Сорок четыре

Университетский сквер почти пуст: из занятых лишь два столика, что позволило Азуми и Кэтсеро скрыться в тени от солнца. Последний учебный день в семестре: лишь по крайней нужде любой студент задержится у университета дольше необходимого. — Слишком светло, верно? — спрашивает Кэт, протягивая ей свой планшет. Пока что, это просто рисунок — не модель, но у Азуми всё равно мурашки бегут по коже, и она спешит уверить друга, что он отлично справляется: — Все прекрасно, только крови недостаточно. На мой взгляд, — задумчиво она отвечает, прижав стилус к губам. В разработку крохотной инди-игры именно Кэт её затащил, а она, в желании разнообразить свою жизнь, с радостью согласилась. — Ну чего ты молчишь, красавица? — доносится до её ушей, и Азуми передергивает от голоса. Она бросает взгляд на источник, соседний столик, за которым расположились двое студентов, и хмурится. Она не видит лица девушки, но, судя по сгорбленной спине и опущенных на лицо волосы, ей некомфортно. Но вот парень, старшекурсник, ей знаком. Она крутит стилус между пальцев, отвлекшись от работы над персонажем, пытаясь вспомнить. Через минуту бесплодных попыток, возвращается к работе. Раз не получилось, то этот студент не так важен. — Сегодня будет вечеринка у Нэо-куна, знаешь? — задумчиво спрашивает Кэт, и Азуми чувствует его взгляд на своем лице. — В честь начала каникул. — Да? — переспрашивает Азуми и начинает заново. Гораздо интереснее, если персонаж будет тощим при таком-то увлечении! — Я завязала с вечеринками. И на них нет смысла идти без тебя, — игриво заканчивает, заправляя волосы за ухо, в пародии на кокетство. Кэтсеро посылает ей поцелуй и сладчайшим голосом отвечает: — Сказал бы, что горжусь твоей верностью, но мы знаем, что дело не в этом. — Азуми мрачнеет и агрессивно чертит круги на экране. Стереть их можно, в отличие от чужих воспоминаний. — Ты нежелательный гость для большинства студентов кампуса. Я думаю, что этим можно гордиться. За один год получить такую репутацию! Азуми смягчается, стирает круги и берется за лицо. Кто бы подозревал, что после расставания с Хитоми она обнаружит в себе такую несдержанность? Глаза получаются карикатурно большими — то что надо — а лицо длинным. Никто не требует реалистичности для игры: им нужно создать нечто мрачное. И, говоря о репутации, она кидает быстрый взгляд на соседний столик, вспоминает. Именно этому старшекурснику она на одной вечеринке нос разбила, вот почему он показался таким знакомым! — Милый, мы можем поговорить о чем-то другом? — самым тоненьким голосом спрашивает Азуми и с удовольствием наблюдает за тем, как друг морщится. До конца пары осталось двадцать минут, проверяет время и опускает голову в печали. Ещё целых двадцать минут ждать Томэй-тян! — Чем займешься оставшуюся часть августа? — внезапно спрашивает Кэт, откладывая планшет. Азуми надувает губы, рисование отвлекало друга от беседы, но видимо, он решился заняться ею всерьёз. — Останусь в городе, может, отдохну неделю в доме онии-сан — отстраненно бормочет наполовину правду. Она давно отвыкла от Сачио и за время восстановления порядочно устала от его навязчивого внимания. Так что, в его доме останавливаться не желает. — И я бы хотела позаниматься плаванием до начала сессии, но, — неловко признается и кусает губу. Азуми прижимает пальцы к предплечью, уродливому шраму, ловит грустный взгляд Кэт. Она смогла носить юбки и майки, не обращая внимания на чужие взгляды, но купальник кажется чем-то другим. — Ты можешь поехать со мной, — неожиданно предлагает Кэт, и Азуми замирает, удивленно хлопая глазами. — Не думай, что я не заметил, что последние два дня ты сама не своя. — Азуми отмирает и грустно улыбается. Скрывать что-то от Кэтсеро — бесполезная затея, — Расскажи мне о причине, — Она фокусируется взглядом на волосах друга, таких же зеленых, как и у неё — вместе красили. Упрямо молчит. — Причина в мужчине, верно? — внезапно спрашивает Кэт, и Азуми уже второй раз за минуту приходит в изумление. — С чего ты решил? — она фыркает и снова смотрит ему в глаза. Кэт улыбается, и она импульсивно отвечает: — Я скорее заинтересуюсь девушкой, чем мужчиной, — она выпрямляется и обводит взглядом расслабленного друга. Неспроста он начал этот разговор. — Я знаю, малышка, но и мужчины тебе интересны. — Он взмахивает рукой и смотрит из-под ресниц — с такого ракурса его глаза кажутся черными, — Особенно такой невысокий блондин, вместе вы как детсадовцы смотритесь. Отличительная черта — нательное шитье. Азуми ровно две секунды думает о том, откуда Кэт о Джузо узнал, но все мысли разбегаются, стоит сосредоточиться на самодовольном выражении лица друга. Остается лишь потребность заехать по этой роже. — Ты ведь понимаешь, чего я хочу? — недовольно тянет Азуми и целится в Кэта стилусом. Даже не бросает, а он хватается за грудь и стонет, словно от боли. — Однако ты частично прав. Он — первая причина, но никакой романтики. — Признается Азуми и подпирает подбородок рукой. Друг смотрит с недоверием, что Азуми отводит взгляд и снова натыкается на сгорбленную младшекурсницу. — Ага, — насмешливо хмыкает Кэт, — Хочу, чтобы ты эти же слова повторила на свадьбе. Азуми закатывает глаза и отвечает: — Поверь, он не тот человек, кто будет