Тишина

      В комнате тишина. Кровать застелена, подушки аккуратно сложены. На столе и прикроватных тумбочках уже начала скапливаться пыль, которая ровным слоем аккуратно ложилась на мебель. Колыбелька пустует, ещё с момента покупки в неё так никого и не положили. Рядом, на столе, стоят крема, баночки, присыпки, мази, погремушка и десяток пелёнок. По обстановке было понятно, что родители готовились к появлению малыша, но, видимо, что-то пошло не по их планам.       Серхио сидел в просторной комнате с ребёнком на руках. Он осторожно покачивал малышку, придерживая головку, чтобы она не ударилась. Прошло ровно два дня с момента её рождения и ровно два дня с того момента, как жизнь Серхио изменилась до неузнаваемости. Молодой отец протёр глаза под очками, шмыгнул носом и устроился поудобнее на подушках, пытаясь поскорее заснуть.       Флоренция родилась раньше срока. Беременность протекала хорошо, даже замечательно. Никаких осложнений, никаких отклонений, Ракель расцветала с каждым днём. Счастью семьи не было предела... до рокового дня, когда женщину экстренно забрали в больницу, а после трёхчасового ожидания её мужу сообщили о рождении дочери и смерти жены.       "Сильное кровотечение и осложнения после родов. Мои соболезнования."       Эти слова до сих пор откликаются эхом в голове Серхио. Он не может поверить. Он не верит. Ракель, его горячо любимая всем сердцем жена два дня назад улыбалась и так сладко целовала его в губы, что он чуть не терял рассудок. Восемь дней назад они выбрали невероятной красоты имя для их малышки — Флоренция — и были безумно счастливы. А сто восемьдесят два назад они узнали, что у них будет дочь. Дочь, дочка, доча, доченька, маленькая принцесса, мамина и папина радость... Теперь только папина.       Завтра был важный день. После того, как всей команде удалось ограбить банк Испании прошло чуть больше года, и "люди-города" жили в одной местности. Кто-то даже в одном городе, кто-то в одной деревне. Но не дальше чем 40 км друг от друга. Серхио решил всех собрать. Он должен им рассказать. Нет, обязан рассказать. Обязан сообщить об этой ужасной новости, которая разбила ему сердце.       Он не мог оставаться с дочерью наедине долгое время. Просто не умел, не знал как. В первый день ему помогали добрые медсёстры из роддома, объясняли как купать, одевать, кормить ребёнка, но что объяснишь человеку, который в один миг потерял любовь всей своей жизни? Мгновенно потерял её смысл и тут же обрёл новый. И медсёстры это понимали, но они тоже не могли возиться с Серхио дни напролёт и поэтому отправили домой, перед этим выдав ему несколько бутылочек с молоком других мам для девочки и посоветовав искать кормилицу. Но Серхио и не думал никого искать, он уже точно знал кому сможет довериться в этом деле.

***

      Второй трагедией для мужчины стала истерика девочки, после того, как она узнала о смерти матери; Паула не могла поверить и принять тот факт, что мама больше никогда не придёт. Что больше никогда не погладит её длинные волосы, не поцелует в макушку и не пожелает сладких снов. И Серхио прекрасно понимал её чувства. Только вот приёмный отец понятия не имел как обращаться с детьми, что делать в такой критической ситуации. У него не было младших братьев и сестёр и уж тем более не было своих детей, поэтому он просто обнял девочку. Обнял так внезапно и так крепко, что она на секунду даже замолкла. Паула вцепилась руками в мужчину и после тихого "Папа, как мы теперь будем одни?" начала снова плакать. После этих слов раны на сердце Серхио начали затягиваться. Он понял, что две его дочери — Паула и Флора — являются тем, ради чего надо жить дальше. И в тот же вечер он сообщил всей команде об ужине, который состоится в его доме через три дня.

