Профессор Поттер

Оставшиеся дни до воскресного выхода в Хогсмид варюсь в мыслях о Снейпе. Не отрываю от него взгляда в общем зале. Он теперь смотрит в ответ так открыто и откровенно, что у меня все поджимается от желания и восторга. В редкие коридорные встречи киваем друг другу, ближе так ни разу и не сошлись. Я особо и не ищу с ним возможности видеться наедине. Плохо понимаю, что останавливает, но считаю верным смену поведения. Тьма терзает меня мучительным возбуждением, а я наслаждаюсь этим чувством. Мне нравится ждать, проваливаться в мысли о том, что между нами уже случилось. Нравится чувствовать взгляд черных глаз и представлять, как далеко Снейп позволит зайти себе и мне в следующий раз. Воскресное утро хмурится над нашими головами тучами. Ветер сбивает с веток листву. Пахнет влажно и прело. Каменная кладка двора на фоне общей угрюмости кажется светлее и выделяется серым пятном. Быстро и слаженно проверяем пропуски и студентов. Выпустив последнюю парочку за ворота, выходим следом. Впереди нас вьется тоненькая змейка из учеников, веселая, гомонящая. Оттого молчание между нами чувствуется острее и напряженнее. — Так куда прикажете, профессор? — разрываю тонкие нити тишины ироничным вопросом. — Пока не заведем последнего остолопа в замок, предлагаю мадам Розмерту. А после ко мне, — он выразительно смотрит, а я понимаю и не сдерживаю ухмылку, — на стакан виски. — Я не пью, но с радостью приму приглашение, — хочется добавить: “моя задница к вашим услугам, профессор”. Патрулируем Хогсмид. Сначала наведываемся в магазины, смотрим, слушаем. Потом прочесываем улочки. Разгоняем несколько паршивцев, решивших выяснить отношения с помощью кулаков. Дружно снимаем баллы. Он с моих, я с его. И, наконец, вечером, когда серые осенние сумерки только решают спуститься на деревушку, усаживаемся в самом темном углу заведения мадам Розмерты. Я пью горячий чай, он — настой из шиповника. Молчим. Разглядываем зал. Все столики заняты студентами. От скуки бросаю туда полуразумное заклятие прослушивания. Снейп замечает и хмыкает. Я, хитро на него глянув, принимаю и его в круг. Теперь разговоры слышу не только я. Сгусток магии бродит под столиками, надолго нигде не задерживаясь. Банальные школьные разговоры не интересны. Наконец, находит на другом конце зала сборище из моих котяток и... не могу понять, кто с ними. — Мои, — тихо говорит Снейп и спустя мгновение добавляет: — и твои. — Квиддичные команды, — удивляюсь, наконец расслышав двух капитанов. Вновь замолкаем. — Видели их? — Да, бродили по улочкам. Поймали Роджера со Стивенсоном. — Интересно, они уже или еще нет? — Ты только об одном думать можешь, — фыркает. — Ну правда интересно! — тянет смущенно. — А еще кто сверху, а кто снизу. — Иди спроси. Может ответят. Раздается взрыв смеха и восторженно-испуганные возгласы: — Проклянут! — Убьют! — Задушат! — Проклянешь или задушишь? — смотрю на Снейпа и смеюсь. — Отравлю, — невозмутимо отвечает. Дальше они переключаются на другие темы, и слушать становится неинтересно. Развеиваю заклинание. — Так зачем вернулись, Поттер? — заводит старую шарманку. — К тебе, — ответа не меняю. — Испугаешься и сбежишь. Или поймешь, что предмет страсти не первой свежести и есть те, кто невыносимо молод и доступен. Смотрю на него чуть прищурившись. Клясться в вечной любви тебе не собираюсь. Рассказывать, как в каждом из своих партнеров искал тебя, тем более. Говорить, как болит внутри и как рвется все к тебе… ну уж нет. — Пора уже, — поднимаюсь из-за стола. — И правда, пора, — встает следом. Чувствую, как его пальцы на мгновение ловят мои и сжимают. Тут же отпускает и проходит мимо, будто ничего не произошло. А меня захлестывает восторг. Это больше всего того, что было. Больше его взглядов, больше поцелуев и объятий. Это даже больше, чем слова. Уже на воротах, пока вяло ползущие с большими интервалами школьники тянутся к Хогу, улучив момент, прижимаюсь к его спине. Порывисто и быстро, прижимаюсь сам и обнимаю его. Без страсти. Вместо всего того, что прозвучало бы между нами, пошло и бессильно. Отпускаю, отступая и встаю уже на свое место. Он смотрит на меня незнакомо мягко. Секунда, и вновь в глазах тьма. Последнего оболтуса Снейп чуть ли не пинками загоняет внутрь. Все. Все. Идем плечом к плечу, не сговариваясь сразу в подземелья. В груди кипит и клокочет. Пальцы подрагивают. Хорошо, что коридоры пустые. Все на ужине. В его комнатах сам падаю в объятия в прямом смысле. Без разговоров. Губы требовательные, властные. Пальцы жадные, то грубые, то обманчиво-ласковые и осторожные. Покоряюсь каждому движению. Не спорю и не претендую на ведущую роль. Я всегда этого искал. И нигде, ни в ком не находил. Чтобы было так правильно, абсолютно