Преступление и наказание

*** До того момента он, без всякого сомнения, преследовал лишь одну цель. С малых лет он ни о чём не сожалел и с радостью волочился как-нибудь да за чем-нибудь. Справедливость? Зло? Не всё ли равно? Он без малейшего укола совести обманывал даже тех, кто искренне любил его самого. Единственной его заботой было неуклонно следовать по предначертанному пути. Судьба его вела, и он без колебаний протаптывал себе дорогу в дивный новый мир. И всё же в ту секунду... Впервые его сердце затрепетало. В то самое мгновение он понял: провались оно пропадом, счастливое будущее – ведь это вовсе не то, чего он желает. { Преступление первое } Битва вокруг Кучики Рукии на холме Сокьёку была в самом разгаре. Сейчас все трое: Айзен, Тосен и он сам, Ичимару - находились в эпицентре событий. Вдвоём с Тосеном они были не более чем группой поддержки Владыки. А вот и её красноволосый друг детства – ради защиты Рукии он готов был первый кинуться на амбразуру. А ещё мальчишка из Генсея, что сумел достичь банкая, будучи всего лишь человеком. Вот и капитан Седьмого отряда Комамура, что прибежал, не чуя под собою ног, как только услышал о невероятных поступках лучшего друга – все они оказались сокрушены подавляющей мощью духовной силы Айзена. Они едва держались на ногах, только и всего. Побитые до полусмерти, не в силах подняться с земли, они могли лишь со стороны наблюдать за тем, как Айзен с безжалостным выражением лица резко дёрнул на себя ограничитель на шее шинигами, которую они не смогли защитить, заставляя ту встать на ноги. Покончить с ними было бы проще простого, оставить в живых – немилосердно. Стоит ли марать руки из-за тех, кто ничего из себя не представляет? Их существование теперь не могло причинить Айзену никакого вреда. Более того, их жалобные стоны, а также полные страха униженные взоры подстёгивали его жестокосердную натуру. Глубоким звучным голосом Айзен торжественно вёл речь о всех тех событиях, которые привели к печальному концу: о пустофикации шинигами и о спрятанном в духовной оболочке Кучики Рукии маленьком камешке Хогьёку. О том, что с целью заполучить эту драгоценность, он подверг всех гипнозу и устроил немыслимую при других обстоятельствах экзекуцию на холме Сокьёку. Теперь, когда казнь потерпела крах по вине Ичиго и его товарищей, Айзену пришлось самолично изымать Хогьёку из Рукии. Несмотря на то, что в груди Рукии секунду назад зияла дыра, её края тут же затянулись. Всё закончилось, не пролилось ни капли крови. Однако из-за сильного прямого воздействия на духовную оболочку после изъятия Хогьёку у Рукии не было сил даже рукой пошевелить – не то что сбежать. Как только Айзен разжал хватку, она ничком повалилась на землю. Восхищаясь тем, что неожиданно на теле Рукии не осталось никаких внешних следов, Айзен вновь схватил её за ограничитель и поднял в воздух. - Ты уже исчерпала своё предназначение. В результате ловких действий Урахары Рукия исчезла со всех радаров. Не прекращая поиски, Айзен пошёл на разработку столь блестящего плана её казни. В итоге всё пошло вопреки его задумкам, но теперь он наконец-то мог рассмотреть результат старых экспериментов Урахары вблизи. Подумать только! Ради этого ему пришлось опускаться до каких-то жалких букашек... Должно быть, Айзен был немного зол на Урахару и на Рукию. Наверное, поэтому он не хотел оставлять последнюю в живых. - Убей, Гин. Услышав своё имя, он на секунду застыл. «Убей» Кого? Разумеется, Рукию. Его, Гина, руками. «Убей!» - Айзен смеялся. С холодным блеском в глазах, не скрывая радости, он презрительно насмехался над девушкой, вздёрнутой за ограничитель рейяцу. Она беззвучно повисла в его руках, и в её зрачках отражались только страх и отчаяние. Если бы ему дали казнить девчонку с помощью Сокьёку, то ни страха, ни повреждений сейчас ни у кого бы не было. Как глупо! Теперь он убьёт её только за то, что ему помешали. - Ну что ж, ладненько! Без всякого энтузиазма Гин взялся за рукоять Шинсо. «Убей. Убей. Убей», - звучит голос Айзена в его голове. - Пронзи, «Кого? Кого? Кого?», - раздаётся эхом чей-то голос внутри. - Шинсо! – словно стряхивая минутное наваждение, резче обычного приказал Гин своему мечу. Лезвие Шинсо в ту же секунду удлиннилось и стремительно направилось к цели – в то место, где находилась Рукия. В эти ускользающие мгновения Рукия неотрывно смотрела на приближающееся к ней лезвие меча с отрешённой покорностью. Ожидая её неминуемой кончины, все, кто находился рядом, также бессильно наблюдали за происходящим. Удар! Раздался характерный шлепок: Шинсо точно нашёл свою жертву. Гин мгновенно почувствовал, как лезвие его меча вонзилось в живое тело. Наблюдавшие за этой сценой сохраняли молчание, окутанные полнейшей тишиной. Распростёртый на земле Ичиго. Рукия, которую только что, кажется, проткнули насквозь. В шаге шунпо пришедший на помощь сестре Бьякуя – даже Айзену было невдомёк, в какой момент Рукия оказалась в его руках. И, разумеется, сам Гин, только что отдавший приказ своему мечу. Никто был не в силах произнести ни слова. - Что... это значит? Гин? – первым нарушил молчание Айзен. Его глаза исступлённо сверкали за стёклами очков. - Айзен-сама! - Не двигаться! Тосен было хотел подбежать к издавшему протяжный стон Айзену, но тут же был прикован к месту клинком Бьякуи, угрожавшим вот-вот проткнуть его грудь. Шинсо попал в самое сердце, аккурат выйдя с другой стороны. В кого он метил? В Рукию? В Бьякую? Нет, он метил... в Айзена.