Закон неприкосновенности

      Привкус полыни всё ещё ощущался на языке, намертво сцепившись с приторной сладостью выпитого глифта.       Ангелица судорожно вдохнула, коснувшись пальцами собственных губ — они казались обожжёнными. Пространство вокруг качалось, как палуба тонущего корабля, и железные стены тамбура то приближались, то ухали куда-то вниз. — Фиона… Эй, посмотри на меня, — голос Сэми прозвучал глухо, словно через слой ваты.       Ангел шагнул ближе, и его мягкая, прохладная ладонь осторожно легла на плечо девушки, прерывая удушающее оцепенение. — На сегодня с тебя хватит. Летим назад. В академию.       Фиона попыталась сделать шаг, но колени отказались её держать. Ноги подкосились, и ангелица тяжело осела бы на липкий пол, если бы Сэми не среагировал. Он ловко перехватил её под лопатки и колени, легко поднимая на руки.       Металлическая дверь тамбура со скрипом поддалась, и их обдало ночным воздухом ущелья. Сэми размашисто вскинул свои светлые крылья, и Фиону резко рвануло вверх, прочь от неонового притона.       Но полёт превратился в сплошной, мучительный ад. Фиона чувствовала себя свинцовой гирей. Желудок сжимался в болезненный узел, к горлу то и дело подступала тошнота от глифта, а ветер безжалостно хлестал по лицу, усиливая головокружение. Девушку качало из стороны в сторону, перед закрытыми глазами кружились багровые круги, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с ментальным хаосом, который затапливал разум.       Сквозь хмельной туман пробивалась одна-единственная горькая мысль, вонзаясь в мозг, как ржавый гвоздь: «Это был приказ».       Люцифер выиграл, а Сэнди проиграла и должна была выполнить его желание. Сын Сатаны просто заставил демоницу догнать и поцеловать «райскую игрушку». Это не было проявлением чувств, пусть даже тёмных или извращённых. Люцифер просто использовал их обеих ради собственной забавы. А Сэнди подчинилась ему, как цепная собачка, захлёбываясь своей преданностью.       От этой мысли Фиону затрясло крупной дрожью. Её, лучшую ученицу курса, гордость факультета, выставили дешёвым штрафным заданием в игре в кости. Унизили, даже не присутствуя при этом лично.       Когда Сэми бесшумно опустился на каменный балкон её кельи, девушка едва держалась на границе сознания. Ангел бережно поставил её на ноги, придерживая за локти, пока она восстанавливала равновесие в прохладном полумраке своей комнаты. — Проскочили, — тихо шепнул Сэми, оглядев пустой коридор за дверью. — Дежурных нет. Ложись спать, Фиона. Утром станет легче.       Он уже развернулся, собираясь уходить, когда ангелица, повинуясь какому-то мазохистскому порыву, схватила его за край рубашки. Её пальцы дрожали, а голос превратился в едва различимый сип: — Сэми… постой.       Парень обернулся, его брови обеспокоенно взлетели вверх. — Какое задание Люцифер дал Сэнди в последнем раунде? — Фиона смотрела на ангела в упор, ловя малейшие изменения в его лице. Ей до смерти хотелось услышать, что она ошибается. Что весь этот позор — лишь плод её пьяного воображения.       Сэми растерянно моргнул, а затем виновато пожал плечами, отводя глаза: — Я не знаю, Фиона. Он не говорил вслух. Просто… наклонился и что-то шепнул ей на ухо, — ангел на секунду замялся, вспоминая, и добавил совсем тихо. — А после этого она сразу встала и пошла за тобой в тамбур. Я стал волноваться, поэтому и пошёл следом…       Слова Сэми упали на душу Фионы финальным ударом. Последние сомнения разлетелись в пыль, уступая место железобетонной уверенности. — Спасибо, — выдохнула девушка, отпуская ткань его рубашки. — Отдыхай, — Сэми ещё раз тревожно взглянул на неё и бесшумно скрылся в темноте коридора.       Ангелица осталась одна. Она медленно прислонилась спиной к закрытой двери кельи и сползла по ней на холодный пол, обхватывая колени руками. Липкий позор затапливал грудь, выжигая изнутри всё живое.       Обида на Сэнди, которая согласилась на это, и первобытная ярость на Люцифера, который дёрнул за ниточки, сплелись в один тугой, раскалённый узел. Фиона зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слёзы, но в кармане туники, словно отвечая на её злость, снова едва заметно вильнула острая искра адского пера.       