«После стольких лет? Всегда»

[Представьте в роли молодого Сириуса Блэка — Бена Барнса]

— /Т.И./, ты практически не выходишь из комнаты, — Лили поправляет свои пламенные локоны и складывает в сундук в изножье своей кровати ненужные вещи и давно прочитанные книги. Облачко пыли собирается вокруг юной особы и Лили смешно морщит носик, чешет и готовится чихнуть. — Неправда, я выхожу, — решительно отвечаю на дружеское беспокойство подруги, в глубине души понимая, что она права. — И куда? В гостиную Гриффиндора? Велик путь, ничего не скажешь, — Лили захлопывает массивный сундук и новое облачко пыли поднимается и оседает на её рыжих волосах. Меня веселят попытки Лили вытащить меня на свет из затворнической жизни. Ненавязчиво и изящно. — У меня нет желания гулять по коридорам Хогвартса и сталкиваться с осуждающими взглядами студентов, — перебираюсь на пол и сажусь около решетчатого окна, обнимая себя за колени. Сквозь запотевшие стекла мир кажется туманным и расплывчатым, а все краски осени одним размытым пятном. — Уже несколько лет прошло... — Лили начинает аккуратно подбирать слова, но замолкает и смотрит на мой неподвижный силуэт на полу. —... а все до сих пор помнят, — мой голос звучит печальным отголоском прошлого и воспоминания медленно наползают как густые тени, утягивая в темноту. Одно маленькое происшествие, связанное с одним нежеланным прикосновением и случившееся несколько лет назад обрастает россказнями студентов, из уст в уста передающих историю, покрытую толщей надуманных деталей. Слух, поросший темным мхом... — Джеймс вместе с друзьями идут в Хогсмид. Мы можем присоединиться, а ты развеешься, — Лили упирается ладонями в кровать и корпусом подается вперед, выпрашивающим взглядом прожигая дыру у меня на лице. Она теряет голову от одного упоминания о Джеймсе Поттере. — Разве ты можешь отказать своему Джеймсу, — её щеки предательски вспыхивают от стыда и смущения. Лили выпрямляется на постели и поправляет свои длинные волосы, разглядывая огненные пряди. — Твой Блэк там тоже будет, — тихо бурчит себе под нос, наматывая одну прядь волос на палец и исподлобья незаметно следит за переменой моего настроения. Внешне оставаясь невозмутимой, внутри все подскакивает и парит в невесомости, словно я совершила несколько прыжков на батуте и тело моё вернулось на землю, а всё внутри так и осталось парить. Странное и пугающее состояние, возникающее всегда, стоит мне услышать имя Блэка или любой разговор, в котором он упоминается. Сердце учащенно бьётся в груди и в ту же секунду уходит в пятки от страха. Похоже на какую-то болезнь от нехватки свежего воздуха. Нужно прогуляться, а потом зайти в Больничное крыло к мадам Помфри. — Пойду прогуляюсь, — поднимаюсь с пола и на ходу подхватываю своё осеннее пальто. Наматываю шарф с эмблемой гриффиндора на шею, прикрывая лицо. На улице не так холодно, чтобы прятать щеки от прохладной свежести, но скрываюсь я не от холода, а от людей. — Ты всегда сбегаешь, когда я начинаю говорить про Блэка, — Лили решительно загораживает мне путь. Она хватает меня за плечи и пытается своими чистыми и пронизывающими, как первая трава, пробивающаяся на поверхность через землю, зелеными глазами вытрясти всю правду из моей души. Я уворачиваюсь и прячу взгляд. Нужно натянуть шарф повыше. — Ты всегда краснеешь, когда я упоминаю Джеймса, — нескольких секунд достаточно, чтобы сбить Лили с толку, поселив в её тонкой, влюбленной душе растерянность, и бежать из спальни со всех ног, пока она не опомнилась. Свежий воздух обдувает моё лицо, и проступившие капли пота на лбу испаряются. Только за пределами школы позволяю себе приспустить шарф и полной грудью вздохнуть свежий воздух. Осенний период в Хогвартсе по-особенному прекрасен и загадочен. Природе не нужна магия, чтобы преобразиться. Деревьям не нужны взмахи волшебной палочкой, чтобы поменять цвет листвы — достаточно покачивания веток и порывистого ветра, чтобы сбросить с себя одеяние. Осень в Хогвартсе – это студентов детей в полосатых шарфах с розовыми щеками. Это листья, окрашенные в красный и золотой, и то самое чувство, когда они хрустят под