заинтересован в чем-то вроде… отношений, — выдавливает с презрением и морщится. — И я даже рада этому. Ведь он моя родственная душа. Кэт поднимается из-за столика и кричит: — Правда? Я так рад за тебя, малышка. Ты должна рассказать мне всё, — он взъерошивает свои зеленые волосы и обходит стол, чтобы присесть рядом с ней. Азуми стонет, прячет лицо в ладонях. Шепчет: — Первой должна была узнать Томэй-тян, а не ты, Кэт. — Азуми открывает лицо и слышит довольный хохот друга. — Я обязательно расскажу об этом Томэй-тян, — он пытается что-то добавить, но Азуми его перебивает: — Ещё Хитоми, бывшая моя, — напоминает на всякий случай, — звонила. Наверное, сейчас в городе. Я не ответила. — Он резко становится серьезным и заглядывает ей в лицо. Кэт не прикасается к ней, не обнимает за плечи, как раньше, и Азуми выдыхает облегченно. — Ну и пошла она. Не перезванивай. — отвечает грубо и гораздо спокойнее добавляет: — Ты действительно не хочешь поехать со мной? Для себя ты должна быть на первом месте. — Азуми закрывает глаза и давит слезы. Кто разрешил быть таким замечательным? Как она заслужила дружбу с ним? — Не трогай меня, — хмуро предупреждает и протягивает руку, чтобы погладить друга по голове. Кэт не отстраняется, лишь смотрит своими проницательными карими глазами. Молчит. — И спасибо за предложение, но нет. Я останусь в городе. Он против, видит Азуми, поспешно добавляет: — У меня всё ещё хороший удар правой, — Кэт улыбается, и Азуми отодвигается, игнорируя, как друг мрачнеет. — Его зовут Джузо и он следователь CCG. Тяжелое детство, проблем с головой побольше, чем у меня. Но я думаю, что мы сможем поладить, — Она думает о лжи Джузо, о том, как в один миг увидела в его глазах желание убить её. Это не те вещи, в которых она сможет признаться трезвой. Отчасти от страха, что он может услышать. — Ты что-то скрываешь, но я не буду давить. — Отвечает Кэт, оглядывая её тяжелым взглядом — вот и второй лжец в её окружении. — И он звучит опас… — Кэт, — резко перебивает Азуми, — Это не твое дело. «У всех ли мужчин проблемы с отказами?» — задается вопросом, вновь кинув быстрый взгляд на соседний столик — старшекурсник сидит уже рядом с девушкой. — Да, да. Блять, прости, малышка, — обессилено бормочет, Кэт прижав пальцы к глазам. Но Азуми уже потеряла последнее желание находиться на месте. Отлично понимает и то, что друг к этой теме попытается вернуться. Не хуже осознает, что наглец за соседним столиком не успокоится самостоятельно. Злость бурлит в горле. До конца пары пять минут. Управится. Она поднимается, игнорируя удивленное восклицание друга и быстро достигает соседей. — Милая, он тебе мешает? — спрашивает, опустив руки на плечи старшекурсника и давя на него своим весом. Она может быть не такой тяжелой, но хватка её рук — правой руки, во всяком случае — действительно каменная. Девушка поднимает испуганные глаза, метается между её лицом и лицом парня, не находит сил ответить. — Какого хера? — резко реагирует студент и хватает её за правое запястье. Азуми сжимает плечо ещё сильнее и молчит. Он дергается, в желании отстраниться от неё и повернуться лицом, но Азуми не позволяет. — Ты видела, чтобы она меня отшила? Нет! Вот и вали отсюда, не мешай нам. Кэт наконец-то появляется рядом с девушкой, и его взгляд направлен не на студента — на неё. Азуми даже боковым зрением замечает «Не надо» на лице друга, но не чувствует себя достаточно уравновешенной, чтобы остановиться. — Я слышала, как она несколько раз сказала тебе, что занята. Ты не понимаешь вежливого японского? — сладким голосом спрашивает Азуми и её саму передергивает от этого тона. Она отпускает плечи, сразу делает шаг назад, сжимает пальцы в кулак и внимательно следит за тем, как парень поднимается, поворачивается к ней лицом, переступает скамью. Он выглядит разъяренным и, когда начинает поднимать руку, наверняка только замахнуться на неё, а не ударить, последние сомнения вылетают из головы Азуми, и она бьет в челюсть. Боль пронзает руку, но это стоит откинутой головы наглеца, рухнувшего обратно на скамью. Кэт уже вытаскивает девушку из-за столика, а Азуми хватается за воротник рубашки парня до того, как он успевает что-то сказать, нависает над ним. — Если девушка сказала, что занята, то отваливаешь. Если девушка не хочет давать тебе свой номер, то ты отваливаешь. Если девушка не дает себя лапать, то ты отваливаешь. Ты понял меня? — рука горит, но она встряхивает его и наслаждается ошеломленным выражением лица — нос у него должен хоть немного опухнуть, иначе зачем всё это. — Ты та ебнутая сучка с вечеринки, которая мне нос разбила, — вспоминает старшекурсник, и Азуми ухмыляется ему в лицо. — Которую ты лапал, — сладко добавляет Азуми. — Не думай, что я забыла, — она отпускает его воротник и гладит по щеке. Его перекашивает, а Азуми чувствует, как её лицо готово расколоться из-за ухмылки. Она отстраняется, бросает взгляд в сторону и довольно замечает, что Кэт с младшекурсницей уже достаточно далеко. На его плече болтается и сумка Азуми, поэтому она ограничивается коротким: — Пока, — и стартует к другу. Недостаточно быстро, чтобы казалось, что убегает. Достаточно быстро, чтобы это не было обычным шагом. Азуми сомневается в том, что он попробует ударить в ответ, но не желает