Авторская методика

— Уверен, что хочешь только наблюдать? — с сомнением уточняет Лера, отставляя лейку подальше от края подоконника. — Может быть, все же… — Я хочу смотреть и руководить. — А вот это уже все меняет, — ухмыляется Олег и обнимает подошедшую и опустившуюся рядом Леру. — Один вопрос — ты кончать собираешься? — При вашем непосредственном участии, — закатывает глаза Сережа и качает головой, — мы можем, конечно, не заморачиваться и просто и без затей заняться любовью… — У тебя не то настроение, — замечает Макарова и качает головой. — Или так, как хочешь ты, или никак. Тебе не любовь нужна, а секс. — Мы не против, в общем-то, — хмыкает Волков и смотрит на Леру, — только нам настроиться бы… Сережа достает из кармана пару ошейников, протягивая их на вытянутой руке с несколько виноватым взглядом. — Так и знал, — у Олега вырывается фырканье, и он берет тот, что шире и чуть толще, чтобы тут же слегка запрокинуть голову, открывая горло. — Застегивай. Обращается он к Лере. Несмотря на то, что для нее тоже есть ошейник, и то, что будет она наравне с ним, а не над ним. У Сережи внутри все переворачивается, когда он наблюдает за тем, как на смуглой шее застегивается ошейник, после чего уже Олег фиксирует на Лере полоску кожи. Пятясь в спальню, он видит, как они медленно целуются, и в этом столько нежности и… чувственности, что ему даже стыдно становится от планов на сегодняшний вечер. *** Сережа тянет белое вино из бокала, облизывает терпкие губы и не отводит взгляда от стоящих на коленях Леры и Олега. Они обнажены полностью, только черные полоски ошейников на шеях, а в остальном —только чистая кожа, покрытая едва заметными бисеринками пота. Сегодня он попросил их об этом — разрешить взять контроль, руководить ими, приказывать, а они позволили. Они у него такие… чудесные. Ему нравится. Ему так сильно нравится. — Олег, лежать, — с наслаждением говорит Сережа, немного запрокидывая голову на спинку кресла. — Лера, взять. Надеться ртом на его член, сделай папочке приятно. Он видит, как она на краткий миг закусывает губы, смачивая их слюной, а потом склоняется над пахом, начиная короткими движениями, по-кошачьи, вылизывать уже возбужденную плоть. В нем самом едва слышно вспыхивают эфемерные ощущения прикосновений, от которых по телу растекается лава, как и сладкое томление от зрелища, что разворачивается перед ним. Лера не торопится, держит пальцы на тазовых косточках и двигает головой размеренно, постепенно опускаясь ниже и ниже. Звуки, которые издает Олег, — услада для ушей: он хрипит, изо всех сил контролируя собственные руки: только бы не зарыться в светлые волосы и не насадить сильнее. — Какой хороший у нас Волчик. Джентльмен, позволяющий даме самой выбирать, что и как делать. Лерочка, может быть, позволишь ему чуть больше? У Серёжи дыхание перехватывает, когда он видит, как Лера аккуратно придерживает пальцами под головкой, пускает больше слюны из приоткрытого рта, а потом медленно насаживается до самого горла, утыкаясь самыми губами в нежную кожу лобка. Олег скулит, жмурится, закусывает костяшки — у него всегда была слабость к глубоким горловым отсосам, а у Леры они получались чудо как хорошо. Особенно после уроков-то Сережи, конечно… у нее был интерес и способности, и кто был Разумовский такой, чтобы отказать ей в предоставлении собственного члена в качестве инвентаря, как и лишить подсказок из собственного опыта? — Олежик, кончать нельзя, помнишь? — мурлычет Сережа и делает еще глоток вина. — Девочка моя, пережми основание, будь добра. Лера медленно снимается с члена, пускает за щеку головку, обхватывая плотным кольцом пальцев над яичками. — Еще? — голос у нее низкий, вытраханный, отчего вязкий предэякулят Сережи мажет полу шелкового цветастого халата. — Мне взять еще? — А ты хочешь этого? Тебе нравится трахать свой рот этим членом? Расскажи мне. Лера тяжело дышит, прикасаясь припухшими губами к блядской дорожке волос, спускающейся от пупка. Поцелуями покрывает все, даже член, скользит мягко по стволу, но не берет в рот. — Люблю этот член, — со стоном говорит она низко, — люблю его сосать, люблю чувствовать его в себе, когда Олег ставит меня на колени и входит сзади, сжимая