Дела денежные

      Итер нервно поглядывает на часы, считая минуты. За что он всегда приходит вовремя? Хоть бы раз заветный стук раздался пораньше, ведь это ожидание просто невозможно. Итер гипнотизирует глазами секундную стрелку, но той явно всё равно.       Ладно.       Откинувшись на спинку с протяжным вздохом, он в очередной раз открывает таблицу на своём ноутбуке и в сотый раз перечитывает содержимое. Отчёты-отчёты-отчёты. Каждую цифру здесь он знает наизусть. Уже третий месяц все мафиозные структуры города стоят на ушах: дом Альгемайне накрыла полиция, лишь некоторым удалось не попасться. Под угрозу встали все теневые процессы, но, что весьма удивительно, оставшимся трём домам удалось договориться. Остатки Альгемайне разошлись по другим группировкам и теперь помогают с восстановлением и передачей дел, цепочек поставок, связей. Всё складывается как нельзя удачно. Дому Итера – дому Маастрихт – достался на попечение бывший… назовём его бухгалтер Альгемайне. И, конечно же, столь важное над ним кураторство доверили именно ему, Итеру – сыну главы дома. В конце концов, именно он ведал всеми денежными и прочими валютными делами. И всё было прекрасно в этом сотрудничестве: дела шли в гору, все подпорченные полицией дела быстро восстанавливались, находя нужное русло в реке теневой жизни города, но…       Кто ж знал, что чертов счетовод Альгемайне окажется таким горячим?       Каждый понедельник и четверг с четырёх до шести Итер абсолютно теряет голову от присутствия своего подопечного. Вечно одетый с иголочки, учтивый и вежливый, знающий, где находится каждая чёртова центовая монета его бывшего дома, Чжун Ли не даёт ему покоя вот уже третий месяц подряд. А бессонные ночи от навалившихся дел только подливают масла в огонь. Нет, поначалу, конечно, всё шло просто прекрасно: с таким помощником процесс перехода осуществляется втрое быстрее намеченного, если не лучше. Однако эти чёртовы янтарные глаза, заглядывающие прямо в самое нутро, в конце концов пробили неколебимый до того бастион Итера. Ему хочется завладеть этим чудесным мужчиной и оттрахать до такой степени, чтобы тот и своего имени вспомнить не смог, не то что сколько денег было пропущено по шлюзам за прошлый отчётный период. Да что уж там, он уже был готов сам ему отдаться, лишь бы знать, что этот голос звучит и издаёт – наверняка – прекрасные стоны для Итера и только для Итера.       Самым ужасным является то, что Чжун Ли как будто сам его провоцирует! Этот медовый, бархатный баритон не создан для ведения хоть сколько-то серьёзных переговоров! И как ему удавалось нормально вести дела дома Альгемайне?       Итер ёрзает в кресле, закатывает рукава рубашки, утыкается локтями в стол и запускает пальцы в волосы, сверля взглядом исподлобья ненавистные часы. Секундная стрелка, словно издеваясь, никак не хочет доползти до заветной цифры двенадцать. Итер задумывается о том, что не удивится, если, выйдя сейчас за дверь, обнаружит там Чжун Ли, ожидающего нужного времени секунда-в-секунду.       Раздаётся стук.       – Войдите! – мгновенно реагирует Итер, выпрямляясь как по щелчку. Ну конечно, ровно четыре часа. Ни секундой раньше, ни секундой позже.       Он вперивает взгляд в Чжун Ли, тут же прикусывая губу изнутри, чтобы хоть сколько-то себя контролировать. Костюм-тройка, сшитый точно по фигуре, сегодня тёмно-коричневого цвета, так идеально оттеняющего восхитительные светлые глаза. Чёрная рубашка с идеально выглаженным воротником, казалось, могла хрустеть, когда он поворачивает голову. Вот он садится напротив, отточенным движением расстёгивая нижнюю пуговицу пиджака, кладёт свою папку на край его стола, пока Итер изучает взглядом точёные черты лица.       Встретившись взглядом, он понимает, что Чжун Ли выжидающе смотрит, чуть вскинув брови. Он что-то спросил или сказал, а Итер, конечно же, успешно пропустил всё мимо ушей. По растерянному хлопанию глаз Чжун Ли всё понимает и переспрашивает:       – Как прошла встреча с консорциумом?       