Эта крошечная вспышка тепла окончательно лишила девушку сил. Обессиленная, раздавленная собственной беспомощностью, ангелица перебралась на кровать. Сон пришёл набегами — обрывочный, наполненный смазанными багровыми неоновыми бликами и стуком игральных костей. Фионе казалось, что она всё ещё летит, но не вверх, к раю, а падает в бездонный колодец, на дне которого горят два хищных рубиновых глаза.       Утро ворвалось в келью не благословенным светом, а раскалённым ломом, который с размаху вогнали прямо в затылок.       Фиона резко распахнула глаза и тут же застонала, утыкаясь лицом в подушку. Каждое движение отзывалось пульсирующей болью в висках. Глифт мстил ангельскому организму за ночную слабость с утроенной силой. Но вместе с головной болью сознание мгновенно затопила паника. Воспоминания о вчерашнем вечере обрушились лавиной.       Девушка резко подорвалась с кровати. Рука скользнула к карману туники. Пальцы нащупали адское перо. Оно больше не полыхало, но от него всё ещё исходило тепло, словно внутри дремал живой уголёк. Фиону передёрнуло от отвращения и страха. Озираясь на дверь, словно кто-то мог войти без стука, девушка бросилась к своему сундуку. Лихорадочно раскидав аккуратно сложенные белоснежные одежды, ангелица запихнула проклятое перо на самое дно, под тяжёлые плащи, стараясь лишний раз не прикасаться к манящей магии. Захлопнув крышку, Фиона тяжело задышала, баюкая дрожащие руки.       Она подошла к большому зеркалу в углу кельи и замерла. Из серебристой амальгамы на неё смотрела идеальная, образцовая ангелица. Волосы лежали ровно, лицо было бледным, но чистым, крылья за спиной покоились белоснежным веером. Но внутри Фиона чувствовала себя непоправимо осквернённой. Этот безупречный фасад казался фальшивкой. Стоило ей сглотнуть, как на корне языка, пробивая даже сухость похмелья, расцветал фантомный, горький вкус полыни и чужого дыхания. Поцелуй Сэнди словно выжгли у неё на губах клеймом.       С трудом заставив себя переодеться, Фиона вышла в коридор. До утренней молитвы оставались считанные минуты. Возле величественных дверей зала, где уже собирался гудящий поток учеников в белых одеждах, её кто-то резко дёрнул за запястье.       Девушка рефлекторно вскинула руку для защиты, но это был всего лишь Сэми. Под глазами ангела залегли тени, а в обычно спокойном взгляде метался животный страх. Парень увлёк однокурсницу за массивную мраморную колонну, подальше от любопытных глаз. — Фиона, пожалуйста, — выдохнул Сэми, и его пальцы судорожно сжались на её запястье. — То, что ты видела вчера… Ади, мы… Если кто-то узнает, нас сотрут в порошок. Я умоляю тебя, не говори никому.       Голос ангела дрожал так сильно, что Фионе на секунду стало совестно за собственный эгоизм и вчерашнее желание выдать запретную тайну. Сэми ведь по итогу спас её из того тамбура. — Я не скажу, Сэми, — тихо, но твёрдо ответила девушка, глядя ему в глаза. — Обещаю.       Ангел заметно расслабился, шумно выдохнув, и благодарно кивнул. Больше они не проронили ни слова. Слившись с общей массой учеников, вошли в зал и заняли свои места. На возвышении уже стоял Фенцио, и его суровый, сканирующий взгляд медленно скользил по присутствующим. На утренней молитве Фиона молилась как никогда истово, отчаянно пытаясь вытравить из сознания воспоминания о земном поезде.       Но настоящий кошмар начался позже, на общих лекциях.       В огромной аудитории, где факультеты ангелов и демонов сидели вместе, разделённые лишь центральным проходом, девушка устроилась на первом ряду. Она изо всех сил выпрямляла спину, расправляла плечи и держала подбородок так высоко, как только могла, демонстрируя привычную гордость отличницы. Но тело её предавало. Ангельская магия, отравленная глифтом и утренним стрессом, отчаянно искрила. Стоило Фионе потянуться к перу, как пространство вокруг её пальцев шло мелкой рябью, а собственная аура, обычно ровная и сияющая чистым золотом, шла рваными, серыми пятнами, выдавая ментальный хаос. Каждую секунду лекции ангелица внутренне сжималась, ожидая удара. Она панически, до тошноты боялась встретиться взглядом с Сэнди. Девушка прокручивала в голове сценарии: демоница будет ядовито ухмыляться, шептаться за её спиной с Ости или торжествующе смотреть на неё через проход.       