рисковать. Она нагоняет Кэта у ворот и именно в этот момент университет начинают покидать студенты. Рука ноет гораздо меньше, а Азуми уже ругает себя за вспыльчивость. Нужно сменить программу на йоге и поднять тему агрессии с терапевтом. Кэт прав: бить людей — не выход. Ей повезет, если в этот раз наглый придурок не обратится в полицию. — Ты в порядке? Может, тебя стоит провести? — мягким голосом спрашивает Кэт у младшекурсницы, пока та качает головой. — Я… Я подругу жду, — робко признается девушка и добавляет, уже обращаясь к Азуми: — Вам не стоило, — она опускает голову и прячет глаза за челкой. — Он это заслужил, — отмахивается от извинений Азуми, — Канари Азуми, третий курс, направление маслянной живописи. Я местная знаменитость, можешь обращаться за помощью в дальнейшем, — девушка поднимает грустнейшие глаза и спрашивает тихо: — Правда? — Азуми ловит взгляд Кэта и кивает, уже глядя на студентку. — Я… Я слышала о вас, — девушка добавляет и кивает, словно так добавит веса в свои слова. Наверняка объявления о пропаже висели в университете. — Спасибо. Из шумной толпы, как никогда вовремя, выплывает Томэй-тян с восклицанием: — А вот и мои зелёные! — Томэй-тян, осведомив их о своем присутствии, подхватывает Азуми под руку и растерянно улыбается странной атмосфере. — Хорошего дня, — бодро улыбается Кэт студентке, заметив что-то над их головами, и подхватив Томэй-тян под другую руку, торопливо тянет их наружу. — Что случилось? — растерянно спрашивает Томэй-тян, но Кэт не останавливается, пока они не переместятся на другую улицу. — Наша малышка врезала одному болвану, и теперь я беспокоюсь о её дальнейшей судьбе, — с ложным воодушевлением рассказывает Кэт, а Азуми стонет. — В прошлый раз он ничего не сделал. В этот тоже, — излишне самоуверенно отвечает и освобождает руку из хватки подруги. Они достаточно далеко, чтобы больше не спешить. — И я забыла узнать её имя, — озадаченно признается, потерев ухо. — Азуми-тян, ты снова за свое? — возмущенно спрашивает Томэй-тян, и Азуми бросает недовольный взгляд на друга. Вот кто его просил рассказывать? — Он приставал к первокурснице. Заслужил, — пожимает плечами и обращается к Кэту: — Отдай сумку. Пожалуйста. Кэт передает ей сумку, и Азуми проверяет, не забыл ли друг про стилус. Не забыл. — Ты, главное, полицейским так не говори, — она показывает язык парню и обгоняет друзей. Не нужно держать за глупую. — И тебе повезло, что твой замечательный друг познакомился с этой несчастной девушкой! Ещё одна улица, и они подходят к новой многоэтажке с симпатичным цветочным магазином и кафе на первом этаже. — А каков сервис, — цокает языком Томэй-тян, когда Азуми открывает и поддерживает дверь подъезда для друзей, а в лифте спохватывается: — Почему он вообще с нами? — невежливо тычет пальцем в Кэта. — Я её подкупил, — словно этого и ждал, мгновенно отвечает Кэт и убирает волосы с глаз, ярко улыбается Томэй-тян. Осознание не слишком вовремя обрушивается на Азуми. Она приподнимает брови, делает маленький шаг назад, чтобы Томэй не видела её лица и спрашивает одними губами: «Правда?». Кэт замечает, он всегда всё замечает, и его улыбка спадает. Взгляд его полон мрачных обещаний, но Азуми смотрит на друга с сочувствием. — Добро пожаловать в мой дом, — излишне пафосно изрекает Азуми и обводит рукой захламленную прихожую. У двери собрались несколько сумок с кормами для приюта и лекарствами для животных, но остальное пространство заполняют коробки с неразобранными вещами. — Я ожидал увидеть гей-клуб, — разочарованно признается Кэт и ойкает, когда Томэй дает ему подзатыльник. Азуми смеется, оставляет сумку на вешалке и разувшись, ныряет в завалы за тапочками для гостей. — Я не шучу! Они боком передвигаются на кухню: единственную организованную комнату. Вся кухонная утварь заняла свое место ещё в первый день после переезда, чтобы Азуми было комфортно готовить. Гости занимают место за столом, рассчитанным на троих, и вновь начинают спорить. Она достает из холодильника кастрюли и боксы. Размещает все для разогрева. — Малышка, ты обещала рассказать о своем соулмейте, — внезапно говорит Кэт, и Азуми чувствует его ухмылку спиной. — Что? — восклицает Томэй-тян, и теперь на неё смотрят два человека. — Ты встретилась с родственной душой и не рассказала мне об этом? — возмущение переполняет подругу, и Азуми кривится, пока никто не видит её лица, проверяет плиту и поворачивается к друзьям. — Оставила самое интересное для пижамной вечеринки, — виновато пожимает плечами и неуверенно улыбается подруге. — И хочу напомнить тебе, Кэт, я ничего не обещала. Тему моей родственной души мы закрыли ещё в сквере, — гораздо тверже добавляет, столкнувшись взглядами с другом. У неё нет желания конфликтовать с ним, но Кэт, кажется, не согласен с ней. — Полагаю, что мои размышления о психушке, — не то чтобы он их озвучивал, — для него имеют больший смысл, чем я думал? — удивительно проницательно замечает Кэт, а Томэй бегает непонимающим взглядом между ними двумя. Азуми проглатывает ярость, каково бы не было желание зарядить другу лопаткой по лбу, ей нужно контролировать себя. — Не в меньшей степени, чем для меня, — резко выплевывает, подняв левую руку. Уродливый шрам ничего не скрывает, и Кэт бледнеет при взгляде