Ах, да, точно. Утром Итер на протяжении трёх часов общался с бухгалтерами других домов. Раньше и Чжун Ли на них присутствовал, но теперь не имел права, будучи нынче частью дома Маастрихт.       – Неплохо. У нас дела идут, на удивление, лучше всех, – Итер в несколько нервном жесте стучит ногтем по краю столешницы. Это не ускользает от цепкого взгляда Чжун Ли, но он словно не придаёт этому значения, лишь кивая в ответ.       Он показывает принесённые бумаги. Деньги. Сделки. Металлы. Наркотики. Итер почти не слушает, скорее, логически подбирая ответы на реплики Чжун Ли, опираясь лишь на то, что видел на листе отчёта. Он отчаянно старается не смотреть тому в лицо, потому что иначе хочется сорваться, перегнуться через стол, запустить пальцы в эти мягкие волосы, собранные в дурацкий хвост, и впиться в его губы, прикусывая и оставляя метку. Чтобы все знали, что Чжун Ли принадлежит только ему.       – Сколько там вышло по четвёртому шлюзу у тебя? – Итер еле заставляет себя сконцентрироваться на вопросе.       – Сейчас посмотрю… – несколько щелчков мышкой, и нужная страница таблицы открыта. Он блуждает взглядом по цифрам, пока не натыкается на ту, которая похожа на нужную: – Три миллиона восемьсот.       Чжун Ли хмурится.       – Не может быть.       Итер неожиданно для себя чуть собирается: реакция собеседника приводит его в себя получше двойного эспрессо, который уже месяц как не работает. Он внимательнее смотрит в таблицу.       – Да нет, может, – бурчит Итер. – Три восемьсот двадцать пять.       От того, как изящно Чжун Ли заламывает бровь, Итер тихо вздыхает. И тут же очень удивляется, когда тот встаёт, обходит стол и заглядывает в монитор, опираясь правой рукой о столешницу. Итер утыкается взглядом в кадык, который перекатывается под кожей, потом поднимается выше, на острую скулу и слегка прищуренные сосредоточенные глаза, опускается чуть ниже, останавливаясь на губах, которые беззвучно что-то считают.       Чжун Ли едва вдыхает, чтобы что-то сказать, и в ту же секунду Итер решает идти ва-банк: вскакивает с кресла, беря того за шею, и жадно припадает к его губам. Сердце пропускает удар, когда он вдруг понимает: Чжун Ли ему отвечает. Он пускает Итера, но не позволяет переходить какие-то лишь ему известные границы, неожиданно беря за волосы и отводя голову.       – Хо, – выдыхает Чжун Ли ему в губы, отстраняясь буквально на сантиметр, – а я всё гадал, когда же у тебя, наконец, сдадут нервы.       У Итера от бархата голоса кругом идёт голова, и едва рука отпускает его волосы, он вновь втягивает Чжун Ли в поцелуй, руками беспорядочно шаря по чёртовой тройке в попытках найти пуговицы. Одновременно он чувствует, как ловкие пальцы расстёгивают на нём рубашку, ласковым движением спускают с плеч ворот… и вдруг резко заводят его – Итера – руки наверх, не давая высвободиться от пут из рубашки. Ещё мгновение – и лёгким движением Чжун Ли укладывает его на стол. У Итера от неожиданности из груди выбивается последний воздух, он удивлённо пялится на нависающего над ним мужчину.       – Ты же не думал, что всё будет так, как ты успел себе напридумывать? – что-то хищное скользит в его взгляде, он тут же мягко касается губами скулы, прихватывая кожу. От агрессивно-нежного контраста у Итера спирает дыхание. Он всё ещё пытается протестующе вырваться, но все попытки пресекаются на корню: Чжун Ли крепко удерживает его руки, параллельно оставляя дорожку поцелуев от шеи к ключицам.       Ладно. Итер так долго ждал этой близости, что он уже согласен на всё. Он протяжно вздыхает, тут же прикусывая губу, когда горячий язык касается его соска.       – Дверь! – шипит он, резко вскидывая голову, но ошалелым взглядом натыкается лишь на хитрую ухмылку.       – Я каждый раз закрываю её по приходе, неужели ты не заметил? – Чжун Ли вновь припадает губами к соску и легонько прикусывает, свободной рукой медленно скользя по внутренней стороне бедра Итера. Тот напряжённо выдыхает, запрокидывая голову. Он так легко поддался правилам, которые установил Чжун Ли, но почему-то корить себя за это абсолютно не собирается.       