Библиотека

Если бы Драко спросили: «Каково быть подстилкой Поттера?» — он бы промолчал. На самом деле просто охуенно, но черта с два он признает это вслух. Иначе просто не объяснить, почему он прется в эту треклятую библиотеку, получив единственную строчку знакомым отвратительным почерком. Всё началось полгода назад, когда во время очередной из драк у Драко предательски встал. И Малфой мог сколько угодно обманывать себя выбросами адреналина, Водолеем в Юпитере и банальным недотрахом, но Поттера не обманешь. Зажав слизеринца в кабинке туалета,  он прервал вялые протесты Малфоя рукой на его члене, начав череду перепихов под грифом «совершенно секретно». Неслышно ступая между стеллажей, Драко вспомнил фразу Поттера: «Я захуярил Короля Змей, что я с белобрысой змеиной принцессой не справлюсь, что ли?». С первого эпизода торопливой дрочки в толчке Плаксы Миртл Драко начала приоткрываться завеса золотисто-геройской обложки, и после этого каждое пересечение их взглядов превращалось в бесконтанктный секс. Ибо мальчик «отобью пятерку Богу, буду флексить с Сатаной» заводил Малфоя не на шутку. В темном уголке превращаясь в шугар-дэдди, Поттер уже не терпел никаких возражений, моментально переводя все их пикировки в гомосексуальную плоскость. Чувствуя на себя властный взгляд зеленых глаз Избранного, Драко тёк Ниагарским Водопадом, отрицать это было глупо, но по долгу службы приходилось хотя бы для вида. — Кого-то ищешь, голубая кровь? Тяжелая ладонь легла ему на плечо, Драко вздрогнул и обернулся на ухмыляющегося Гарри. Тот вскидывает бровь в ответ на немой вопрос Драко и рассыпается в тишине мягким смехом: — Онемел от моей неземной красоты, сладкий? — От твоей наглости разве что, — дерзко отвечает Драко, даром, что по телу мурашки от нарочно пониженных децибелов. — Отбой уже как полчаса, я уж не спрашиваю, как тебе удалось взломать запертую библиотеку… — Какая разница, ты же меня прикроешь, правда? — сделав большие глаза, шепнул Гарри. Прищелкнув пальцами по значку старосты, он огладил плечи слизеринца, снимая с него пиджак. Порой нормально вот так подчиняться, так отдаваться, прикрывать глаза, когда губ касается чужое дыхание. Каждое движение — нравится, каждый день до этого — ради этого. У них страсть возведённая в степень, если не дружба — война, если не любовь — ненависть. Безмолвное соглашение «сделаем всё, чтобы не быть равнодушными». Относиться друг другу ровно не получится, когда друг от друга кроет по-взрослому, они пытались. Надежда сдохла последней. Слишком сильный, крепкий, решительный, а голова всё кружится, руки гуляют по широкой спине, пересчитывая упругие мышцы. Чем меньше на них одежды, тем жарче становится обоим, руки Гарри расстёгивают чужой ремень, зная, что Драко хочет — всегда хотел. — Почему здесь? Совсем стыд потерял… — приглушённо спрашивает Драко, упираясь затылком в деревянную книжную полку, пока Гарри скатывается губами от острого подбородка к щеке. — Домашку по астрономии делал, — жарко шепнул ему на ухо Поттер, касаясь губами виска. — Решил совместить приятное с полезным. Неловко задев плечом стопку книг, Драко охнул, когда Гарри сдавил его член через трусы и сам подался вперед за поцелуем. Краем сознания отмечая, как посыпались книги им под ноги, Драко закатил глаза, ощущая только сгущающийся жар внизу живота и губы, требовательно целующие, будто выпивающие душу. — Что скажешь, Малфой? Трахнемся в святилище колдовских наук? — блестя в полумраке зубами, улыбается Гарри. Откидывая голову набок, рассматривает улетающего в космос Малфоя на фоне корешков книг о магических войнах средневековья. Подхватывает под ягодицы и сажает на стол, не обещая ничего кроме честных искренних стонов, этим накормит сполна, обламывать не станет. — Не надо — я уже, — тихо отказывается Драко, перехватывая руку, когда его хотят растянуть. — Какая же умница мне досталась, — выдохнул ему в губы Гарри. — Сам себе завидую. Чувствовать, подаваться навстречу в первый раз, в сотый, одним моментом жить, когда по телу расходится волна чего-то острого и необходимого, как регулярная доза. Сжимая плечи, цепляться за него, вжиматься, трогать те самые волосы что вечно бесят, скрестив ноги за его спиной, трахаться с Гарри Поттером, будто не Драко Малфой. Хорошеет, отпускает голову. Сорванный голос слизеринского принца пьётся вкуснее Куба Либре. Подложив справочник магических растений под спину, вбиваться в него без тормозов, глядя на то, как закатываются серые глаза не в презрении, а в преклонении, как откидывается голова, выставляя напоказ белоснежную шею, острые ключицы – видит Мерлин, ему никогда это не надоест! Развернув спиной к себе, нагибает, шлепает по заднице со смаком, слушая несдержанное «а-ах», словно музыку. Малфоя изумительно трахают  за гордыню, чистокровность, за саму его сущность и сучность, зная – он простит. Он уже простил. Его ложь восхитительна, дерзость ахуенно сексуальна, она заводит, побуждая заткнуть лживый рот, вылизать острый на слова язык, заставить кричать и подчиняться. — Блять, Драко, какой же ты… Драко выпил продолжение поцелуем, больно вывернув шею, он часто дышит, дрожит всем телом, широко открыв глаза, пока Гарри ускоряет ритм, сжимая в руках точеную талию до синяков. Чувствуя, как откуда-то снизу накатывает волна, Драко зажмуривается, тихо скулит, его подкидывает, когда вокруг его члена смыкаются пальцы Гарри. Гарри не отпускает его, начиная движение рукой, прикусывает губу и кончает от того, как сжимается вокруг него Драко. Чувствуя оргазм Гарри, Драко кончает следом в руку гриффиндорца. Открыв глаза, блондин чувствует, как его член отпускают, поднимается со стола и видит, как Гарри, хитро сверкая глазами, облизывает руку, собирая тягучую белую жидкость. Всё ещё дезориентированный Драко видит, как бессовестный гриффиндорец подносит к его лицу палец и мажет по губам спермой, усмехаясь. Словно хорошей шутке. Драко послушно облизывает, прикрывая глаза, блаженно ощущая, как жар уходит, уступая место сонной усталости. Гарри без предупреждения чертит очищающее заклинание и касается в целомудренном поцелуе лба слизеринца, отпуская свежий грех. — Спокойной ночи, Драко. Учти, на завтрашнем матче я выебу тебя также. Накидывая на плечи рубашку, Драко смотрит вслед уходящему в темноту герою и усмехается. — До завтра, Потти, я тоже тебя очень сильно.