ногами. Это опушка Запретного Леса, окрашенная в оранжевые тона, это Гремучая Ива, отряхивающая свои листья. Моим убежищем от суеты и местом уединения была совятня в одной из башен Хогвартса. Нахохлившиеся совы, чистящие свои перья после длительных перелетов. Взмахи крыльев и шелест перьев. Прекрасное место для уединения, и чтобы спрятаться от внешнего мира. — Привет, Афа, — моя белоснежная спутница по жизни смотрит на меня в упор и хлопает большими широко распахнутыми глазами. Глажу её мягкие перышки, и она довольно ухает. Отхожу к окну и присаживаюсь на подоконник, прислоняясь спиной к косяку. Приятный ветерок обдувает кожу лица, и я блаженно прикрываю глаза, наслаждаясь умиротворяющей тишиной и шелестом крыльев прекрасных созданий. С закрытыми глазами слух обостряется, и я слышу стремительное приближение совы. Размашистые крылья громко хлопают, и я успеваю только открыть глаза, чтобы встретиться с очередной красавицей, как эта несносная птица пикирует мне на голову. От неожиданного нападения я валюсь на пол, пытаясь избавиться от вопящей птицы, запутавшейся в моих волосах. Невоспитанная сова взлетает и оправляет свои крылья, исправляя урон, нанесенный её прекрасным перышкам. Но моим волосам она причинила не меньший вред. Поднимаюсь на ноги и отряхиваю джинсы от пыли. В волосах остались серые перья от моей налетчицы, что спокойненько восседает на руке своего хозяина. Сириуса Блэка. — Так это твоя птица? — сердце снова бешено стучит в грудной клетке. От раздражения и неожиданности. — Моя, — Сириус поглаживает блестящие перья своей совы и на мгновение мне кажется, что её хрупкие перья отлиты серебром. Блэк с интересом переключает свои внимательные, но пронизывающие карие глаза на меня и рассматривает как диковинную картину маглов. — Твоя птица ужасно невоспитанная, Блэк, — оттягиваю концы шарфа, пытаясь скрыть волнение, дрожащее в области солнечного сплетения. — И что, возьмешь и взорвешься как котелок с зельем? — краска сходит с моего лица, и я отчаянно борюсь со страстным порывом выхватить волшебную палочку и наколдовать какую-нибудь пакость этому очаровательному мародеру. — А ты веришь во все слухи? — выдерживаю немигающий взгляд Сириуса, оставляя его под впечатлением. — Люблю их опровергать, — его глаза сужаются до щелочек, тщательно сканируя взглядом меня и мои тайны. Мародеры зачастую были жестоки к слабым. Их злые шутки и насмешки причиняли боль, но давали им лишний повод для смеха. Спустя столько лет мне так и не удалось разгадать тайну слухов обо мне, гуляющих по Хогвартсу. Кто знает, возможно именно Блэк с друзьями и были причастны... — Мы тебе не нравимся, — Сириус многозначительно смотрит на свою сову, но слова его подразумевают совсем иное. — А говоря «мы» — это я и мои друзья, — нет, ты мне нравишься, а вот насчет твоих друзей каждое слово правда. Трясу головой как маленький совёнок, отгоняя непрошенные мысли. — Я предпочитаю держаться подальше от всего, что связано с тобой и твоими друзьями... — прячу руки в карманы пальто. Дрожь никак не унимается, а сердцебиение учащается. —...чтобы никто не нарушал твоё мирное существование, — Сириус украдкой улыбается и что-то предательски ёкает у меня в груди. Я еще никогда не была так близка к Блэку. Никогда не оставалась с ним наедине и никогда не разговаривала дольше положенных приветствий, когда ты сталкиваешься со своим сокурсником в коридорах Хогвартса. В стенах школы Сириус Блэк — юный чистокровный волшебник, умный и схватывающий всё на лету, за что его ненавидят студенты, вкладывающие все свои силы и знания в обучение, преданный своим друзьям и незаинтересованный в отношениях молодой человек. Для меня Блэк — недосягаемая звезда, изредка озаряющая мой бесцветный путь одним своим словом. Сейчас его сияние меня ослепляет. Сириус облачен в черные брюки и белоснежную рубашку. В свойственной манере юного разгильдяя галстук ослаблен, а полы черной незастёгнутой кофты болтаются от малейшего дуновения ветерка. Черные как смоль волосы Блэка выгодно контрастируют с его алебастровой кожей. — Именно! — после секундного забвения подаю голос, на что Сириус удивленно вскидывает брови. Я покачиваю головой, сокрушаясь собственной глупости. Нужно немедленно уходить. — Прогуляемся, /Т.