***

      В комнате тишина. Большой стол застлан красивой новой скатертью, на которой были ровно расставлены одиннадцать тарелок, ложек, вилок и салфеток. Паула постаралась на славу — серверовке стола её научила бабушка, которая покинула этот мир полгода назад.       Аккуратно поправив последнюю тарелку, девочка подошла к отцу. — У меня всё готово. — Хорошо, милая, спасибо. Побудь пока с Флоренцией недолго, я приму гостей, они должны придти с минуты на минуту. — Конечно, папочка. — девочка поцеловала мужчину в щёку и побежала к сестре.       Серхио вышел из детской и прикрыл дверь. В данный момент он пытался продумать каждоё своё действие, каждый шаг, каждое слово. Приподнести информацию спокойно, без лишних действий, сдержанно, позволив выпустить эмоций другим, а не себе. Внезапный смех Паулы прервал его мысли, в голове мужчины что-то щёлкнуло. Почему он должен скрывать свои чувства и переживания и действовать по плану? Нет. Он будет говорить с открытой душой и от чистого сердца.       Серхио вылетел из своих мыслей и подошёл к двери после того, как услышал два настойчивых нажатия дверного звонка. Он провернул ключ и нажал на ручку. В комнату потихоньку начали проходить гости, а именно: весёлый Хельсинки с Палермо под ручку, рассказывающим ему какой-то анекдот; Богота, который шёл сзади них, подслушивая разговор; Стокгольм, Денвер и Цинциннати, мальчик держал обоих родителей за руки и смеялся с какой-то шутки Денвера; Манила, которая трепала Цинти по головке и радовалась вместе с ним; улыбающиеся Токио и Рио, парень держал на руках ребёнка — Валенсию, пятимесячную дочь пары. Ребята мечтали о ребёнке ещё на острове, но все их попытки зачать его там были тщетны, зато сразу после ограбления Токио обрадовала всех новостью о своей беременности; и Марсель, идущий за ними, который с умилением смотрел на девочку.       Профессор был счастлив, что все пришли, но смотрел он только на Токио и Рио. Он был искренне рад за них. Возможно, зависть ему и не свойственна, но сейчас случай был другим. Он откровенно завидовал их счастью.       Беременность Токио, в отличие от Лиссабон, была тем ещё испытанием для пары. Если первые месяцев семь всё было хорошо, то два последних девушка практически не выходила из дома, постоянно лежала, принимала кучу лекарств и витаминов и чахла на глазах. В общем следовала строгим указаниям врача, который, в свою очередь, прогнозировал тяжёлые и опасные для жизни как ребёнка, так и матери роды. Рио в то время был подавлен, он очень переживал за жену и ухаживал за ней, полностью отдавая себя; а вечерами, когда она засыпала, еле волоча ноги, уставший приходил к Ракель с Серхио и каждый раз говорил, что очень боится потерять её. Они всегда его поддерживали, а Ракель каждый день приходила к девушке, дабы хоть как-то её расшевелить и дать надежду на лучшее, которую пара практически потеряла и уже мысленно хоронила ребёнка, а Токио себя. А вот сами роды прошли волшебно и с положительным исходом. В конце, казалось, обычного октябрьского дня у девушки отошли воды, а в час ночи у неё на груди уже лежала здоровая девочка, с нормальным ростом и весом. Ракель, находясь в этот момент на третьем месяце беременности, в предвкушении ждала таких же радостных улыбок их с мужем в момент родов, этого ждал и Серхио. К сожалению, им не суждено было их увидеть.       Когда-то Серхио думал, что это ужасно несправедливо. Почему кому-то дано проводить семейные вечера в обнимку с любимым человеком, покачивая колыбельку общего долгожданного ребёнка, а ему нет? Почему кто-то может каждый день слушать смех своей дочери и считать её улыбки, плача в этот момент от счастья, а он нет? Почему для кого-то роды — это волнительные часы счастья, после которых твоё сердце наливается любовью и слёзы сами текут по щекам, а для него — муки потери и душевной боли? Почему кому-то счастье даётся легко, а он его не получает?       Внутреннее негодование Профессора кричало об этом и очень громко, позволяя порой бросать злобные взгляды в сторону молодых. Но трезвый ум... трезвый ум заставлял вспомнить через что прошли Токио и Рио ради этого самого, кажется, простого человеческого счастья. Чего стоила им Валенсия... Утраты самых близких людей; чуть ли не потеря их обоих в первом ограблении; муки вины, совести и пыток; расставание; переход девушки в руки смерти, из которых она с трудом выкарабкалась в последний момент; куча слёз и боли; мысли о смерти плода их любви; и итог — счастливый финал. За все их страдания они получили награду — дочь. Но что не так сделал Серхио, чтобы заслужить такой же исход событий? — Пап, ты чего застыл? — маленькая ручка Паулы дёрнула его за рукав, заставив отвлечься от всяких мыслей.       