лет жизни, из которых вы три года отсидели в лагере, да ещё и на мазанном месте, год отбарабанили в армии, десять лет получали образование ну и остальные годы творили пошленькие работы про красоты Верлины и смелость солдат - чего здесь можно намалевать, на премию Хорварда я не знаю… — Какой ты всё-таки грубиян! — обиделся Люгнариш и, отвернувшись от лица помощника, задумался. И вправду, если писать по-чесноку, то получится скучная книга про писателя, который в двадцать пять накатал пасквиль на императора, за что и присел на три года в лагерь. Правда выжать из этого тему сложной судьбы не получилось бы - в лагере Алекс активно сотрудничал с администрацией. Собственно, поэтому шесть лет трудовых лагерей за оскорбление императорского рода и превратились в три. Не, об этом писать было нельзя. — Читатель не поймёт, герр Люгнариш. Вы отлично знаете, Букунцы и Руанцы любят читать книги про отвратительную жизнь в странах с монархией, пусть у первых и правит королева, но у них типа парламентская монархия; в общем старый анекдот про то что Верлинец читает книги про рабовладельческие плантации на Каине и Еве с неохотой, а вот Букунец про Верлинский лагеря с удовольствием, делая долгоиграющие выводы… — Значит, надо придумать свою правду! — улыбнулся Алекс, ему не хотелось ассоциировать себя с мерзавцами из политической эмиграции, но за премию и виллу можно было бы и уподобится им. — Нам этого не простят, — усмехнулся Андреас. Оба мужчины понимали что на Родину им путь заказан, но в сердцах томилась надежда, что может всё-таки будет шанс вновь увидеть те поля и леса, коих нет в туманном Альбионе. — Плевать! Премия и вилла того стоят! — неуверенно заявил Алекс, он не считал себя предателем, он бежал с Родины только потому, что понимал, что посадили один раз - посадят второй, а молчать про положение в стране он не хотел, да и ходить строем тоже. — Заклеймят предателями, — грустно рассмеялся Андреас: у него в Верлине остались родители, вот он и волновался. Люгнариш же о своих не боялся, они давно съехали в Вогемию, где среди голода и холода, было легко нажиться. — И пускай! Родина не сажает своих детей за решётку за безобидные книжки и ты, как человек сидевший со мной в одном лагере, это знаешь! Верлина находится в лапах проклятых Меретихкёрбисов уже восьмой век! А благодаря моей книге может всё поменяться! — жарко проговорил Алекс, пытаясь убедить себя, что сделал правильный выбор, хотя он понимал, что до такого дойдёт уже когда сидел в трюме парохода. — Вот так просто? — усомнился Андреас. — Да! Дьявол в мелочах, а книга получившая премию может показать цивилизованному миру истинную морду Верлинской империи! — прохрипел Люнгериш и начал стучать по клавишам. Далёкая Родина осталась только в памяти. *** Алекс Люгнариш получил премию Хорварда и стал всемирно известным писателем. В своей книге «Страна счастья или лагерь Франца Иосифа» обличал режим Меретихкёрбисов, показывая его бесчеловечное нутро. Книга имела огромный резонанс, цивилизованные демократии ужесточили политику по отношению к империи. Писатель прожил долгую жизнь в вилле в графстве Клаусхенде.