течение реки

осень того года была теплой и солнечной. казалось, все забыли, о предстоящей зиме. на набережной, разросшееся семейство уток, упражнялась в полетах и громком крике. жизнь текла, никакие угрозы не долетали до этого провинциального городка. ограничения игнорировались, штрафы не делались, нужный вид показывался. обыкновенно серые коты бегали в сухой траве, провожая взглядом редкого прохожего. воробьи громко чирикали, в рыжем свете рябины. деревья платили по долгам, отдавая лучи солнца в жёлтой листве, не жалея, готовясь к маленькой смерти, которую принято называть сном.вода становилась необычайно зеркальной, небо синело, белыми дырочками казались чайки. ничто так не старалось, как природа перед зимой. но, вдруг остановившись во время прогулки, можно было заметить в груди странную тревогу. немного похожую на тревогу перед поездкой, тревогу перед тем, когда нужно зайти на лекцию с опозданием в пол часа. маленькая, она мечется внутри, напоминая о себе. бьётся о стенки, покусывает, отдает в голову. звоночком бьёт по ушам. звяк-звяк в районе живота, подходит к горлу, снова падает к животу.снова мерзкое «звяк-звяк» сидит в горле. ты паникуешь, сердце бьётся в ушах. тудум-тудум-тудум. уши горят, в горле звяк-звяк, что то давит на плечи, бьёт в живот, сжимает грудь. что то давит, давит постоянное тудум-тудум-тудум, язык прирастает к небу и тоже тяжелеет. тяжёлый язык тянет через горло к земле, ты выворачиваешься на изнанку, уши горят от уже невыносимо громкого тудум-тудум-тудум, тудум-тудум-тудум.тревога подросла, звяк звяк-звяк о стенки плоти. сухое горло ничего не может вытянуть, глаза раздуваються, кажется ты в космосе без скафандра, нет воздуха и звенящая тишина рвет барабанные перепонки. но резко все обрывается. фух.ты выдыхаешь, плавно пикируешь, маслом размазываясь на поверхность кровати. что это такое? что это было? глава 1. этот Город был небольшим. обычный провинциальный город, который даже не печатается на не очень подробных картах. солнце всходило и садилось в одно и тоже время. у птиц и мух был свой ежедневный маршрут, который ни одна из сторон не нарушала. казалось, ветки деревьев качались в гипнотическом ритме, трава шелестела по нотам не допуская ошибок и вообще имела отличный слух. Город делился на районы. на въезде в город, справа и слева, располагались обычные спальные районы, на карте они обозначены цифрой ноль. там жили работяги со своими семьями, жили не плохо–нормально. детишки летними вечерами играли на площадке, мамочки ходили с колясками, а папочки потягивали балтику в компании друг друга, все как у всех. чуть западне от спальных районов, совсем рядом с рекой Треугольник, распологался дачный поселок, под названием Деревня. там были посажены сосны, тихо журнала река, пели птицы и дачники вели свое хозяйство, спокойнее места не было во всем Городе. если, после въезда в город, ехать прямо на север, по центральной дороге, а затем свернуть на лево, то можно приехать к центральной Площади. по воскресеньям Площадь наполнялась покупателями. молоко, ботинки, мясо, яйца, овощи, постельное белье, носки, свитеры, валенки, часы, посуда, специи–были нужны и их с лёгкостью находили на базаре, в середине Города. эта Площадь, как ее называли, находилась около набережной местной речушки. на Площади, кроме палаточного рынка, находился самый большой Универсам в городе, потом, в самом центре памятник в.высоцкому, а стоял он там потому что в одной из песен владимир упомянул Город и растроганные горожане, от свалившийся на них славы, благодаря высоцкому, поставили в честь него памятник. и так и подписали: «Владимир Семенович, спасибо!» рядом с памятником стоял цирковой шатер. там часто проводились представления по типу спланированных опасных трюков, которые выполняли и дети, и взрослые в ярких облегающих костюмах, походящих на ядовитые цветы джунглей. укрощали диких животных, которые, скорее походили на голодных домашних. фокусы, танцы с обручами, факелами, гадание по руке, мистические тату — обычное дел о.это был родовое дело клана Круг. в Городе было немного серое, немного бело, чуточку скучно и довольно пусто. домов было много, но были такие в которых никто не жил уже давно. там проводили вечера маргинальная молодежь и особи которые не очень хотели домой или такового не имели. часто, ночью, зайдя на кухню, за стаканом воды или чего покрепче и посмотрев в окно, можно было заметить вдалеке, жёлтый кружок, от которого шел дым или мигал цветной свет. ту часть Города можно было бы назвать как-нибудь пафосно: Пустошь, Серые Джунгли, Кладбище, Дыра в конце концов, но в народе, уже долгое время то место называют Кварталом. глава 2. Квартал. Четвертый. это была самая отдаленная часть города и имела характер последних парт в школьных классах: их закрывали от взора учителя передние парты, на них было все равно и они были ближе всего к выходу. так и Квартал, собирал в себе людей уставших от внимания, существ, которые просто хотели быть собой без осуждения. да, криминальность витала в воздухе, проникая в лёгкие, но это ничего, надышишься такого эфира и станешь относиться к нему проще. с этим утверждением были связаны многие немного жуткие обряды посвящения. Квартал состоял из заброшенных построек, разной расцветки, планировки, состояния стен и окон, вида крыши и тому подобного. на въезде в район, справа и слева, стояли две многоэтажки. они как два стража, хмуро смотрели в даль и пропускали только своих. и на самом деле, проход был на столько узким что пройти мог только кто-то худой, очень худой, возможно размером с ребенка. а более крупные, должны были идти либо сквозь башни, либо знать дырки в заборе, который ограждал весь Квартал от остального города. получалось, что Башни были воротами в мир иной, мир бродяг поэтов. в том месте воздух никогда не был прозрачным. это был дым сигарет или огня, возможно химикаты или просто магическая завеса от любопытных глаз. на цвет воздух был желтоват. на вкус немного отдавал чем-то консервированным. а сколько звуков было там в ночное время: крики, возня, шуршание, чиркающие звуки спичек или зажигалок с колёсиками, скрип полов, шепот, гогот, звуки ударов неизвестно чего или кого, ухмылки, восторги, стрекот огня, таяние сахара в поездном стакане, звуки шагов огромных сапог, шелест юбок, лай, смех, звук стекающего воска, выстрелы, лязг металла, завывание ветра, скрип камней на дорогах, дружные тосты, тайный шепот и многое другое. эта атмосфера кружила голову, пугала, восторгала, ввергала в эйфорию. но не всех. для незнакомых с этим местом людей это была холодная, звенящая часть города, такая мерзкая, что не хотелось смотреть на эту дрянь. как будто Квартал был, разложившимся трупиком мыши на картонке, червивой серединой яблока, плесенью в стакане и чем то подобным. Квартал был тем уродцем в Городе, которого не любили и не старались понять. это и ясно, ведь создать себе такой отталкивающий вид, было бы довольно трудно. но зачем стараться выглядеть таким отталкивающим, в чем причина?