Мужчина потрепал девочку по голове и прошёл к гостям, перед этим заглянув в детскую. Он вышел с ребёнком на руках, при виде которого все замолчали и направили радостные взгляды на новоиспеченного отца. В комнате воцарилась тишина. — Спасибо вам всем, что пришли, для меня это важно. Я очень рад видеть всех вас за одним столом, это, знаете ли, пробивает настольгию. — все посмеялись и оглядели друг друга. Действительно, посиделки компании за столом напоминали о прошлом, от чего в уголках глаз у большинства заискрились слезинки. — Правда не хватает Осло, Москвы, Берлина и Найроби — отсутствие этих замечательных людей омрачает обстановку, но ведь их чистые и добрые лица навсегда останутся в нашей памяти, не так ли? — все кивнули. Мужчины с удовольствием слушали старого друга, а Токио и Стокгольм странно переглянулись, будто чувствуя какой-то подвох. — Оу, прошу меня извинить, я не представил чудо, что держу на руках. Это Флоренция — моя дочь. — Серхио поднял девочку как Симбу, представляя гостям нового члена их большой и дружной семьи. Все присутствующие в доме захлопали и радостно завизжали, даже маленький Цинциннати, улыбка которого растянулась до ушей. Глава дома кивнул, как бы говоря "достаточно", и продолжил свой монолог. — За этим столом не хватает ещё одного человека. Смелой и чуткой, открытой и доброй, жизнерадостной и весёлой — моей любимой жены Ракель. — мужчина запнулся и глубже вдохнул. — Не оглядывайтесь на дверь, она не придёт. Её больше нет... — закончив своё приветствие, Профессор замолчал.       Он оглядел всех. Гримасы непонимания, ужаса и боли потери застыли на лицах его гостей, а сердца наливались печалью и горем. По щеке Токио мгновенно спустилась слеза — она заплакала первой, и Серхио, прочитав немой вопрос на лице девушки, сказал: — Тяжёлые роды. Кровотечение и осложнения после них.       Богота схватился за голову, Денвер стёр слезу, а Хельсинки тяжело закрыл глаза. Как же невыносимо больно терять члена команды, зная, что ужас войны с системой давно закончился. Токио встала и протянула руки к ребёнку на руках Профессора, он отдал ей девочку. Малышка открыла глазки и улыбнулась своей новой знакомой. На заплаканном лице девушки показалась лёгкая улыбка, она держалась изо всех сил, чтобы не потерять контроль и не забиться в истерике. — Ты будешь очень сильной девочкой, Флоренция. — сказала она ребёнку и повернулась к её отцу. — Чёрт... Она вылитая Ракель. — после этих слов Денвер встал из-за стола и направился в ванную, не желая давать пищу отрицательным эмоциям и намереваясь немного успокоиться. — Мне так жаль... — продолжала девушка.       Серхио встал и обнял Токио так крепко и так тепло, как только мог, это милое и такое нужное действие с его стороны заставило девушку снова заплакать и прижаться к нему сильнее. — Силена, могу я тебя попросить? — начал мужчина, облегчая хватку. — О чём угодно... — Я хочу, чтобы ты временно стала её кормилецей, заменяя родную мать. А ещё я вижу вас с Денвером в роли крёстных родителей. Как смотрите на это, ты согласна? — он думал, что выплакал все слёзы, но эти мысли оказались ошибочны. Солёные дорожки потекли по его щекам одна за другой, оставляя витиеватые следы.       Денвер вернулся в зал и подошёл к Серхио. Он положил руку на плечо мужчины, отведя взгляд, и потом, уставившись на него мокрыми голубыми глазами, подобными глубочайшим озёрам, обнял. Это были такие крепкие и такие важные в тот момент объятия, которые дали Профессору понять ответ Денвера без слов. — Держись, Профессор. Я не могу даже представить, что ты сейчас чувствуешь, знаю лишь одно — из всех нас пережить такое горе смог бы только ты. Потому что ты сильный, чертовски сильный, слышишь? Главное — не сдавайся. В случае чего смотри на эту маленькую белокурую красотку, что сейчас улыбается на руках Токио и почаще вспоминай ради чего ты живёшь, поверь, этих причин больше чем ты думаешь. У тебя есть две красавицы дочки и мы, готовые поддержать в любую минуту. Слышишь? — Денвер дрожащим голосом сквозь слёзы проговорил самые правильные в эту минуту слова.       Профессор лишь кивал. А после тихого "спасибо" стало очень тихо. Даже слишком. Все молчали, то ли вспоминая Ракель, то ли жалея Серхио, то ли смотря на девочек, оставшихся без мамы, а может и всё сразу. Они молчали две минуты, пять, семь... До тех пор пока эта ужасная тишина не начала давить на барабанные перепонки. Но никто не решался её нарушить. Все были глубоко в своих мыслях, думая как принять факт смерти близкого человека и жить дальше.       Внезапно проснулась Валенсия. Девочка нашла взглядом маму и, увидя слёзы на её глазах, начала плакать, наконец разрушив оглушающую тишину. Токио подошла к малышке, взяла её на руки и крепко прижала обеих девочек к себе.       Этой ночью они с Рио решили остаться в доме Серхио, чтобы просвятить его в нелёгком деле отца. После того, как Профессор проводил всех гостей, он пошёл познавать мир отца одиночки, внимательно наблюдая за каждым движением и слушая каждое слово Рио и Токио — казавшихся ему профессионалами в деле родительства.       Поздним вечером, когда Токио пошла укладывать вместе с Паулой младшеньких, Серхио с Рио долго говорили о чём-то на кухне. Ближе к часу ночи они закончили, допили ромашковый чай, тепло которого так приятно растекалось и успокаивало; и заглянули в детскую, где мирно спали девушка с тремя детьми. Нарушаемая лёгким сопением, в комнате стояла тишина...