шею и талию, и трахает-трахает-трахает… Олег подкидывает бедра, скребет ногтями по полу, ударяясь затылком об пол, когда слышит непотребства, которые говорит Лера. — Мне нравится, когда Олег заливает мое лицо спермой — это так горячо и пошло. Сережа с Олегом одновременно издают стон — Лера умеет говорить, у нее нет смущения и стеснения, она готова делиться тем, что нравится и чего она хочет. Получать, что хочет, она тоже умеет. Поэтому Разумовский судорожно сглатывает, видя, как она опускает ладонь между собственных ног и достает влажные от естественной смазки пальцы. Кожа поблескивает призывно, отчего желание облизать ее становится практически нестерпимым. Лера вылизывает их сама с блаженным выражением лица, прикрыв перед этим глаза. — Я не разрешал, — холодно, насколько может сейчас, говорит Сережа, отставляя бокал на столик рядом. И едва не давится воздухом, когда видит, как Лера поворачивается к нему, не выпуская пальцев изо рта и глядя невинным открытым взглядом. — Папочка не доволен? — расстроенно уточняет она и опускает руку, намеренно чуть выпячивая губы. — Я — плохая девочка? Меня нужно наказать, папочка? Разумовский на миг прикрывает глаза, шумно и резко выдыхает и думает, что она снова делает это — ведет их троих, получает то, что нужно ей, и контролирует даже сейчас. Он искренне восхищен этим ее талантом. Лера пользуется тем, что, возможно, нечаянно бросает сам Сережа. Он смотрит, как она подползает ближе, кладет осторожно ладони на колени и смотрит снизу-вверх: — Разреши мне, папочка. — Розовый язычок быстро скользит по губам, а взгляд сосредоточен на выпуклости под тканью халата. — Пожалуйста, я так хочу загладить свою вину… — Вставь ей, Волч, — проводя подушечкой большого пальца по скуле, произносит Сережа и развязывает пояс на талии, позволяя шелку соскользнуть с кожи. — Она же любит, когда ты берешь ее сзади. А девочка пока возьмет в ротик и сделает мне хорошо, правда ведь? Лера кивает, не отрывая глаз от члена перед собой. Не торопится хоть как-то прикасаться к нему, и Серёжа понимает почему — сначала в нее войдет Олег, а уже потом она возьмет его. У нее ходит ходуном горло от того, что она часто-часто сглатывает, и из него вырывается потрясающий тонкий всхлип, когда в нее медленно проникают. Это завораживает еще и потому, что Лера сжимает его колени и выдыхает тихонько: — Да-а-а-а… Собственное возбуждение становится неприятным — хочется почувствовать влажный жар и умелый язык, но Сережа не позволяет себе торопить ее. Он был на ее месте и знает, что, несмотря на игру, лучше дать пару мгновений перевести дух, прежде чем увеличивать напор и интенсивность воздействия. Лера награждает его терпение нежным поцелуем в головку, скольжением языка по уздечке и ниже. Не берет сразу много, позволяет им обоим насладиться более тонкой и чувственной лаской, прежде чем дать ощутить насыщенное и яркое удовольствие. — Как она чувствуется? — хрипит Сережа, стискивая пальцами подлокотники кресла. — Поделись со мной, Олеж… Это испытание для Волкова — Сережа в курсе, что тот не любит говорить в процессе, ему важнее язык тела, чем сами слова. Это Сережа и Лера друг с другом говорят на одном языке пошлости и порочности, иногда к этим двум компонентам добавляя грязь, но этот коктейль они приберегают только для них двоих. От одного лишь воспоминания, как он вылизывал ее под непрерывный поток слов и стонов, ее поощряющего: «Давай, Серёженька, лижи меня, ты же умеешь, тебе нравится чувствовать это. Какая же ты сучка! Мне надо почаще ставить тебя на колени и утыкать лицом себе между ног. Или лучше давай я на него сяду? Хочешь, чтобы я выебала себя твоим языком? Ну, хочешь же, я по глазам твоим блядским вижу», у него вставало до боли и поджавшихся яиц. Лера умеет взводить его, а он умеет трахать словами ее. Впрочем, в реальность его возвращает голос Олега: — Упругая… такая… плотная и влажная… так хорошо меня принимает… Это больше, чем ничего, и гораздо лучше, чем было до этого. Сережа скалится и от слов, и от того, что Лера все-таки берет его в рот и медленно — так же, блядь, медленно, как делала это с Олегом, — опускается ниже. Ему нужно не так. Резче, больше, быстрее. Он кладет ладонь