на него. Горькое напоминание для них всех, но в ней нет жалости, и она продолжает: — Ты не знаком с ним, чтобы хоть как-то судить. Оставь это. Она поворачивается к плите и потирает пульсирующую венку на виске. Азуми прекрасно знает происхождение своей жажды хоть как-то защитить Джузо и ей горько оттого, что она не смогла позаботиться о нем, когда родственной душе это было нужно. Она снимает с плиты еду, организовывает все по тарелкам и заправляет салат. Томэй-тян помогает ей и лишь на секунду прикасается пальцем к запястью, но Азуми и этого достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. Ей не нужно смотреть на подругу, чтобы видеть обещание поговорить, когда они останутся одни. Весь обед они с Кэт игнорируют друг друга. Но перед уходом, неловко теснясь в прихожей, она целует его в щеку.

***

— Значит, тебе есть, что мне рассказать, — грустно замечает Томэй-тян, пока опускает тарелки в посудомоечную машину, и Азуми усмехается. — Как и тебе мне. Но я думаю, что мы можем отложить более тяжелые темы на вечер, — отвечает Азуми, открывает холодильник и показывает подруге на две бутылки вина, — Закажем пиццу, будем пить вино и обсуждать мужчин. — И разбирать твои вещи, — добавляет Томэй-тян с улыбкой. Они быстро разбираются с посудой, и Азуми перемещается в прихожую, проверить ничего ли они не забыли. — Такси будет через десять минут, — выходит из кухни Томэй-тян и предлагает: — Давай оформим заказ на пиццу уже сейчас, чтобы вечером не мучаться с ожиданием? Азуми отвлекается от коробочек с лекарствами и соглашается: — Маленькую с ананасами для меня. — Томэй-тян отстукивает что-то на экране телефона с угуканьем. — Будешь пепперони? — спрашивает Томэй-тян, стуча по экрану телефона. Азуми сразу же соглашается. Подруга долго держит себя в руках, они успевают спуститься к такси и лишь после шепчет, чтобы водитель не услышал: — Извращенка. Азуми смеется. И всю дорогу гладит подругу по спине, поддерживая в борьбе с укачиванием.

***

— У меня есть к тебе деловое предложение, — заявляет Томэй-тян, стоит цвету её лица прийти в норму. Она перестает отчаянно цепляться за дерево и расправляет плечи. Азуми отправляет фотографию вывески приюта с подмигивающим смайликом и обращает внимание на подругу. — Да? — недоверчиво спрашивает, потому что именно после этих слов Томэй-тян они попадали в неприятности. Как в пятнадцать, когда украли на школьном фестивале несколько мягких игрушек. Как в семнадцать, когда они напились и сделали пирсинг. Томэй-тян серьгу на брови перестала носить, но Азуми от своего кольца в носу недобровольно избавилась. Томэй-тян смотрит с укором, но Азуми не реагирует. Лишь обеспокоенно осматривает лицо подруги, чтобы удостовериться в том, что ей действительно стало легче. — Недоверие оправдано, — ухмыляется Азуми в лицо подруги. — Я сняла только одну серьгу, а не все, — возмущенно отвечает Томэй, и Азуми, обведя взглядом подругу, давится. — Ты не сняла? — изумленно спрашивает, опустив ладонь на сердце. — Ты же не сняла, — не меняя интонации отвечает Томэй-тян и тыкает ей пальцем в грудь. — Так что, не строй из меня предательницу. Идём. Они поднимают сумки, входят внутрь. Их радостно приветствуют, и Азуми погружается в знакомую обстановку. Она остается с Миякэ-сан, милой девушкой-администратором, чтобы обменяться новостями и рассказать, что они привезли, пока Томэй-тян исчезает где-то в здании. — Вчера пожилая пара взяли к себе кошку и собаку, — с умилением рассказывает Миякэ-сан, записывая поступившее в блокнот, и Азуми улыбается. — С собакой ты не знакома: он был из новеньких — сиба-ину. Но кошечку можешь помнить — Шипучка. — Была моей любимицей, — с улыбкой отвечает Азуми. За Шипучку она рада: таких добрых кошек ещё поискать нужно. Чуточку жалеет, что не забрала её сама. Может быть, ближе к зиме присмотрит кого-нибудь? Озвучивает мысль вслух и получает ободрение Миякэ-сан в ответ. — Большинство наших животных готовы к новому родителю уже сейчас. Так что, не отбрасывай эту мысль, — наставительно говорит Миякэ-сан, и Азуми прячет улыбку в кулаке. — Не буду, — обещает она и прислушивается к шуму из коридора. Томэй-тян возвращается в компании немолодого ветеринара с тяжелыми бровями, и Азуми с удивлением признает незнакомое лицо. Она бросает вопросительный взгляд сначала на подругу, но когда та кидается к лекарствам, переводит взгляд к Миякэ-сан. Та улыбается, прячет блокнот где-то за стойкой и произносит почти без звука: «Я тебе расскажу». Хмурый ветеринар обводит Азуми взглядом, резко кивает в ответ на её приветственный поклон, и, стоит Томэй-тян к нему вернуться, удаляется в её компании. — С нами теперь работает на два ветеринара больше, — рассказывает Миякэ-сан негромко, и Азуми наклоняется к ней, чтобы прислушаться: — Это Хирата-сан — очень хмурый человек, но отлично знает свое дело. К нему животные ластятся, как и к тебе. Азуми улыбается, но неприятные мурашки всё равно бегают по спине. Она прикасается к лицу, к шраму на щеке и получает сочувствующий взгляд от знакомой. Поэтому так и пялился? А казалось, что привыкла к подобному от прохожих. — Точно уходишь? — нервозно спрашивает Миякэ-сан, и Азуми вдается в объяснения того, чем сейчас занимается и почему нет времени на волонтёрство.