***

-эй, эй, ……эй, -он тряс меня за плечо, -вставай мать твою, ты все себе отморозишь, -да что ж, т…черт. такой хриплый голос, подумал он. голос отошёл от него примерно на шаг и неоновый свет отражался в его сухих торчащих волосах. это единственное, что он помнил из того дня, дальше только обрывки. ему казалось, что у него пропало лицо, он тогда сильно испугался. тянулся вперёд, пытался его найти и кто то любезно натянул ему его обратно. его, парящего над землёй, трясло и качало. он слышал звуки круглых вибраций, подобных общению китов, когда те обсуждают прошедший завтрак, или чем-то похожих на звук тормозов летающей тарелки. он не помнил себя, существовали только круглые вибрации, везде: в ушах, в животе, он уже был сыт ими. вибрация создавала музыку, она сходилась у него перед носом и расходилась где-то за горизонтом, или чем-то подобным. такая музыка играла в космосе, унося его вверх и затем плюща о землю. он плыл в лодке с прекрасными эльфийками, у них были лунные волосы, которые струясь, спускались через край лодки, в воду; полупрозрачная ткань была украшена металлическими вставками, она сверкала и излучала свет, они трогали его и улыбались, так приятно, что он улыбался в ответ. они плыли вдоль берега леса с огромными деревьями, по берегу танцевали люди; на периферии, в глаза бил мигающий цветной свет.вода в реке начала волноваться, тум-тум-тум, тяжёлые басы лились с неба, а он так хотел спать. -пацан, эй, пацан, не спи…не оставайся там! он снова слышал тот хриплый голос, потом щеку обожгло. -да черт тебя задери, Тоня… Тоня……что мне с ним делать, этот пёс епрст, я уже не…. дальше была темнота.