Чувствуя, что Итер не оказывает сопротивления, Чжун Ли отпускает его руки и принимается разбираться со штанами. Опять создаётся ощущение, что он делает это предательски медленно. С губ Итера срывается тихий стон, когда его налившийся член освобождается от оков одежды. Желание завладеть Чжун Ли окончательно сменилось на желание ему отдаться.       – Руками даже не думай шевелить, – бархат голоса отдаётся эхом в каждой клеточке, вызывая у Итера кривую ухмылку.       – Как скажешь, – хрипит он и тут же рвано вздыхает, когда Чжун Ли обводит большим пальцем головку члена, а затем щекочет щель уретры. Он запрокидывает голову и добавляет: – Средний ящик, коробка из-под пятидесятого калибра.       Чжун Ли неопределённо хмыкает и тянется к указанному месту, другой рукой мерно проводя вверх вдоль члена и обратно. Слишком, слишком медленно для Итера. Он требовательно обхватывает ногами поясницу Чжун Ли, резко прижимая к себе, и бросает хищный взгляд. Не без удовольствия Итер отмечает его возбуждение.       – Терпение, – Чжун Ли отвлекается от члена на лубрикант, при этом не отводя прожигающего душу взгляда от Итера. Последнего хватает не надолго: бастион рушится в очередной раз, и он ослабляет хват, начиная искать опору ногам. Одной он упирается в кресло, а второй беспорядочно шарит в воздухе, пока её под колено не подхватывает ухмыляющийся Чжун Ли.       Горячий язык снова касается сосков, медленно и влажно переходит поцелуями к ключицам, кадыку. Итер запрокидывает голову, подставляя шею. И вдруг прикусывает губу, когда в него проникает изящный узловатый палец. Он подтягивает ногу, которой до того упирался в кресло, раскрываясь сильнее, и Чжун Ли воспринимает это как знак, через весьма короткий промежуток времени вводя второй палец, отчего Итер выгибается в спине.       Он жмурится и закусывает губы до красноты, отчего Чжун Ли заводится только больше. Вернувшись снова к соскам, легонько прикусывая их, он постепенно растягивает Итера. Последнему уже хотелось выть от желания, хотелось, чтобы Чжун Ли наконец достал свой чёртов член, чтобы приласкал его самого, раз уж запретил использовать собственные руки, чтобы уже, наконец, действовал актив-       С губ срывается неожиданно громкий стон, который тут же сцеловывают требовательные губы – Чжун Ли решает поиграться с простатой Итера.       – Чшш, – он снова протяжно и влажно целует его, не давая издать и звука, – ты ведь не хочешь, чтобы нас застали в таком виде?       Итер жадно отвечает. Он сам не замечает, как начинает подаваться тазом на пальцы. Сквозь ресницы он видит всё столь же хищные янтарные глаза. Создаётся ощущение, что они даже светятся.       Когда Чжун Ли вынимает пальцы и отпускает ногу, Итер растерянно хлопает глазами, пока не натыкается взглядом на презерватив его в руках. Кажется, в этот момент он просто перестаёт дышать, заворожённо наблюдая за столь простыми движениями, вслушиваясь в скрежет молнии и шелест ткани. Замечая выжидающий взгляд, Чжун Ли словно намеренно начинает всё делать только медленнее. Едва головка касается входа – Итер подаётся тазом, но не получает желаемого: Чжун Ли тут же отстраняется. Ответом на оскал и недовольное шипение становится лишь покачивание головой и вскинутые в немом намёке брови. Он не собирается ничего говорить. Но Итер точно знает, что Чжун Ли хочет ему сказать. Что он требует от него. И именно сейчас в нём просыпается дурацкое желание попротестовать. Именно сейчас он почему-то глупо сопит, как обиженный, хмуро глядя на своего соблазнителя. Чжун Ли, словно играясь, невесомо водит пальцами по животу Итера, рисуя узоры, обводя пресс, и иногда как бы невзначай касаясь горячего члена, срывая с губ вздох. В низу живота всё изнывает от желания получить разрядку, а возможность заполучить Чжун Ли сейчас столь близка. Взгляд скользит по словно отстранённому лицу, изящным губам, острым ключицам, видным из-за едва расстёгнутой рубашки.       