Фиона заставила себя скользнуть быстрым взглядом по демонической стороне аудитории.       Сэнди сидела у окна. На ней была всё та же кожаная куртка, она лениво подпирала голову рукой, слушая преподавателя, и… даже не смотрела в сторону ангелов. Вообще. Демоница вела себя стерильно безразлично.       Это ледяное отчуждение неожиданно ранило Фиону куда сильнее, чем могла бы ранить любая открытая издевка. Поведение Сэнди лишь подтверждало худшее: задание Люцифера выполнено, и Фиона для них снова превратилась в пустое место, об которое просто вытерли ноги.       После лекций удушливое чувство собственной ничтожности никуда не исчезло, лишь глубже пустило корни. Следующим в расписании стояло практическое занятие по ментальной концентрации и медитации, которое Фенцио традиционно проводил в цветущем ангельском саду. Обычно Фиона обожала эти часы: аромат парящих в воздухе волшебных цветов и журчание хрустальных ручьёв всегда помогали ей войти в идеальный резонанс с собственной энергией.       Но не сегодня.       Ученики расположились на траве, скрестив ноги. Фиона привычно опустилась на шелковистый газон, заставила себя закрыть глаза и попыталась выровнять дыхание. Ей нужно было отпустить всю грязь, вытравить из мыслей образ Сэнди и Люцифера, вернуть своей ауре безупречный золотой блеск.       «Вдох. Равновесие. Чистота», — мысленно приказала себе девушка, потянувшись к светлым потокам энергии.       Однако вместо расслабления внутри словно оборвалась высоковольтная струна. Перед глазами опять вспыхнул багровый неоновый свет, а в ушах набатом застучал ритм вакханального поезда. Образцовая ангельская магия наотрез отказалась подчиняться разуму. Фиона почувствовала, как по телу прошла болезненная судорога. Пространство вокруг неё задрожало, а воздух отчётливо заискрил мелкими серыми разрядами. Трава под ладонями мгновенно пожухла и подёрнулась пеплом.       Девушку откровенно «коротило» от внутренних противоречий. Ангел внутри неё отчаянно бунтовал против той тёмной, дикой искры, которую зажёг вчерашний поцелуй Сэнди. — Фиона!       Голос Фенцио, подобно грому, разорвал тишину сада. Ангелица испуганно распахнула глаза и резко выдохнула. Серые искры вокруг её пальцев с треском погасли, оставив на бледной коже едва заметные разводы сажи.       Преподаватель стоял прямо над ней, заложив руки за спину. Его суровое лицо казалось высеченным из камня, а в глазах читалось глубокое разочарование, смешанное с подозрением. — Твоя аура нестабильна, ментальный контур разорван, а вместо созидательного света я вижу хаотичные вспышки разрушения, — ледяным тоном перечислил Фенцио, и Фиона ощутила, как к горлу подступает горький ком стыда. — Гордость факультета не способна справиться с простейшим упражнением на заземление? Если ты продолжишь в том же духе, я буду вынужден на время отстранить тебя от практических занятий. Соберись. — Простите, учитель, — тихо выдавила из себя ангелица, низко опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувшие пунцовым румянцем щёки. Для неё, круглой отличницы, подобное публичное замечание было сродни пощёчине.       Остаток занятия превратился в изощрённую пытку. Фиона больше не пыталась медитировать и просто сидела неподвижно, уставившись в землю и боясь сделать лишний вдох, чтобы снова не выдать свой внутренний ад. Ей казалось, что каждый ученик в саду сейчас смотрит на неё и видит её позор.       Однако один взгляд она действительно ощущала кожей — пристальный, но лишённый всякой издёвки. Чуть поодаль, среди других ангелов, сидел Сэми. Он не закрывал глаз и внимательно наблюдал за каждым судорожным вздохом девушки, за серыми искрами, срывавшимися с её пальцев.       Когда Фенцио наконец объявил об окончании урока и ученики шумной толпой потянулись к выходу из сада, Фиона намеренно задержалась, дожидаясь, пока пространство опустеет, чтобы ни с кем не сталкиваться.       Она двинулась к жилому корпусу в полном одиночестве, глядя себе под ноги, когда у высокой мраморной арки, оплетённой плющом, дорогу ей преградила знакомая фигура.       