***

на кухне раздавался звук ударов о разделочную доску. телевизор шумел, было немного душно. в квартире вкусно пахло супом. теплый свет от лампочек освещал кухню и маму, стоящую у плиты. –иди ешь, — громко сказала она, ставя тарелку на стол. –да, да, иду, — ответил я, откладывая гитару на кровать. я поднялся, кинув взгляд в окно. там был вечер. в стекле отражался я и моя комната. «надо подстричься», –подумал я. я шел по узкому ковру коридора, кот за мной. наглый и до жути пушистый Андреа, мяукнул один раз. он думает, что ему должно что-то перепасть. ха! возможно, мама нальет ему молока или выгонит с кухни. ведя по стене рукой, совсем детская привычка, я шел: шел кушать мамин суп. как редко такое бывает. у мамы суп получался наваристым, совсем не жирным, как у бабушки. когда я ел его, вкусовые рецепторы взрывались, всего было в меру. немного кислинки, немного сметаны, мягкое мясо, рыхлая картошка, а хлеб можно мокнуть в бульон и откусить, заев мясом. мамин суп я съедал быстро. я сел за стол. на кухне было душно. мама поставила тарелку передо мной, я взял ложку из ящика рядом. по телевизору шла передача по первому каналу, она была фоном нашего ужина. часы тикали. я смотрел на оранжевые обои, кажется, ещё с советского времени, и желто-серый гарнитур. мы, а именно: я, мама, старший брат и бабуля, в это время жили у тети. она любила советскую тематику, но не была консерватором. у нее на полочках стояли банки в белый горошек на красном фоне. на стене висела какая-то деревяшка на которой был нарисован горный пейзаж. лампа украшена плафоном с цветами, край которого был цвета сине-фиолетовой жемчужины. белый потолок вечером казался желтоватым. куча горшков с фиалками стояли на небольшом подоконнике, поражая тем, что они там поместились в таком количестве. напротив кухонного гарнитура висел большой календарь-плакат 1991 года, с водопадом. я ел и смотрел на него. из зала слышался звук телевизора, там бабушка смотрела сериал, по сюжету походящий на вчерашний, позовчерашний и который был месяц назад. милая девушка, написанная мужчиной, совершала ошибки, платилась за них, попутно участвуя в любовном треугольнике. все это происходило либо в деревне, либо в большом городе, в который приехала девушка. –где Лева? когда он придет? — спросила бабушка с зала– дорогая, позвони сыну, его смена закончилась два часа назад. лицо мамы вытянулось, глаза увеличились,"о нет» читалось в глазах мамы, она отложила ложку, посмотрела на меня и сказала: –черт…. признаться, я не волновался, как мама или тем более бабуля. я просто ждал его. я не спал. когда часы пробили четыре часа ночи, в голове начали появляться мысли мухи, мерзкие, громкие, страшные, от которых в груди становилось холодно. я не мог ждать. мне нужно было что-то делать, я не мог сидеть сложа руки. «что он о себе возомнил» думал я тогда. и я начал одеваться. светало. кое-как уговорив маму отпустить меня, я пошел. она выглядела так уставши, что я стал злится на брата ещё больше. почему он не написал хотя бы два слова. что такого могло произойти, что он не брал трубку. он ответственный, трепетно относится к чувствам мамы, можно сказать, оберегает. а тут, так на него не похоже. черт, я был зол и напуган. а что я мог сделать, он наверняка ушел с работы, уступив сменщику, куда он мог пойти. в Городе мы жили примерно два месяца. за эти два месяца мама и брат нашли работу, я перешёл в новую школу, только бабуля оставалась неизменной. он а неизменно сидела на диване и смотрела телевизор, иногда вставая приготовить еду. такая постоянность была нужна время от времени нам всем. я шел по улице Гнезда, сворачивая на перекресток. я шел к Площади. на улице было свежо, солнце начинало вставать, виднеясь из-за домов. в лицо мне бил теплый ветер, залезая в уши, он трепал мне волосы, шевелил листву, шатал ветки, гнал облака. облака лежали серыми пятнами на жёлтом фоне, лучи солнца были четко видны на небе. дома спокойно стояли и впитывали свет. на сером асфальте лежали синие тени в форме деревьев, а на свету, дорога была контрастно жёлтой. оставшаяся трава светилась в солнечном свете, купаясь и наслаждаясь. «хотелось бы мне быть ею», подумал я тогда.