Итер расслабляется, опрокидывая голову. Он сдаётся. Он возвращается в игру. Вновь попался, как муха в паутину. Чжун Ли большего и не надо. Он резко хватает ногу Итера, закидывая на плечо так, что тот теперь лежит практически на боку, и без промедления, но нежно и неторопливо входит. Итер жмурится, выгибается в спине, с силой прикусывая губу, на которой уже скоро и места живого не останется. Попытки сквозь пелену слёз разглядеть хотя бы блеск желанных янтарных глаз не завершаются успехом. Чжун Ли начинает медленно и осторожно, постепенно входя глубже и быстрее. Нежная рука касается щеки, большой палец смахивает с глаз слёзы – Итер притирается к руке, щурясь и наконец получая возможность смотреть. На глубокие как омут янтарные глаза. На качающиеся в такт движению мягкие пряди. На выступившую на лбу бисерину пота.       Дёргается ручка двери, и глаза Итера в испуге расширяются, заставляя сердце пропустить удар.       – Итер, там Кэйя ждёт, когда ты придёшь принять табель! – следует за стуком ленивое объяснение.       Чжун Ли учтиво замирает, распрямляя спину и между делом целуя икру ноги на плече, давая Итеру возможность ответить. От ощущения заполненности вкупе с изнывающим от желания собственным членом всё умение разговаривать членораздельно словно выветрилось.       – Я скоро подойду, – на последнем слове его голос предательски срывается: Чжун Ли ведёт подушечкой пальца от яичек до уздечки, вызывая волну дрожи и испепеляющий взгляд Итера. Он угрожающе что-то шипит сквозь зубы, получая в ответ лишь ухмылку на губах.       – Итер, всё в порядке? – слышится настороженный вопрос из-за двери, а Итер с тревогой в глазах читает по губам Чжун Ли: «время вышло».       Что это означает, он понимает уже через секунду, когда тот возобновляет движение, с новой силой наращивая темп. Пока что ему удаётся делать это практически беззвучно, но если он будет входить чуть сильнее…       – Я приду. Когда. Освобожусь! – отрывисто рычит Итер, прожигая взглядом одобряющую ухмылку. Каждый отрывок фразы приходится между толчками, чтобы голос звучал насколько это возможно естественно. Всё это время они неотрывно смотрят друг другу в глаза. Когда за дверью раздаётся удаляющееся «ладно, ладно», Чжун Ли кивает и обхватывает рукой яички Итера, мягко их перебирая. Кажется, уже одно это движение заставляет сотни звёзд плясать перед глазами.       Он сжимает второй рукой ягодицу Итера, одновременно обхватывая член у основания, подбирает оптимальный темп для себя и для Итера, в такт прогоняя ладонь вдоль всего ствола, иногда прерываясь на отдельные ласки головки.       У Итера кружится голова. У Итера темнеет в глазах. У Итера сводит всё тело.       Но Итер в кои-то веки чувствует себя по-настоящему живым.       В последний момент лёгким движением Чжун Ли перебрасывает папки с документами со стола на стул – он словно знал, когда Итер дойдёт до предела, – а следом кончает сам с тихим протяжным стоном. Некоторое время он не выходит, мерно дыша и глядя из-под пушистых ресниц. Итер обмякает на столе, быстро-быстро моргая и хватая ртом воздух в попытках прийти в себя. Когда Чжун Ли наконец вынимает член, накатывает новая волна расслабления. Итер, прикрыв глаза, наблюдает за тем, как тот устраняет последствия их встречи – даже вытирает капли спермы со столешницы. В последний момент Итер не выдерживает – резко садится и находит губами губы Чжун Ли. Этот поцелуй получается настолько трепетным и нежным, что у Итера вновь сносит голову. Он не сразу замечает, что Чжун Ли развязывает узел рубашки на его руках; пальцы приятно покалывает, а остальные мышцы дают о себе знать как после тренировки.       Чжун Ли отстраняется на несколько сантиметров, отводит взгляд и что-то допечатывает на ноутбуке Итера. Тот удивлённо вскидывает брови, а потом поворачивается к монитору.       – Ты ошибся в формуле, – негромко объясняет Чжун Ли на ухо, вызывая волну мурашек, – пропустил при подсчёте ячейку. Теперь правильно.       В ячейке красуется число на два порядка больше.