Фиона вскинула голову. Сэми стоял в тени колонны, озираясь по сторонам с той же утренней осторожностью. Стоило ангелице поравняться с ним, как парень сделал шаг навстречу и негромко заговорил: — Нам нужно поговорить, Фиона. Без лишних ушей и глаз.       Девушка высокомерно вскинула подбородок, возвращая себе привычную маску гордой отличницы, хотя внутренности дрожали от усталости: — Нам не о чем говорить, Сэми. Я дала тебе слово, что буду молчать о вас с демоном. Можешь спать спокойно. — Дело не во мне, а в тебе, — Сэми мягко, но уверенно перебил её, проигнорировав колкость. Он кивнул на её руки, где на кончиках пальцев всё еще угадывался серый пепел. — Тебя разрывает на части, Фиона. Я видел, что произошло на медитации. Ты не справишься с этим одна, поверь моему опыту. Приходи сегодня в старую библиотечную башню. После отбоя, когда школа уснёт.       Ангелица открыла было рот, чтобы выдать резкий отказ. Ей не нужны были ничьи утешения, ничья жалость, а уж тем более помощь от ангела, который сам нарушал все мыслимые законы небес. Но слова застряли в горле. Фиона посмотрела на свои подрагивающие пальцы, вспомнила ледяное безразличие Сэнди, перо на дне сундука и внезапно осознала пугающую вещь: если она останется сегодня ночью один на один со своими мыслями в пустой келье, она просто сойдёт с ума. — Хорошо, — выдохнула Фиона, опуская плечи. — Я приду.       Сэми облегчённо кивнул и, мгновенно смешавшись с проходящими мимо непризнанными, исчез в толпе.       Дождаться отбоя в келье оказалось отдельным испытанием. Время точно застыло, а из сундука в углу, как казалось Фионе, явственно тянуло тревожным теплом адского пера. Когда часы наконец отсчитали полночь, девушка накинула на плечи тёмный плащ, стараясь максимально прижать крылья к спине, и тенью выскользнула в пустой коридор.       Полузаброшенное крыло старой библиотеки встретило её запахом вековой пыли, иссохшей кожи и увядших трав. Здесь давно никто не занимался: высокие готические окна местами заросли диким плющом, сквозь который едва пробивался блёклый лунный свет, дробясь в холодные геометрические узоры на полу.       Двигаясь по скрипучим половицам, ангелица была взвинчена до крайности и готова защищаться в ту же секунду, как Сэми позволит себе хотя бы каплю жалости или, что ещё хуже, попытается прочесть ей нотацию. Ей не нужны были союзники, ей просто нужно было выстоять.       Девушка заметила однокурсника в глубине тупикового прохода, между стеллажами с полуразрушенными свитками. На старом дубовом столе сиротливо горела одна-единственная свеча, а рядом, сизо извиваясь, поднимался пар от двух глиняных кружек.       Сэми поднял голову на звук шагов. В его лице читалось лишь мягкое, усталое спокойствие. — Пришла, — негромко произнёс он и пододвинул к девушке одну из кружек. — Выпей. Это земной сбор: ромашка, мелисса, немного чабреца. Магию не восстановит, но нервы свяжет. Тебя до сих пор потряхивает, я же вижу.       Фиона замерла у края стола, демонстративно проигнорировав угощение и не снимая капюшона. — Зачем я здесь, Сэми? — её голос прозвучал резче, чем она планировала, полыхнув в тишине башни сухим надломом.       Парень тихо вздохнул и сам сделал глоток из своей кружки, глядя на пляшущий язычок свечи: — Я позвал тебя, потому что вчера в тамбуре я увидел на твоём лице то же самое выражение, с которым сам жил первые полгода после того, как… всё началось.       Ангел замолчал, подбирая слова, и Фиона почувствовала, как её оборонительный фасад начинает едва заметно трещать под тяжестью этого доверительного тона. Сэми аккуратно обхватил тёплую глину ладонями и заговорил тише: — Мы с Ади… это ведь не глупая интрижка от скуки. Мы вместе уже больше трёх лет. Знаешь, сколько раз я пытался это прекратить? Молился до кровавого пота, часами торчал под ледяными водопадами, внушал себе, что демоны — это скверна, проказа, которая сожрёт мой свет. Мне до одури, до панических атак было страшно потерять нимб. Страшно стать изгоем, которого Шепфа сотрёт из памяти академии. Я смотрел на Ади и видел в нём угрозу всему, чему меня учили с первого дня.       