The Tale of a Broken Voice

      Это утро не было самым удачным. После того, как он лично отчитался перед мистером Дрю, Сэмми возвращался в свой кабинет с очередным поручением на руках. Хотя бы у этого задания был достаточно большой срок выполнения. Как щедро со стороны Джоуи.       Музыкант уже прикидывал в голове расписание работы, как он услышал довольно угрожающий гул сбоку. Подняв голову, он увидел кривую и не очень надёжно выглядящую трубу, которая шла вдоль стены под самым потолком. Она гудела всё громче и громче, мелко затряслась и заскрипела. Композитор уже было собрался идти на поиски Уолли, чтобы уборщик предупредил ответственных за эти трубы, что возможна поломка, как эта самая труба лопнула, окатив его чернилами с ног до головы. Бедолагу это застало врасплох, из-за чего он коротко и тихо вскрикнул, чувствуя, как горькая жидкость полилась ему в рот.       И тогда, когда мир в глазах был закрыт чернильной занавеской, буквально на секунду, ему показалось, что он услышал чей-то голос. Чей-то едва различимый шёпот прозвучал прямо над ухом. Что-то невнятное, не имеющее смысла. Возможно, это просто звук чернил, заливающихся в уши?       Быстро зажмурившись и закрыв рот, он вышел из-под нежеланного душа. Он начал тереть лицо, которое внезапно начало жечь. В небольшой панике, он начал неконтролируемо пытаться вдохнуть, но в итоге глотал воздух…и не только воздух. Боже, чернила попали туда, куда им попадать не следует. — Мистер Лоуренс?.. Мистер Лоуренс, вы в порядке?!       Знакомый голос раздался где-то впереди, за ним последовали шаги. Вскоре Сэмми почувствовал чью-то руку на плече. Ох, как славно. Он только что хотел пойти его искать. Увы, музыкант не мог ответить обеспокоенному уборщику, поскольку был немного занят тем, что его лицо жгло так, будто на него попала кислота, а не чернила. Всё, что он мог сейчас делать — слушать извинения Уолли и медленно идти с ним до ближайшего источника воды, чтобы умыться.       Следующие минут 10 Сэмми провёл у малюсенькой раковины, тщетно пытаясь отмыть чернила со своего лица. Сколько бы воды он не пролил, его глаза и нос всё ещё жгло, а во рту чувствовалась эта противная горечь. Как мило со стороны уборщика придержать ему волосы, которые, кстати, были пропитаны той же субстанцией. И как мило со стороны уборщика обеспокоенно уговаривать его обратиться в медпункт. Приведя себя в некое подобие нормы, музыкант попытался отшутиться и отправить Уолли заняться протечкой, пока всё не вышло из-под контроля окончательно. Парниша нехотя ушёл только после того, как Сэмми поклялся ему, что прямой наводкой отправится к врачу.       Путь в лазарет и осмотр не были особо приятными, хотя бы потому что по итогу ему сказали обратиться в больницу и отправили домой, дав пару рекомендаций. Отлично, придётся двигать уже распланированный график работы.

***

      Ночь была не самой удачной тоже. К вечеру жжение почти прекратилось, да и горечь во рту исчезла после пары заходов чистки зубов. Его всё ещё мутило и он чувствовал слабость, но Сэмми надеялся, что это подождёт до завтрашнего дня. Ну не убьёт же его небольшое количество проглоченных чернил, так ведь?       Без сил, он завалился спать раньше обычного.              И потом началось.              По среди ночи он проснулся от крайне неприятного чувства. Спросонья он подумал, что у него началась изжога, но эта мысль покинула его довольно быстро — органы буквально горели. Ему даже начало казаться, что с очередным выдохом из рта вылетит огонь. Ему было настолько больно, что Сэмми невольно вспомнил недавно прочитанную статью о спонтанных самовозгораниях. Он даже вяло заглянул под одеяло, чтобы проверить наличие языков пламени. Жгучее чувство накатывало волнами, что было странно и необычно для музыканта. Будто внутри что-то пульсировало. Что-то живое. Он пытался выползти из кровати и пойти хотя бы выпить что-нибудь, чтобы утихомирить эту боль, но силы быстро оставили его, а его тело скрючило в рогалик во время очередной волны.       Стоит ли говорить, что в эту ночь он едва спал? Сэмми вырубило примерно за час до будильника. Но звона он так и не услышал.       Проспав весь день и следующую ночь, он проснулся, чувствуя себя так хорошо, как, наверное, ещё никогда не чувствовал. Его спина, шея и запястья внезапно перестали болеть, зрение и слух внезапно обострились (или просто пришли в норму?), даже прошло лёгкое стеснение в лёгких, но, что самое главное, прошёл этот адский внутренний огонь. Чтобы не спугнуть такое хорошее самочувствие и чтобы не дёргать докторов без причин, Сэмми решил в больницу не обращаться. А значит, нужно готовиться к работе.       Поднявшись, музыкант с удивлением обнаружил, что его постельное бельё всё было мокрым от пота. Не самое лучшее, что могло случиться, но с этим можно разобраться позже. Он проделал путь от спальни до ванной, чтобы умыться. Его встретило круглое зеркало, висевшее над раковиной. На него смотрел человек, чьи тёмные волосы едва не доставали до плеч и необычно поблёскивали фиолетовым. Хм. Странно. Он ведь вчера очень усердно мыл голову. Почему сейчас у его отражения такой странный цвет волос? Что ж, очередной душ не повредит. Там же и зубы можно почистить. … Это не помогло. Ну и ладно, он просто подождёт, пока они отрастут и он просто отрежет то, что запачкали чернила. … Хотя, этот цвет ему нравился.

***

      Первым человеком, которого Сэмми встретил войдя в здание, был Уолли. Но сегодня он был каким-то…напряжённым? Музыкант сделал к нему пару шагов, чтобы поздороваться и спросить, устранена ли проблема с трубой. Когда они встретились глазами, во взгляде Фрэнкса на секунду блеснула смесь из облегчения и радости, но она быстро потухла и уборщик быстро пошёл в противоположную сторону, нервно оглядываясь по сторонам. Немного грубо. Но Сэмми решил не обращать на это внимания, мало ли, вдруг уборщику прилетело от коллег за эту поломку. Он просто ушёл к себе в офис.       Каково же было его удивление, когда ему сказали, что он пропустил один день.