***

Томэй-тян находит её в помещении для содержания кошек. Работник рассказывает девушке о жизни новеньких и дает подержать в руках дружелюбных. — Ты уже всё? — спрашивает Азуми, с неохотой отрываясь от поглаживания мягкой шерстки. Она передает мурлыкающее животное работнику и поднимается с колен. — Закончила, — кивает Томэй-тян и под руку вытягивает её из комнаты, только и дав возможность попрощаться с мужчиной. — И, надеюсь, ты не забыла подробности моего делового предложения, — напоминает Томэй-тян, а Азуми хмурится. Они идут не в сторону раздевалки, а к вольерам с собаками. — Ты мне не рассказала даже в общих чертах, — замечает Азуми и ловит краем взгляда улыбку подруги. — Я предлагаю тебе забрать себе собаку, — внушительно говорит Томэй-тян, оставив подругу только и хлопать глазами. — Небольшую пса — японского шпица с прекрасным характером. Он находится под моим присмотром месяц, и я успела убедиться и позаботиться о том, что он прекрасно воспитан. Азуми открывает рот, чтобы перебить подругу, но слова вставить ей так и не удается. Томэй-тян переходит на негромкий голос, стоит им начать пресекать вольеры, чтобы не потревожить собак. — Ему пять, его прошлая семья из-за переезда оставила. — Томэй-тян замирает и показывает на небольшую белую собаку в углу вольера. — Я бы забрала его к себе, но ты же помнишь позицию Хидео насчет животных, — гораздо более печально продолжает подруга, и Азуми морщится. Хидео может быть родственной душой Томэй, но какой же он придурок. Азуми поддается Томэй-тян, по ее примеру прижимается к прутьям и рассматривает спящее животное. — Как зовут, скажешь? — спрашивает шепотом и после тихого оханья получает ответ: — Юки, — Азуми переводит взгляд на подругу и соглашается со вздохом, — Отлично, вам потребуется пару встреч, прежде чем ты сможешь его забрать, а всё, что нужно собаке я помогу купить, — мгновенно воодушевляется Томэй-тян, и девушка не может не улыбаться счастью подруги.

***

— Кто тебе пишет? — спрашивает Томэй-тян, отвлекаясь от экрана телевизора. Азуми перестает прятать улыбку за ладонью, отводит взгляд от телефона и отвечает: — Родственная душа, — она слышит восторг Джузо даже через сообщения: конечно, такой любитель животных, как он, не смог бы проигнорировать её фотографии кошек. Томэй-тян мрачнеет и тянется за пиццей. Азуми блокирует телефон, откладывает его в сторону и мягко, словно в приюте разговаривая с животным, задает вопрос: — Ты хочешь чем-то поделиться? — она не упускает реакцию подруги: вздрагивание, нервное постукивание по колену и бегающие глаза. Дает собраться с силами, чтобы услышать внезапное: — Хочу, — Томэй-тян быстро доедает кусок и хватается за бокал, поднимает его, и Азуми в удивлении шире открывает глаза. Томэй-тян не хочет, чтобы Хидео-кун узнал о их разговоре. Азуми поднимается с дивана и выключает фильм. Их обеих происходящее на экране не интересует, поэтому она с улыбкой предлагает: — Давай займемся увлекательным разбором моих вещей, как и планировали, — лицо Томэй-тян светлеет от облегчения, Азуми поняла её намек. — Хочу передвинуть диван, — заявляет Азуми, стоит им осушить несколько бокалов и разобрать две коробки с книгами. — Тогда у меня появится место для рисования у окна. Днем здесь хороший свет. Поставлю мольберт, а позже куплю стол. Может быть, — неуверенно заканчивает, почесывая нос. Томэй-тян обводит взглядом комнату, что-то бормочет себе под нос и отвечает: — Прекрасная идея, — они вместе нападают на диван и передвигают его на несколько метров в другую, от окна, сторону. Единогласно решают подумать, что делать с телевизором в другой раз, и возвращаются к вещам. — Я не знаю, что делать с Хидео. — признается Томэй-тян, стоит им закончить с гостиной. На окне и над диваном уютно сверкают гирлянды, за мольбертом прячутся несколько холстов, а рядом на стене удачно приклеены несколько рисунков с референсами. Гостиная выглядит несколько хаотично — то, что ей нужно. Место над диваном и под гирляндой идеально подходит для фотографий, но после слов подруги Азуми отвлекается от того, какие стоит повесить. Подруга возвращается на диван, и Азуми спешит к ней, чтобы обнять. Томэй-тян утыкается ей носом в шею и под поглаживания начинает рассказывать: — У нас все движется паршиво. Правда паршиво, — признается со всхлипом, — Мы часто ссоримся, иногда я не знаю даже, где он находится, а сны подсказок не дают. Он пьет, чтобы я точно не узнала. Азуми перемещает руку со спины на голову подруги и задумчиво хмыкает. По предположениям Томэй-тян, Хидео-кун