И./? — Блэк преграждает мне путь и с каким-то необъяснимым мне трепетом трогает за подбородок. Он на целую голову выше меня и его идеальные губы с очаровательной ямочкой на подбородке приковывают мой взгляд. У меня не было никаких средств и сил, чтобы отказать Сириусу и коротать время в одиночестве. Прогулка с Блэком породит новые слухи, и они снова превратятся во что-то искаженное и лживое. — Это правда? — ветер сдувает вопрос Сириуса, но я отчетливо слышу каждое слово. Мы размеренно шагаем к главному входу в Хогвартс. — Прислушайся к шёпоту коридоров Хогвартса, и они поведают тебе мою историю. — Твоя история обросла слухами, в которой добраться до истины почти невозможно, — Блэк смотрит на меня поверх головы, оказывая эмоциональное давление. — Может быть именно вы причастны к интересным подробностям моего незабываемого прошлого, — останавливаюсь и встаю на пути у Сириуса. Он резко притормаживает, едва не впечатавшись в мой недовольный образ. — Слухи — это не моё, — мародер ухмыляется, и я чувствую исходящее превосходство этого человека. Незримое, но присутствующее в каждом его движении и слове. — Шутки, порой даже жестокие, да, но слухи — нет. — Блэк покачивает головой и черные локоны его блестят в свете солнца. Я вновь ловлю себя на мысли, что любуюсь им. Путеводной звездой, что снизошла ко мне. Быстро отворачиваюсь и продолжаю неспешно идти по ухабистой дорожке, перешагивая маленькие лужицы и отпинывая мелкие камушки. Блэк идет следом и дышит мне в спину. Я чувствую играющую улыбку на его губах. Мои детские шалости маленького ребенка, для которого любая прогулка — невероятное путешествие, веселят его. И мне хочется совершить какую-нибудь безобидную глупость, чтобы услышать и смех Сириуса. Я успешно перепрыгиваю через большие лужи, которые Блэк разумно обходит стороной и с камушка на камушек шагаю по тропинке, словно обхожу полосу препятствий. Сириус посмеивается у меня за спиной и этот звук столь приятен, что я теряю концентрацию, поскальзываюсь на влажном камне и теряю равновесие. Зажмуриваюсь от страха, приготовившись к падению, но вместо твердой земли чувствую твердую хватку Блэка. Открываю сначала один глаз и осматриваюсь, убеждаясь, что я стою на своих двоих. Потом второй, в полной мере осознавая, что Сириус держит меня за талию и прижимает к себе, спасая от падения. В бездонных карих глазах отражается беспокойство, незнакомое мародеру и пугающее меня. — Между прочим твоя птица нанесла урон моей прическе, — освобождаюсь из объятий Блэка и отхожу на почтенное расстояние, переключаясь на нейтральную тему. Сириус откашливается и отводит взгляд в сторону. Он обескуражен и сбит с толку собственным поведением. — Она сделала её только лучше, — как ни в чем не бывало самодовольный мародер обворожительно ухмыляется, напоминая мне о своем совершенстве. — Что? — от досады открываю и закрываю рот не в силах подобрать слова, описывающие моё возмущение. Вместо этого поправляю свои волосы, надеясь, что они выглядят хотя бы прилично. Блэк прыскает от смеха и раскачивается на пятках как несносный маленький мальчишка, довольный своей шалостью. Шалость, ну, конечно. Из правого кармана кофты Сириуса торчит свиток пергамента и пока этот местный хулиган радуется моему замешательству, я выхватываю пергамент и отпрыгиваю в сторону. Блэк даже бровью не ведет. — Интересная вещица, — разворачиваю абсолютно пустой свиток, аккуратно касаясь чистых листов. — Ты все равно не знаешь, что с этим делать, /Т.