Фиона непроизвольно сделала полшага ближе. Каждое слово Сэми отзывалось в её груди глухими ударами — слишком похожи были эти мысли на её собственные. — А Ади? — почти против воли спросила ангелица. — А Ади ломал свою демоническую гордость, — Сэми грустно улыбнулся, глядя куда-то в пустоту. — Демонам ведь положено брать то, что они хотят, силой и жестокостью. Им чужды компромиссы. Но он… он часами сидел со мной на нейтральных территориях, просто чтобы подержать меня за руку. Он прятал свои когти, заглушал свою тьму, учился просить, а не приказывать, лишь бы не напугать меня и не выдать наш ментальный контур. Мы оба резали себя по живому, переступая через собственную природу.       Сэми поднял глаза, и Фиона поразилась тому, сколько зрелой, выстраданной силы было в этом обычно мягком ангеле. — Закон равновесия, который нам вдалбливают, говорит, что мы обязаны держаться подальше друг от друга, чтобы удерживать мир от катастрофы. Будто без этого всё рухнет. Но что, если настоящее равновесие — это когда мы способны принять тьму друг друга? Нас пугают прошлым, твердят, что история с Мальбонте — это абсолютное зло и финал любого подобного союза. Но ведь Мальбонте родился из-за смешения кровей, из-за нарушения запрета на продолжение рода. Если не рожать детей, то в чём преступление, Фиона? Кому становится хуже от того, что два существа любят друг друга?       Слова ангела мягким, но сокрушительным потоком смывали с души Фионы липкий утренний стыд. Она заворожённо смотрела на Сэми, и внутри что-то переворачивалось.       Всю свою жизнь девушка росла в стерильной уверенности, что любая связь с демонами — это грязь, порочное падение, слабость духа и осквернение. Но сейчас, глядя на бледного, самоотверженного ангела, который сознательно шёл на смертный риск ради демона, она отчётливо видела: здесь не было грязи. Это было глубокое, осознанное и пугающе красивое самопожертвование, масштаб которого её правильный, книжный разум до этого момента просто не мог вместить.       Фиона медленно опустила голову. Капюшон съехал назад, открывая её лицо, по которому впервые скользнула тень понимания, смешанного со щемящей тоской.       Девушка судорожно вздохнула, собираясь что-то ответить, как вдруг за её спиной, в глубокой тени между стеллажами, скрипнула старая половица.       Ангелица среагировала мгновенно: резко развернулась, инстинктивно вскидывая руки для защиты, а её магия, вспыхнув серой искрой, на секунду исказила воздух. Из темноты, лениво заложив руки в карманы тёмных джинсов, бесшумно материализовался Ади.       Фиона застыла, сердце бешено заколотилось в груди. Она ожидала увидеть на лице демона привычную, сочащуюся ядом ухмылку, услышать едкую издёвку о «святоше, которая заплутала во тьме». Но Ади был почти пугающе серьёзен. На его губах не было и намёка на оскал, а зелёные глаза смотрели на девушку спокойно и прямо. — Тише, птичка, не шуми, — голос демона, обычно звонкий и дерзкий, звучал приглушённо.       Ади подошёл к столу, проигнорировав напряжённую позу Фионы, и аккуратно поставил рядом с кружкой чая небольшую баночку из тёмного стекла, от которой исходил аромат ментола и горных трав. — Это мазь из подземных корней, — демон кивнул на крылья ангелицы. — Мы вчера в полёте до поезда зажали тебя малость. Так что пёрышки, держу пари, у тебя потрепались. Нанеси на ночь — восстановятся к рассвету.       Фиона перевела растерянный взгляд с баночки на демона. Проявление заботы от того, кого она привыкла считать врагом по определению, дезориентировало.       Ади тем временем обогнул стол и по-хозяйски опустился рядом с Сэми. Ангел тут же потянулся к нему, словно это было самым естественным действием во вселенной, и мягко запустил пальцы в растрёпанные рыжие волосы демона. Ади в ответ лишь прикрыл глаза, расслабляясь под этим прикосновением и утыкаясь носом в плечо Сэми.       От них исходило столько чистой, неоспоримой гармонии, что внутренний барьер Фионы рухнул окончательно. Книжные догмы о равновесии, нравоучения Фенцио, страх перед наказанием — всё это показалось ничтожным по сравнению с абсолютной реальностью того, что происходило у неё на глазах. Они действительно любили друг друга. Хотели этого небеса или нет. — Мы с Сэнди… — негромко произнесла Фиона, медленно опускаясь на деревянную скамью. — В детстве, когда ещё только осознавали свои силы, мы ведь дружили. Обменивались безделушками, болтали обо всём. А теперь… теперь она потакает любому капризу Люцифера. Беспрекословно выполняет его самые грязные, жестокие приказы. Как можно было настолько потерять себя?       