делает ровно то же, что и они сейчас. Общеизвестный факт: алкоголь — верный способ «прикрыть» несколько часов от родственной души, но почему же Хидео-кун занимается этим? Ответ бьется в её голове, но Азуми ничего не говорит. Не хочет расстраивать подругу больше прежнего. — Я же не зря знала, почему большинство родственных душ не вступают в отношения с друг другом, но поверила, что у нас с Хидео будет также, как у моих родителей, — плачет Томэй-тян, а Азуми оставляет поцелуй в волосах девушки. Родители Томэй-тян — не правило, а исключение. Предназначенным друг другу судьбой людям легко стать лучшими друзьями, почти сиблингами, но не супругами. — Люди, в большинстве своем, весьма жестокие создания. Создания, которых родственная связь может начать душить в отношениях, — вслух признает Азуми и сжимает покрепче, разрыдавшуюся с новыми силами, подругу. — Мне очень жаль, — шепчет. — Можно построить отношения с родственной душой, — напоминает Азуми, — Только для любых отношений нужна работа двух людей, а не одного. Для Азуми истина лишь одно: «Хидео — мудак», будь он или не будь родственной душой её подруги, однако вслух она произносит: — Может, вы слишком рано встретились, в отношениях вступили рано, и он не готов к серьезному, — от каждого слова ей неприятно, но она заставляет себя продолжать. Томэй в отношениях уже четыре года, а этот мерзавец начал проявлять гнильцу лишь год назад. Все до боли очевидно: поступление в университет открыло для него новые просторы, и он начал отрываться. Но такие банальные слова, в которые Азуми сама не верит, утешают Томэй-тян. Она отстраняется, с горькой улыбкой вытирает слезы и кивает: — Думаю, ты права, Азуми. Нужно набраться терпения и поговорить с ним. Всё будет хорошо, — Азуми поднимается с дивана и тянет подругу за собой в спальню. Она не верит Томэй, но главное, чтобы та себе верила. — Посмотрим фильм здесь. Выбор на тебе, а я пока принесу сладости и чай. Думаю, вина нам достаточно, — Томэй-тян послушно забирается на постель и принимает ноутбук на колени. Она ворчит из-за запрета алкоголя, но Азуми внушительно добавляет: — Мне не нужно похмелье, а тебе? На кухне она проводит две минуты, разглядывая яблочный штрудель, вытащенный из холодильника. Свежий — Азуми готовила его сегодня утром и выглядит крайне симпатично. Телефон в кармане молчит, но у неё есть желание отправить фотографию Джузо. Можно ли его приманить обещанием сладостей? Ей предстоит это только узнать, а пока что Азуми решает не трогать телефон и вернуться к подруге. — Ромашка, — недовольно признает Томэй-тян, и Азуми улыбается. — Да, и я обещала рассказать тебе о Джузо, верно? — брови Томэй-тян поднимаются, и Азуми добавляет: — Имя моей родственной души. Он следователь CCG. Молодой, но выпустился рано, очень талантлив. Они размещают столик с чаем и сладостями между собой и неудобно ставят ноутбук дальше на пледе. Томэй-тян поворачивается к ней, а Азуми ерзает, поправляет подушку за спиной и после недолгого молчания начинает рассказ: — Мы с ним в четверг встретились. В зоопарке, — заправляет волосы за ухо и гораздо смелее продолжает, — Будет вернее сказать, что он меня нашел. Ему приснился мой разговор с Сачио, где я делилась планами на неделю, а Джузо уже желал встретиться со мной. Поэтому решил стать частью моих планов, — она неловко смеется и берет в руки кружку. Горячая, но и у Азуми не такая высокая чувствительность, как когда-то. Что-то психологическое. — Он опасен, — шепчет и отводит взгляд к экрану ноутбука, — Я несколько раз чувствовала, как он убить меня желает, и это меня испугало. Но я не могу показать ему это, потому что он несколько безумен. И мне страшно, что этим страхом он может воспользоваться. Томэй-тян протягивает руку, прикасается к её волосам и молчит. Азуми делает глоток, второй и решается: — Он понял, что мне неприятны его прикосновения, но проигнорировал это. Схватил меня за руку. — Ощущение теплых пальцев не сходило с руки ещё пару часов, на протяжении которых Азуми сгорала от желания скрести кожу. — Но в остальном он был достаточно дружелюбен и заинтересован во мне. И я знаю, что не денусь от этого, — Томэй-тян забирает из её рук кружку и обнимает. Поза неудобная для них обеих, но Азуми не отстраняется. — Я думаю, что раз интересна ему, то мне стоит этим воспользоваться, чтобы привязать к себе. Тогда он может перестать представлять для меня опасность? — Если ты уверена в этом, — грустно отвечает Томэй-тян, Азуми тяжело смотреть в её глаза, и подруга заправляет ей волосы за ухо. — Я буду рядом.

