Чудо в перьях

      — Что за дрянь ты смотришь? — прилетело с комнаты, только я переступил порог квартиры.       Так презрительно, что в памяти мгновенно восстановились все незакрытые вкладки: страницы Влада во всех существующих социальных сетях, 4 серия 3 сезона «SKAM» с целующимися Исааком и Эвеном на паузе, парочка сайтов с гей-порно. Выразительный набор.       — Что ты делаешь в моём ноутбуке? — не остался в долгу я, сбрасывая с плеч крылатую куртку.       В кармане телефон прожужжал новым уведомлением. Доставать его, чтобы посмотреть, что там, не потребовалось. Какого-то чёрта мой брат решил взять на себя функции виртуального помощника и озвучил сообщение раньше, чем я его увидел.       — Тут твой Влад переживает, добрался ли ты до дома.       Закипая и холодея внутри, я рванул в комнату. Прямо в кроссовках.       — Тебя это не касается! Какого икса ты вообще роешься в моём ноутбуке?!       Я зло вырвал из-под носа Дёмы компьютер и сам же чуть не опрокинул его на пол.       — Ещё раз так сделаешь, и я...       — И давно ты в ряды заднеприводных записался? — криво усмехнулся парень, даже не дав мне огласить внушительный список на ходу сколоченных угроз.       Демьяна вообще, судя по всему, ничего кроме вопроса о моей ориентации не смущало.       — Выбирай слова! — рявкнул я, с треском захлопывая несчастный ноут.       Это стало началом конца. Предохранители снесло у нас обоих. Я орал что-то про личное пространство и любовь, не знающую пола. Дёма — про отца, которому всё расскажет, и про психиатра, который по мне плачет. Потом он немного подёргал меня за руки, воротник и самолюбие, подобрал с десяток не самых литературных синонимов к слову «гей», вдруг рассмеялся, жутко, на грани с истерикой, и попросил перестать шутить. Тут мне ума не хватило кивнуть и заткнуться. Вместо этого я предложил Каледину старшему с его принципами пойти в одну из гейских задниц, про которые он так виртуозно вещает, и в раздумьях, что бы ещё съязвить, пропустил удар.       Попало по скуле. В левом глазу погас свет. В ушах загудело. На паркете распластался ноутбук.       Демьян резко отшатнулся и уставился на свои руки как на что-то чужеродное, потом — на меня, испуганно и удивлённо. Слабо соображая, что творю, я подался вперёд, остервенело толкнул брата в грудь и, повалив его на пол, несколько раз с силой тряхнул за плечи.       Затрещала ткань чьей-то футболки.       Этот звук должен был меня напугать, привести в чувство, но наоборот сработал как катализатор. Зайдясь настоящей истерикой, я лупил, куда придётся. Демьян дёргался, как в припадке, и, пытаясь меня скинуть, отбивал мне коленями бока. Когда снаружи болеть стало сильнее, чем внутри — у ноющего сердца — он спихнул моё биенное тело на пол и, смешно перебирая ногами, отполз спиной к стене.       Дыша через раз, я встал и ощупал покалеченную часть лица. Щека и надбровье ощущались пластилиновыми — гладкими, неестественно-округлыми и совершенно не моими. У Дёмы заплывших глаз не было, но другие повреждения присутствовали в ассортименте. Рукой со сбитыми костяшками он пытался остановить кровь с треснувшей губы, из-под порванного рукава футболки виднелась свежая царапина, мелко трясущемуся плечу, видимо, тоже досталось нехило.       Игнорируя острую боль, проткнувшую почки, я дошёл до холодильника, выудил оттуда замороженную курицу и удалился с ней на балкон. Сдуру хотел сунуться к Владу. Прям с сумками и радостными воплями «Переезжаю!», но вовремя сообразил, что от вопроса о фингале не отверчусь. Врать про «упал с лестницы на дверной косяк аккурат через задевшую меня локтём соседку» хотелось ещё меньше, чем говорить правду. Расстроится ведь, будет думать, что виноват.       