Ади открыл глаза, и в их глубине на секунду полыхнуло опасное, истинно демоническое пламя. Он убрал голову с плеча Сэми и подался вперёд, оперевшись локтями о колени. — Люцифер — эгоистичный ублюдок, — отрезал Ади с металлической ноткой в интонации. — Он сын Сатаны, Фиона. В его мире выживает только тот, кто бьёт первым и не знает жалости. Он играет чужими жизнями просто потому, что может, и потому, что ему скучно. Сэнди не святая, это факт. Но она по уши увязла в этой его тёмной харизме. Она думает, что её преданность — это сила, но на деле Люцифер просто ломает её, как и всех остальных вокруг.       Сэми мягко накрыл ладонь Ади своей, успокаивая его вспышку, и посмотрел на ангелицу. — Вчера ты попала под перекрёстный огонь, — тихо сказал ангел. — Но ты не должна стать очередной жертвой его игр. Ни ты, ни, если честно, Сэнди. — Ты переживаешь за неё? — добавил Ади, внимательно вглядываясь в бледное лицо отличницы.       Вопрос демона повис в пыльном воздухе башни, тяжёлый и слишком точный для того, чтобы Фиона могла сходу от него отмахнуться.       Переживает ли она? Гордость требовала высокомерно фыркнуть, заявить, что ей плевать на демоницу, которая променяла остатки здравого смысла на сомнительную честь быть цепной собачкой принца ада. Но фантомный привкус полыни на языке и детские воспоминания не позволяли солгать. — Я… — ангелица запнулась, опустив взгляд на баночку с ментоловой мазью. — Я не знаю, Ади. Мне страшно видеть, во что она превращается. Она ведь была другой. А теперь ради одного одобрительного кивка Люцифера готова растоптать и себя, и меня, и всё, что когда-то имело значение.       Демон понимающе хмыкнул, слегка качнувшись на краю стола. — Люциферу плевать на тебя, Фиона, — прямо и без прикрас выложил он. — Ты для него не враг, не цель и даже не объект для преследования. У него слишком непомерное эго, чтобы тратить драгоценное время на ангела-отличницу.       Фиона резко вскинула голову. Слова Ади, хоть и укололи её ангельское тщеславие, принесли странное облегчение. Значит, весь этот ад — исключительно её собственный внутренний пожар и трагедия одной конкретной демоницы, которая добровольно отдала поводок в чужие руки. — А вот Сэнди ваше прошлое ломает не меньше, чем тебя, — тихо заметил Сэми. — Просто демоны не умеют показывать слабость. Её поведение — это щит. Если она покажет хотя бы каплю сомнения, Люцифер сожрет её за секунду. — Именно, — подхватил Ади. — И раз уж тебя так коротит от всей этой истории, а нам с Сэми совсем не улыбается, чтобы ты выдала нас Фенцио во время очередного ментального срыва… Предлагаю сделку.       Ангелица нахмурилась, подобравшись и плотнее перехватив края тёмного плаща: — Какую еще сделку? — Неформальную, — Ади подался вперёд, понизив голос так, что он едва перекрывал треск свечного фитиля. — Официально ангелы и демоны не сотрудничают, ты это лучше меня знаешь по своим учебникам. Но мы с Сэми научились дышать в этой узкой щели между правилами. Ты не сможешь вернуть свою идеальную золотую ауру, пока не разберёшься с тем, что сидит у тебя внутри. Сама видишь — тебя разрывает. Сэми поможет тебе заземлить свет и восстановить контур, а я… я покажу, как принять ту тёмную искру, которую в тебя вбила Сэнди, чтобы твоя магия перестала плеваться пеплом на уроках. Мы научим тебя контролировать этот хаос. — А взамен? — Фиона недоверчиво прищурилась, ища подвох, который обязан был быть в предложении демона. — Что вам от меня нужно? — Твое железное молчание о нас. Этого хватит с лихвой. И ещё… ты ведь хочешь знать, что происходит с Сэнди на самом деле? На демонической стороне я стану твоими глазами и ушами. Я присмотрю за ней. И если вдруг что — я дам тебе знать.       Демон замолчал, глядя на Фиону с какой-то зрелой прямотой, полностью лишённой школьного панибратства. — Мы не спасём этот чертов мир от закона равновесия, птичка. Но мы можем попробовать не дать системе сожрать тех, кто нам дорог. Ну так что? По рукам?