***

— Какого черта, Джузо, — бормочет она, ещё не проснувшись, и получает бодрящий пинок в колено. Азуми послушно замолкает и натягивает плед на плечи, несмотря на теплое солнце, падающее на лицо. Она упорно не открывает глаза, несмотря на то, что последние остатки сна быстро покинули тело, и наслаждается комфортом постели и теплом руки подруги на её животе, тихому дыханию рядом. Скучала по таким ночевкам — признает. Но оставаться в постели вечность Азуми не может, быстро выворачивается из-под чужой руки и опускается на пол с постелью, к телефону на полу. Она проснулась на сорок минут раньше будильника. Азуми стонет и ловит в затылок злобное: — Потише, Хидео, — она хихикает в кулак и быстро покидает спальню, не мешая подруге досыпать. Азуми замирает у двери в ванную, в сомнениях между кофе и душем, и трогает волосы. Красивые кудри, а нужно было на ночь их заплести, превратились в какое-то непотребство. Душ побеждает. Столкновение с зеркалом было неизбежно, и Азуми отвлекается на свое отражение. Цвет её лица, несмотря на легкое похмелье, вполне здоровый, но она всё ещё бледновата. К прежнему весу она так и не вернулась, горько признает девушка, разглядывая проступившие скулы. Прослеживает пальцами шрамы на лице и позже раздевается. Зеркало маленькое, но его достаточно, чтобы увидеть крупный шрам в виде креста под ключицами. Один из самых страшных, что ей оставил тот человек. Она опускает голову, поспешно умывается и прячется за шторкой в ванной от своего отражения. Она тщательно оттирает руки, всё тело после паршивого сна. Джузо неиствовал, и ощущение крови просто так её бы не покинуло. Азуми игнорирует, как краснеет кожа, и останавливается лишь тогда, когда кожу начинает пощипывать от легкой боли, а с рук словно сходит высохшая в корку кровь. С Томэй-тян она сталкивается, выходя из душа, когда выжимает влагу из волос полотенцем и давит улыбку при виде подруги. Похмелье обошлось милосердно только с Азуми. Пока Томэй-тян умывается, она включает кофеварку и достает коробку с лекарствами из холодильника. Проверяет сообщения на телефоне. Одно оставил Кэт в третьем часу ночи о том, что благополучно добрался до бабушки. Азуми просит передать пожелания здоровья пожилой женщине и фотографии симпатичных мест деревушки. Телефон гудит в руке, уведомляя о новом сообщении. И напоминает Кэту о том, что хочет быть в курсе его работы. Второе сообщение отправил Джузо. Азуми отвлекается от телефона, оставляет его на столе и идет разливать кофе. Ей нужно подготовиться, пусть даже к приветствию от родственной души. Каким бы не хотел казаться Джузо, её нутро вопит об опасности, и Азуми стоит научиться это игнорировать. Томэй-тян заходит на кухню и с радостью хватается за стакан воды, лекарства. Азуми опускает кружки на стол и отворачивается к холодильнику за десертами. — Иногда мне кажется, что мои реакции, инстинкты? — задается вопросом вслух, — Принадлежат ему. Достает яблочный штрудель, ставит на стол резче, чем думала, и ведет плечами от взгляда подруги. Томэй-тян потирает виски и вспоминает: — Следователь! Ты говорила, что он следователь! Может, от этого такие странные реакции, привык повсюду искать гулей. — Азуми улыбается попытке Томэй-тян успокоить их обоих и кивает. — Вот и причина, — мягко произносит, ложь даже не оставляет никакого привкуса на языке и добавляет, — Ты мне должна ещё платье помочь выбрать. Томэй-тян недовольно тыкает в штрудель вилкой — не у всех зверский аппетит во время похмелья, как у Азуми, и соглашается: — Он про свое имя забудет, — уверенно говорит Томэй-тян, а Азуми прячет улыбку в кулаке: — Это уже слишком. Томэй-тян отодвигает тарелку, игнорируя жалобный взгляд Азуми и поднимается со стула, прихватив кружку с кофе. — Ты завтракай, а я пока присмотрю тебе одежду, — Азуми поджимает губы и кивает. Не силой же кормить Томэй-тян. Она с оханьем вспоминает про сообщение и отправляет Джузо стандартное пожелание доброго утра, сообщает, что скоро начнет собираться. Его ответ не заставляет ждать долго: «Только не забывай о времени, Азуми-тян!». Она не успевает закончить завтрак, как Томэй-тян возвращается на кухню с платьем. — Смотри, — встряхивает подруга ткань, и Азуми улыбается. — Я с тобой его купила, — лицо Томэй-тян светлеет, — Ты же положила начало моей «звездной коллекции». Томэй-тян смеется и соглашается. Азуми рассматривает тонкое синее платье с коротким рукавом и небольшими звездами по всей одежде. Уже представляет, какие украшения к нему можно одеть, и кивает. — Да, оно идеально. — Как бы она не стыдилась своих шрамов, никакой порядочный мужчина дважды на неё не взглянет, по невысказанному признанию родителей, в такую то жару, не стоит примерять что-то с закрытыми ключицами и длинными рукавами. Это помогает Азуми смириться с тем, что она будет шокировать прохожих. Легкое недоумение и следующее за ним отвращение с каждым днём становится всё более привычным в чужих глазах. — Я позабочусь о посуде, — говорит Томэй-тян с нежным выражением лица и вытягивает из руки Азуми вилку, которой она задумчиво стучит по пустой тарелке. Азуми удивленно соглашается, разглядывает опустевший стол и забирает со спинки стула платье. — Спасибо, Томэй, — мягко благодарит и целует подругу в щеку. — Буду собираться.