И./, — Сириус складывает руки на груди. Самодовольство тебя погубит Блэк. В ответ на его слова скептически изгибаю брови, достаю волшебную палочку и касаюсь свитка пергамента со словами: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. На главной странице проступают слова «Господа Хвост, Бродяга, Лунатик и Сохатый! Представляют вам — Карту Мародёров…», а на пожелтевших страницах проявляются тонкие линии, рисованные здесь и сейчас невидимой рукой, формируемые в карту: территории Хогвартса, включая секретные ходы и местоположение каждого человека внутри замка. Не менее прекрасное зрелище представляет собой Блэк с округлившимися от удивления глазами и открытым ртом от негодования, ведь я раскрыла их маленькую тайну. — Как ты узнала? — с нескрываемым непониманием и удивлением Блэк пытает меня своими нескончаемыми вопросами и нет мне от него покоя даже в гостиной Гриффиндора, где мы на виду у любопытных студентов. Сириусу плевать на посторонние взгляды. Ему важно понять, как я раскрыла секрет мародёров. — Иногда слухи Хогвартса очень полезны, — обворожительно улыбаюсь и сейчас я ослепляю Блэка своим мимолетным превосходством. Поближе сажусь к камину, и жар огня пышет в лицо. Сириус, не задумываясь о последствиях, садится рядом со мной, избавляясь от своей кофты и закатывая рукава рубашки до локтя — первый признак беспокойства. — Все в Хогвартсе знают, что у мародёров есть некая карта, позволяющая им знать местонахождение каждого человека в школе и творить свои шалости, оставаясь при этом незамеченными и непойманными, — огонь освещает недоумевающее лицо всезнающего Сириуса Блэка. Он косится на священную карту у меня в руках, не решаясь отнять то, что принадлежит ему. Я кротко улыбаюсь и протягиваю озябшие руки к огню. — Ты дрожишь, — Блэк берет меня за руку и огонь в камине словно перебирает и разгорается внутри меня. — Либо ты действительно замерзла, либо это волнение... — низкий шёпот Сириуса действует гипнотически. — Моя магия выходит из-под контроля, и я взрываюсь от любого прикосновения нежеланного и неприятного мне человека. Тактильно считываю людей. — Языки пламени извиваются как змеи, заставляя меня вернуться в прошлое и вспомнить нанесенный урон. — Я держу тебя за руку уже несколько минут и вокруг нас еще ничего не взорвалось, — большим пальцем Сириус поглаживает тыльную сторону моей ладони. — Либо во мне нет ничего особенного, что печально. Либо я тебе нравлюсь, что крайне приятно. — Блэк таинственно улыбается, и пламя огня отражается в его карих омутах. — Прекрати быть таким самоуверенным, Блэк. — Это всего лишь наблюдение, — он переплетает наши пальцы и тугой узел затягивается в области сердца, не позволяя мне насладиться прекрасным мгновением. — Мы с тобой сейчас, сидящие около камина — наблюдение для остальных. Завтра — это уже слух, который разнесется по Хогвартсу со скоростью метлы для квиддича – Нимбуса. То же самое произошло и в тот день... — пытаюсь вырвать руку из крепкой хватки мародёра, но он делает вид, что не ощущает моих попыток, увлеченно наблюдая за игрой огня. — Один студент объяснил мою вспышку животным желанием, возникающим по отношению к каждому интересующему меня молодому человеку. Им это льстило. Меня привело к тому, что я отдалилась от людей. Блэк размеренно дышит, еще крепче сжимая мою ладонь. Я поворачиваю голову и рассматриваю идеальные черты лица мародёра в тусклом свете огня. Четкая линия подбородка и скулы выделяются сильнее. Взгляд сосредоточен на пламени, в котором он ищет ответ. — Уже поздно, Сириус, — впервые за всю беседу называю его по имени, и едва заметная рябь беспокойства мелькает на его лице. Я поднимаюсь на ноги, вынимаю из кармана пальто карту Мародёров и бросаю беглый взгляд на гостиную Гриффиндора, где прописано имя Сириуса Блэка, неподвижно застывшего рядом с моим. — Это твоё, — протягиваю Сириусу карту и возвращаю его в реальность. Он отрешенно моргает и встряхивает головой. Блэк встает с пола и забирает то, что и так слишком долго находилось в моих руках. — Шалость удалась... — Мародёр касается волшебной палочкой свитка пергамента, и секретная карта растворяется на глазах. Блэк сворачивает её и прячет в карман. Я тихонько хмыкаю, продолжая стоять от него в двух шагах. — Как ты думаешь, /Т.И./, мне удастся избавить тебе от прошлого слуха путем создания нового? — Блэк расплывается в шкодливой усмешке молодого студента, который всегда выходит невредимым из любой шалости... — И о чем будет новый слух? — меня бросает в жар и слова застревают в горле. Потемневшие омуты мародера переворачивают мою душу. — О том, что /Т.И./ — девушка Сириуса Блэка...