на её горло, отстраняя от себя, заглядывает во влажные глаза и слизывает нитку слюны с приоткрытого рта, из которого вырывается шумное дыхание, и шипит: — Ты знаешь, как я люблю и как мне нравится. Так сделай же, черт возьми! Она отводит его руку от шеи, перед этим оставив поцелуй в середине, на пересечении нескольких линий. Кивает и берет так, как нужно, как он ей приказал. Или попросил. Сереже уже плевать, потому что Лера насаживается, двигает головой резко и сильно, пуская до самой задней стенки горла и дальше. У нее потрясающая выдержка: ее трахает Олег и, несмотря на то, что сам Сережа не двигается, она не сбивается, не давится. У Серёжи волнами удовольствие по телу накатывает, мурашками оседает на коже и позвоночник ошпаривает кипятком. Ему хорошо, и это хорошо даже больше оттого, что рядом с ним именно Олег и Лера, а не кто-то другой или потому что он сейчас руководит ими. Они все получают от этого наслаждение, и вот уже от этого его ведет. Он выгибается в кресле, хнычет от распирающего чувства острого кайфа, еще буквально пара движений, и… Лера выпускает его член изо рта и додрачивает мелкими частыми движениями под головкой, подкручивая кулак, — она, сука, и это успела выучить! — заставляет кончить на свой высунутый язык и немного на подбородок и щеки. Сережу выгибает остаточным практически сухим спазмом от этого зрелища, и он растекается по креслу, устало наблюдая за тем, как Олег увеличивает амплитуду толчков, буквально впечатывая Леру в кресло между его разведенных ног. — Еще! — просит она, взвизгивая и закусывая перемазанные губы спермой. — Еще, Волче-е-е-е… Олег скалится, вбивается еще сильнее, явно оставляя на талии синяки, и у Сережи сердце пропускает удар — эти двое, будучи на грани, могут изматывать друг друга если не часами, то близко к этому. Именно по этой причине Разумовский, поддерживая Леру за подбородок, вставляет ей в рот пальцы и низким голосом приказывает: — Соси. Олег, две минуты, чтобы она кончила, иначе не кончишь уже ты. Лера протестующе мычит, легонько прикусывая костяшки, и тут же жмурится, ощущая, как одна рука Олега обхватывает поперёк торса, а другая опускается между ног, чтобы коснуться клитора. Лера не любит кончать от двойной стимуляции — ей больше нравится от чего-то конкретного, но... не в этот раз. Волков приказы всегда исполняет четко и без осечек, поэтому ему хватает полторы минуты, чтобы Лера закричала, забилась в его руках, содрогаясь в оргазме. Сережа залипает взглядом на ней, на том, как ее прижимает к себе Олег, все еще измазанную в сперме, взмокшую от пота и такую… довольную. Его мышцы под смуглой кожей тоже подрагивают, ему явно нужна самая малость, чтобы тоже кончить. — Уверен, что хочешь, чтобы она тебя сейчас оседлала? — лениво интересуется Сережа, снова дотягиваясь до бокала с остывшим вином. — Лерочка не любит, когда ты остаёшься без оргазма… а она ведь сядет и выдоит тебя, пока тебе кончать будет нечем… По телу Олега проходит судорога, и он утыкается лицом в ее шею, касается носом ошейника и выдыхает хриплый стон, заполняя Леру спермой. Он, конечно, был бы не против того, что описал Сережа, но не после того, как его мучали сладким отсосом и позволили трахнуть, как ему самому нравится. Разумовский знает, что Волче любит эту позу, пусть и не признается в этом никогда, потому что будет считать ее унизительной — не лицом к лицу же, не с поцелуями и нежностью. — Если кто-нибудь отнесет меня в постель, а потом наберет ванную, я обещаю… что-нибудь, — едва слышно говорит Лера и сглатывает. — Но только не отсос, пощадите мои губы и связки. И так придется объяснять, почему хриплю… В кровать ее относит Олег, укладываясь рядом, чтобы прижать к себе и медленно и чуточку лениво покрывать поцелуями макушку и лоб. Сережа запахивает полы халата, завязывает пояс и тихонько выскальзывает из спальни, чтобы включить воду в ванной и самому прийти в себя и им дать возможность выдохнуть. Мог бы, конечно, и рядом лечь, но не хотел именно сейчас нарушать их идиллию. Сегодня он наблюдатель, а значит, нечего выходить за рамки роли. После того, как Олег и Лера смоют с себя пот, сперму и смазку, у них всех еще будет время и поговорить, и пообниматься.