***

— Большой фраппе, пожалуйста. Яичный ролл, — стучит пальцем по позиции в меню под кивок официанта. Джузо явно не завтракал — нужно накормить его чем-то помимо десерта. Над дверью в кафе звенит колокольчик, сообщая о посетителе, и Азуми машет парню. Джузо ярко ей улыбается и вприпрыжку направляется к столику, — Два кусочка пирога с голубикой и, подождите минуту. — Обращается к чуть растерявшемуся Джузо с ласковой улыбкой: — Что ты будешь пить и какое мороженое будешь? — Лимонад, на зеленом чае, — послушно отвечает Джузо и опускается напротив Азуми. Девушка кивает официанту и отпускает его. Джузо недолго недоуменно крутит головой и вскоре приходит в свое обычное состояние. Азуми тихо грустит о потере — растерянный Джузо кажется более-менее предсказуемым Джузо. — Простишь мою вольность? — она складывает брови домиком, опускает уголки губ, — Я заказала кусочек пирога с голубикой и яичный рулет для тебя. — Джузо распахивает глаза и оглядывает её, Азуми празднует маленькую победу. Он кажется ошеломленным гораздо больше, чем ей довелось его видеть за две встречи, и она надеется, что в дальнейшем увидит его таковым ещё не раз. — Думаю, что ты не завтракал, а просто так есть десерт не стоит. — Джузо словно перестает дышать и смотрит на неё не моргая, девушка использует все силы, чтобы не напрячь шею, не повести привычно плечами в попытке сбросить чужой взгляд. — И наступил сезон голубики, мне обещали, что пирог будет невероятен, — заканчивает она, потягивается. Джузо, с приглушенным свистом, выдыхает и кивает. Когда он начинает говорить, его голос чуть хриплый, ниже чем обычно, но вскоре возвращается к обычному высокому голосу: — Я не пробовал, — признается юноша, отворачивается к окну, и Азуми улыбается, как можно добрее, зная, что он наблюдает за её отражением. — Ты выглядишь весьма бодро, — негромко сообщает Азуми, — значит, охота была не этой ночью? Реакцию Джузо было бы сложно не заметить, он резко, до хруста в шее поворачивает лицо к ней, наклоняется вперед и возбужденно шепчет: — Ты видела? — он выглядит восторженным, а у Азуми нутро дрожит. Она медленно моргает в подтверждение, а Джузо тихо хохочет. Она уже жалеет о том, что сказала, но юноша выглядит невероятно счастливым. — Тебе понравилось? Как часто ты видела мою охоту? Славно я потрудился, да? — Азуми опускает правую руку на колено, впивается со всех сил в него, чтобы как-то заземлить себя, и медленно начинает отвечать: — Ты отлично постарался, молодец, — такие слова от почти незнакомого человека заставляют Джузо сиять не хуже солнца. Это было очевидно, признает Азуми, он остро нуждается в похвале и отлично чувствует ложь. Но Азуми врать не намерена: — Мне довелось часто видеть твои охоты. И на гулей, и на людей. Я давно перестала считать, — пожимает плечами и чуть жмурится от улыбки Джузо. Ей кажется, что теперь она никуда от него не денется. — Я не знал, что у меня так долго был преданный зритель, — снова смеется Джузо и протягивает руку через стол, чтобы сжать её левую ладонь. Азуми вздрагивает, но не пытается избавиться от чужой хватки. — Что с твоими пальцами? — жутко шепчет Джузо, приподнявшись со стула, чтобы оказаться лицом к лицу. — В-ваш заказ, — неловко сообщает официант, а Азуми дергает руку на себя. Она не заметила приближение человека, будучи сконцентрированной на Джузо. Он не отпускает её, только крепче сжимает пальцы и откидывается на своем стуле, мрачным взглядом сверлит официанта. Несчастный работник торопливо расставляет посуду по столу, и Азуми ему сочувствует и немного завидует. Издалека они могли сойти за эксцентричную парочку, но вблизи кажутся людьми «не в себе». Официант удаляется, а Джузо переводит мрачный взгляд на неё. — Ты можешь найти шрам от операции, — она дергает одним пальцем, и Джузо расслабляет хватку, переворачивает ее ладонь и склоняется к ней, рассматривает, — Нервы были повреждены. Если бы не талантливый хирург, потеряла бы подвижность пальцев. — Юноша проводит большим пальцем по небольшому шраму, пуская по спине Азуми толпу мурашек. Она прикрывает глаза и тихо, чтобы не выдать изменившегося голоса, завершает: — Подвижность вернется, но не чувствительность. Она движет пальцами, как может, и открывает глаза при новом движении Джузо: он разминает её пальцы, по очереди, от большого до мизинца, задумчиво глядя ей в лицо. — Азуми-тян, это сделал тот слизняк? — Девушка удивленно склоняет голову, и Джузо, закатив глаза, объясняет: — Который тебя похитил. — Да, — и когда Джузо не отпускает её пальцы, не сводит взгляда с лица, спрашивает со смешком, в попытке сменить тему: — Хорошо сегодня выгляжу? — Как настоящая звездочка, — соглашается Джузо и наконец-то освобождает её ладонь. Взгляда он так и не сводит.