Город голодных псов

      Раздался стук в дверь, и приглушённый голос сказал:       — Открой. Это я.       Нина выдохнула, узнав его, и повернула задвижку на входной двери. Она сразу же отступила, поправляя сползшую с плеча лямку.       Была почти полночь. За окном горели фонари и проезжали машины, шурша шинами по асфальту. По стеклу стучал дождь. А квартира была пуста и темна.       Вошёл Волк — человек, о котором Нина почти ничего не знала, кроме, разве что прозвища. Чёрная кожаная куртка блестела от сырости, светлые волосы прилипли к черепу. Он показался Нине бледнее, чем обычно.       Волк был опасен. Отец так говорил. Говорил о судимостях, крови на руках Волка и пистолете за пазухой. «Берегись его, Нина!» — отец грозил пальцем у лица. Но что делать, если таких, как Волк, в этом городе десятки? Сотни! И Нина вынуждена им помогать.       Волк прикрыл за собой дверь и тяжело навалился на стену.       — Не разбудил? — спросил он, взглянув на неё исподлобья. Не улыбнулся, не поздоровался. Но серые глаза посмотрели с теплом, и Нина ощутила его благодарность.       Она ведь всё-таки открыла.       — Дока нет.       — Знаю. Я к тебе.       Нина настороженно оглядела его. Так и есть, ранен. Конечно, иначе зачем бы он пришёл?.. Уж точно не чай пить! Волк прижимал к боку руку, и сквозь его пальцы текла бурая кровь.       — Идём, — позвала Нина, поняв в чём дело, — у тебя кровь.       — Я заметил, — вяло огрызнулся Волк, но Нина сделала вид, что не слышала грубости.       Все они такие, когда ранены — злые, но беззащитные, как котята. Кроме неё или Дока никто не в силах им помочь. А такие люди, как Волк, ненавидят быть слабыми…       Она вздохнула. Нина уже собиралась спать — было поздно.       А не латать местных головорезов…       — Идём.       Нина включила свет в кабинете. Волк прошёл за ней в комнату, где Док обычно принимал пациентов. Это было небольшое помещение, пропахшее спиртом и медикаментами. Вдоль светлых стен стояли застеклённые шкафы с препаратами, кушетку для пациентов отделяла от остальной комнаты белая ширма.       — Раздевайся, — сказала Нана и надела перчатки. Она помыла руки и опустила глаза, чтобы не видеть мучений Волка.       Он глухо рычал ругательства сквозь зубы, выбираясь из куртки, но Нина не посмела помогать ему в этом. Она приготовила укол с обезболивающим.       — Гр-р!.. Чёрт с два!..       — Тихо, — шепнула Нина и сделала укол. — Потерпи, рана не глубокая.       — Там шить надо, — хрипло заметил Волк.       Он чуть дрожал, и Нина старалась быть осторожной, пока прикасалась к ране на его боку. Она ощущала боль каждого, кого приходилось шить. И плевать, что они настоящие ублюдки, положившие сотни людей.       — Шей уже!..       Нина работала быстро — опыт позволял. Одного только Волка приходилось штопать чуть не каждые пару-тройку месяцев. А сколько было других…       Наконец дело было сделано. Нина обрезала нить и обработала края раны йодом. Она сняла перчатки и помыла руки, повернувшись к Волку спиной. Руки почему-то дрожали. Напряжение, накопленное за время операции, схлынуло. Нина чувствовала себя выжатой.       Будто шили её.       — Спасибо, — Волк тронул её локоть в знак благодарности, когда она вернулась к нему.       Он сидел на кушетке, голый до пояса, и рисунки татуировок покрывали его торс. Нина посмотрела в серые глаза.       — Что случилось? — тихо спросила она, накладывая бинт. Нина встретилась с ним глазами. — Ты не скажешь мне, да?..       Волк промолчал, но протянул руку и погладил Нину по волосам. Его руки были грязными от засохшей на них крови.       — Спасибо, — чуть улыбнулся он, — я твой должник.       Нина выдавила жалкую улыбку в ответ. Каждый из них ей должен. Кто обещал деньги, кто часы, кто шоколадку… Глупость. Отец помогает им, и за это его не трогают. Она же просто делает свою работу. Пока они убивают и ранят друг друга, она лечит. Спасает.       Чужую жизнь не выкупить часами или шоколадкой.       — Мне ничего от тебя не нужно, — вздохнула Нина.       — Хорошо. Но если понадобится помощь…       Она поняла намёк, но даже не представляла, где его искать, если действительно что-то случится. Говорят, Волк живёт где-то на окраине, но Нина не знала, насколько правдивы эти слухи. Да и что такого должно произойти, чтобы она побежала к бандиту, а не в полицию?       — Спасибо. Буду знать, — кивнула она. Нина взяла его за плечо. — Подымайся, отведу тебя…       Волк встал, и Нина сгорбилась от его веса. Он был крупным, выше неё на две головы и в два раза тяжелее. Подумав немного, Нина всё-таки попросила:       — Останешься до утра? — шепнула Нина, усадив его на кровать в соседней комнате. — Отец в больнице, а в городе небезопасно…       Она не сказала прямо, что боится оставаться одна по ночам. Особенно в последние недели, пока городские кланы делят территорию. Но Волк не был дураком, догадался.       Он кивнул.       Нина оставила его в полутёмной комнате, где горела рыжая лампочка торшера. Она знала, что проснётся утром, а Волка не будет. Будет лишь тишина и пустая квартира.       А ещё пятно засохшей крови на кровати.       Когда она убралась в кабинете и выключила свет, то Волк уже лежал. Он хрипло дышал. Она сняла с Волка тяжёлые грязные ботинки и поставила на пол, задвинула босой ногой под кровать. Затем накрыла его ноги одеялом и поправила подушку.       — Останься, — он схватил её руку, когда Нина хотела уйти и лечь в комнате отца. Она вскинула брови, успев всякого передумать. Волк просто попросил: — Спой мне, пожалуйста. Ты красиво поёшь… Нина.       Просьба показалась невинной, но не удивила. Волк любил слушать, как она поёт.       Нина опустилась на край постели, подогнув ногу. Ей было немного неловко сидеть так близко к нему и касаться коленкой его плеча с татуировкой дьявола. Мурашки побежали по коже при одном взгляде на оскаленную морду чудовища…       Волк прикрыл глаза. Он доверял Нине, и она это знала, чувствовала и видела. Все они ей доверяли, потому что она спасала их жизни… Нина прикоснулась к светлым волосам на макушке Волка.       — Баю-баюшки-баю, не ложися на краю… — тихо затянула она, перебирая короткие пряди, — придёт серенький волчок и укусит за бочок…