Листопад надежды

— Найди меня, прошу! Найди и помоги мне! Помоги мне! Помоги мне… — Последние фразы уже раздавались как эхо, и фигура человека взывающего о помощи, поплыла как отражение в озере, когда в него бросают камни. Гермиона стремительно падала в непроглядную тьму, чувствуя, что разобьется, но она не обращала на это внимание. Ее взгляд был прикован к фигуре собеседника (или собеседницы?), который стал кричать еще громче: — Прошу, скорей! Поторопись, найди меня! Найди меня! Его голос срывался. Девушка была крайне напугана и хотела помочь ему, но ее тело будто парализовало. В душу закрался страх. Животный страх, который она никогда не ощущала на себе. Резкий толчок в спину, и Грейнджер также резко полетела вверх, будто на батуте. Она не почувствовала боли, но и не задумывалась о ней. Зато в то мгновение, когда она устремилась к этому таинственному человеку, она четко увидела его. Вернее ее — это была девушка. Рыжие волосы, тонкие линии лица, большие умоляющие глаза… Грейнджер вскочила в холодном поту. После сновидения у нее пульсировало в висках, из-за чего заглушались все посторонние звуки, а глаза слезились сами по себе. Немного спокойно посидев, чтобы перевести дух после увиденного, Гермиону, как она и рассчитывала, немного отпустило. Взглянув на время, гриффиндорка застонала — часы показывали два часа ночи. Девушка закрыла глаза, пытаясь вспомнить как выглядел человек, который приходил ей во снах вот уже вторую неделю. «Это безусловно девушка. Или женщина. Кстати, она чем-то напоминает Джинни», — задумалась Грейнджер. Но при чем тут Уизли? Какая ей нужна помощь? В чем? Или это даже не она? Было слишком много вопросов, чтобы спать. «Ну же, Гермиона, кого ты знаешь рыжих?» Грейнджер часто задавала самой себе вопросы и давала самой же себе ответы. У девушки это даже как-то вошло в привычку. «Ну… семья Уизли, то есть, Джинни и миссис Уизли. Кто еще? А, у нас на курсе есть рыжая девочка! Она с Пуффендуя, кажется. Как ее там? Сьюзен Боунс… но также вряд ли это она. Кто еще?» Грейнджер прикусила губу, отчаянно пытаясь зацепиться за образ той женщины, но от усталости она уснула через пять минут раздумий. Бессоница всегда давало свое. Утром Две бессонных недели на Гермионе сильно сказались: круги под глазами делали ее похожей на панду, пара сброшенных килограмм и повышенная агрессивность — это девушку до ужаса раздражало, хотя по ней этого не скажешь. — Ну хоть не проспала, — попыталась взбодрить саму себя Грейнджер, собираясь на завтрак. По-быстрому одевшись и собравшись на уроки, Гермиона спустилась в Большой зал. Поприветствовав гриффиндорцев, она взяла яичницу и стала быстро ее наминать, не обращая внимания на друзей, в какой раз задумавшись о таинственной незнакомке. Так кто она на самом деле? — Мион, ну что скажешь? — вопрос Рона вывел Гермиону из мыслей. Девушка виновато посмотрела на Уизли. — Прости, Рон, повтори что ты сказал. Я не расслышала. — Я про то, чтобы ты нам помогла написать конспект по зельеварению. Так что скажешь? Гермиона устало вздохнула и твердо произнесла: — Нет, Рональд, это ваше домашнее задание, вот и делайте его сами. У меня самой есть дела, — решила сознаться парням гриффиндорка. Да, Грейнджер ничего не говорила по поводу неизвестной рыжеволосой особы, зачем? Чтобы они зря волновались? Гермиона и сама могла легко разобраться с трудностями, так она по крайней мере думала. — А что за дела? — поинтересовался Поттер, глядя на свою подругу. Он понял, что что-то происходит с ней очень быстро, кажется, на третий день. Но на все расспросы Мальчика-который-выжил, Гермиона лишь устало, но все же приветливо улыбаясь, отнекивалась, мол, все в порядке, не беспокойся за меня. — Хорошо, я вам расскажу, — выдохнула Грейнджер настолько серьезно, будто посвящала их в какую-то тайну. — Это все началось с той ночи, когда убили Сириуса. Гарри опустил глаза в пол — смерть крестного была еще открытой раной для него, ведь с того момента прошло меньше месяца. — В общем, я хотела сказать не про это, — поспешно заверила Гарри Гермиона. — Я хотела сказать, что после той ночи мне снится один и тот же сон. — Мион, ты нас пугаешь. Что за сон? — настороженно спросил Гарри. — Женщина. Какая-то женщина каждую ночь просит о помощи. Я не понимаю кто это. — Привет, ребята, — Джинни подошла к золотому трио, садясь между Симусом и Гарри. — Кстати, она очень похожа на твою сестру, Рональд, — тихо сказала парням Грейнджер и тут же, будто ни в чем не бывало, подняла глаза на младшую