Зажав сигарету между зубами, я припечатал курицу к лицу. Горящую и пульсирующую после удара кожу обожгло холодом, в глотку ударил едкий дым. Глаза заволокло водянистой плёнкой — то ли от боли, то ли от злости и обиды, то ли от жалости к самому себе. Я предполагал, конечно, что мне не раз ещё съездят кулаком по челюсти за Влада, но не думал, что этот марафон мордобоев начнёт мой собственный брат.       — То есть тебя зовут Ян, а твоего брата Демьян? У твоих родителей вообще есть фантазия?       — У них есть чувство юмора. И вообще... Серьёзно? Это единственное, что тебя волнует?       — Не единственное, — стушевался Влад, — Но об остальном мне как-то неловко говорить.       Я запустил ладонь в тёмные волосы и, согнувшись пополам, чмокнул в лоб лежащего у меня на коленях парня.       — А ты провокатор, — разулыбался он, запрокидывая голову и подставляя уже губы.       — Бедный, — протянул Влад после поцелуя и легко погладил пальцами мою щёку, — надеюсь, ты хорошо ему наподдал.       — Вроде того, — передёрнул плечами я, — Мы до сих пор не разговариваем.       — Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось поругаться с Демьяном.       — Если он не готов принять мой выбор — туда и дорога, — отозвался я, разглядывая стены уже хорошо знакомой квартиры.       За недолгое время наших хаотичных отношений, последние дни которых я уже бессовестно жил у Феникса, они успели обрасти фотографиями: милыми совместными и только моими — исключительно дебилистическими. Влад не мог нарадоваться на мою смешную моську, которая то приходит в себя после сна, то с перекошенным ртом радуется удавшемуся трюку, то пугается случайно включённой фронтальной камеры. Мне нравилось наблюдать за тем, как он украдкой от меня восторженно разглядывает свою коллекцию в телефонной галерее, так что в один прекрасный день я дождался, пока парень уснёт, перекинул себе фотки, а утром распечатал их всем скопом. Феникс по такому случаю из птицы огня переквалифицировался в птицу счастья и чуть умом не тронулся от избытка эмоций.       — Честно, я уже устал от требований собственной семьи. Мама наседает с мотоциклами, брат с отношениями... Я же не марионетка, которую можно подёргать за верёвочки или вообще перешить, когда прежний образ надоест. Почему я вечно должен соответствовать чьим-то ожиданиям? Мне вот девушка Демьяна не то чтобы нравится, но я же не кидаюсь на него с кулаками из-за этого.       — Семью не выбирают. Мой отец тоже не подарок.       Он задумался, уставившись в потолок.       — Знаешь, а ради меня никто ничего подобного не делал, — выдал Влад после долгой паузы.       — Не бил морду родному брату? — хохотнул я.       — Да нет, как бы объяснить... Не отстаивал как свой выбор. Например, у меня был парень в универе, и он так боялся, что кто-то узнает о наших отношениях, что во время учёбы даже не подходил ко мне, будто мы вообще не знакомы. Но это ещё полбеды. На одной из тусовок наш одногруппник, с которым я не ладил, заявил, что вино пьют только голубые. Стоит ли говорить, что вино в тот вечер пил один я? Всех это почему-то повеселило, и мой самый близкий на тот момент человек смеялся громче всех.       Парень повернулся на бок, обхватил меня за торс и уткнулся носом в мой живот. О своём прошлом он всегда говорил неохотно, если вообще говорил. Я успокаивающе погладил его по плечу.       — Ну и дурак этот твой «самый близкий человек».       Укол совести угодил куда-то под левое ребро. Я ведь немногим лучше — избегал Влада почти целую неделю после того, как у нас завязались отношения, и что он должен был думать?       — Прости за то, что тебя игнорировал. Как идиот ходил по треку в шлеме, лишь бы ты синяк не увидел. Не знал, как вести себя в такой ситуации. Надо было сразу сказать всё, как есть.       — Надо было. Но я рад, что всё прояснилось.