верно и так, как надо с первого прикосновения, с первого шумного вздоха, тихого стона. Северус внимательно, будто придирчиво исследует рисунки на моем теле. Руками, губами, языком. Не замечаю, когда и как быстро остаюсь без одежды. Чувствую только грубую ткань его сюртука, пуговицы, царапающие кожу. Вот это первое и единственное, что меня не устраивает. Чуть отстраняюсь, смотрю ему в лицо, сам тянусь расстегнуть, снять, обнажить. Он расслабляется, давая мне простор действия. И я себя не сдерживаю. Первое до чего добираюсь — шея. Целую ласково, вдыхая запах кожи. Наслаждаясь моментом. Вылизываю языком и млею от того, что и с кем делаю. Чувствую, как его руки обнимают, поглаживают, ободряют. Распахиваю сюртук и рубашку глубже, поглаживая ладонями его грудь, живот с темной дорожкой волос. Не удерживаюсь и кусаю в мягкое у самого пояса брюк. Он вздрагивает и только хмыкает. Наконец стаскиваю все лишнее с его тела. Остается последний барьер. Опускаюсь ниже, на коленях перед ним, и это тоже заводит. Ширинка плохо поддается, да мне Снейп и не дает ни времени, ни возможности. Вновь перехватывает инициативу. Поднимает, чуть подталкивает к постели. Повинуюсь, мой господин. Сегодня все, что хотите и как хотите. Только снизойди до меня, дотронься еще раз, поцелуй, возьми и обладай. Укладывает животом на самый край. Я послушен как никогда в своей жизни. Не удерживаюсь и утыкаюсь носом в покрывало, вдыхая запах его постели. Он заставляет меня подтянуть колено к груди, раскрываясь и давая больший доступ. Одновременно чувствую теплые, влажные пальцы и на возбужденной плоти и там, у самого входа. Член ласкает медленно, тягуче, так же как и растягивает неторопливо, со знанием дела. — Ты жил монахом? Оказался настолько глуп и сентиментален, что хранил себя? — шепчет на ухо с издевкой. — Давно ни с кем не был, — рычу в ответ и сам насаживаюсь на скользкие пальцы, — давай уже быстрее! Не буду ему рассказывать, что редко уступал и отдавался. Почти ни с кем и никогда. Предпочитая ведущую роль. Конечно, он меня не слушает. Только отвлекается от члена и хлопает по заднице, словно в наказание за движение на его пальцах без разрешения. Я вскидываюсь и не удерживаю восторженного стона. Замечает. Хмыкает хрипло, так что меня продирает до самого позвоночника. — Снейп, — зову тихо, выгибаясь и покачивая бедрами. Он невозмутим и даже, кажется, спокоен: — Вы что-то хотели, мистер Поттер? — издевается, чувствую, как в этот момент льется еще смазка, и добавляется третий палец. — Снейп, твою мать! Не тяни! — шиплю и плююсь от нетерпения. — Вырабатываем выдержку, — опять шлепок. Я с наслаждением, не сдерживаясь позволяю себе громкий стон. Мне нравится, Снейп! И я хочу чтобы ты это видел, слышал, знал! Мучает он меня маленькую вечность, перемежая ласку и хлесткие, болезненные удары по бедрам. Наконец вытаскивает пальцы, переворачивает на спину, подхватывает под бедра, заставляя повиснуть между ним и постелью. Проникает одним движением, плавно и уверенно. Я распахиваю глаза, понимая, зачем он меня так долго готовил к себе. Каждому толчку, движению я вторю стоном или всхлипом. Отдаюсь полностью, до конца и без остатка. Он продолжает удерживать меня за бедра, сам задавая темп и скорость. Прошибает возбуждением не только от того, что чувствую, но и от того, что вижу. Черные волосы сыпались ему на лицо, он прикусил губу и смотрит, светит тьмой из глаз на меня. Капелька пота стекает по груди, пальцы впиваются в бедра, толчки становятся сильнее, судорожнее. Меня выгибает мучительным, вязким удовольствием. Сам, без прикосновений и ласк проваливаюсь в пропасть оргазма, совершенно отключаясь. Хватаю сухим ртом воздух, понимая, что Снейп близок. Пытаюсь двигаться ему навстречу, он только сильнее стискивает бедра и вбивается резче. Секунда, и он склоняется, ловит своими губами мои губы и замирает. Обнимаю его, чуть не цепляясь за плечи. Чувствую внутри влагу и дрожь под руками. Он отрывается от меня, тяжело дыша, прячет лицо у меня на плече. Хорошо… Как же хорошо… А потом мы долго и нежно целуемся в душе. Он не может от меня оторваться, а я уж подавно. Вода шумит, греет, дарит покой. В постели лежим обнявшись. Молчим. Мне слова не нужны. Главное уже случилось. И я понимаю, что теперь будет случаться еще и еще до бесконечности. Моя мечта, моя крепость пала. Понимаю, что сегодня, сколько бы он не дал, мне будет мало. Проскальзываю ладонью вниз, прохожусь пальцами по его плоти, нависаю, заглядывая в глаза. — Еще? — наигранно удивляется. — Я стар, — лукавая улыбка, — придется постараться. Соскальзываю по простыням вниз, отбрасываю покрывало, льну губами, ласкаю языком. Стараться особо не приходится. Мы не спим до утра…