Уизли. — Привет, Джинни. Но слова Гермионы Джинни хорошо расслышала. — Кто там на меня похож? — с интересом спросила рыжая девушка, перескакивая взглядом на каждого из них. Гарри переглнянувшись с подругой выдохнул. Он не верил, что с правильной Гермионой происходят такие неправильные вещи. Он считал, что это не просто сны, а они что-то означают. Поттер быстро ввел в курс событий сестру друга. После рассказа Гарри, Джинни внимательно глянула на подругу и серьезно изрекла: — Мион, если ты вдруг подозреваешь меня, хочу огорчить: я бы не стала пытать людей через сны. Я просто к тебе бы подошла и сказала что нужно напрямую. — Я знаю, — вздохнула Гермиона, — это скорее всего человек, который не может меня увидеть так, вот и приходит во снах. — А чем она на меня похожа? — Ну… у вас у обеих рыжие волосы, а также такой тон голоса, когда у вас что-то случается. — Это будет интересно, — потерла руки в предвкушении Уизли. — А кроме меня, у тебя какие-нибудь есть подозрения? — Я думала, но похожих кандидатов не нашла, — созналась Грейнджер. Прикрыв глаза, Гермиона опять начала падать в непроглядную тьму и услышала снова этот душераздирающий знакомый голос: — Пожалуйста, найди меня! Мне нужна помощь! Поспеши… Позже Гермиона проснулась в больничном крыле, где над ней хлопотала мадам Помфри. Она как раз закончила свои процедуры, ведь собиралась уже уходить к себе в кабинет. Приоткрыв глаза, Грейнджер привстала, оперевшись локтем об подушку. — Что… что случилось? До нее дошла вся абсурдность ситуации — она упала в обморок во время завтрака. При всем Хогвартсе! Как стыдно… Мадам Помфри смотрела на Гермиону и что-то говорила — видимо что-то советовала. Грейнджер ее не слушала — пульсация в висках вновь вернулась. Но она мысленно держалась, боясь вновь грохнуться в обморок. — …И еще ты что-то бормотала. Кому вам надо помочь, мисс Грейнджер? Но даже если кому-то надо, то дело откладывается. Пока что постельный режим. Мадам Помфри кивнула девушке на прощание и ушла, оставив ее в своих мыслях. И конечно же, Гермиона сразу же начала думать об этой ситуации. Как найти эту женщину? В чем ей помочь? Почему именно она, Гермиона Грейнджер, удостоена такой чести? Кто вообще эта женщина? Догадок меньше, чем ответов, а их вообще не было. Но не будь она Гермионой Грейнджер, если она что-нибудь не придумает. Но проблема была в том, что единственной зацепкой были рыжие волосы. Все. «Это слишком мало, вспомни еще что-нибудь!» — скомандовала самой себе Гермиона и закрыв глаза, задумалась. Глаза. Эти молящие глаза, вспомни хотя бы их цвет! До обеда Гермиона искала зацепки, но не нашла ни одной. Когда девушка уже до конца отчаялась к ней пришла целительница. — Мисс Грейнджер, как себя чувствуете? — Хорошо, — Гермиона улыбнулась будто в подтверждение своих слов, хотя это было не так. Голова жутко раскалывалась, скорее всего это было из-за сильного, и тем более долгого потока мыслей. Гриффиндорка встала, поблагодарила целительницу и направилась в гостиную, чтобы взять учебники для послеобеденных уроков. Вечером Гермиона решила отвлечься от досаждающего ей сна, чтением. Что может быть лучше, чем один поворотный сюжет заменить другим? Гриффиндорка удобно села в мягкое кресло около камина, в котором потрескивали дрова. Обстановка была очень уютная, а Грейнджер даже не боялась заснуть, это было даже лучше для ее здоровья. Тем более она имела полное право на отдых. Раскрыв книгу, девушка стала читать ее с большим интересом. Рядом с ней устроился Живоглот, который тут же замурлыкал, трясь об нее с такой силой, будто он пытался впечатать ее в кресло. Девушка не обратила внимания на кота, из-за этого он пристроился рядом и урчал как завод от игрушечной машинки, обижаясь на нее в глубине своей души.                                                                   *** Захлопнув книгу, Гермиона встала и быстрым шагом стала подниматься по лестнице, которая вела в сторону комнат для девочек. Она открыла нужную дверь и зашла в свою комнату. Из нее веяло прохладой — видимо Патил снова забыла закрыть окно. Так оно и было, только окно было открыто у кровати Грейнджер. Гермиона сильно удивилась, так как она никогда не открывала свое окно, полагаясь на окна своих соседок. Бросив книгу на свой идеально заправленный полог, она устранила источник прохлады. Взгляд девушки упал на маленький клочок пергамента. На самом деле, он был ни таким уж и маленьким — без света гриффиндорка могла разглядеть не многое, но она все же заметила буквы. Это было письмом и, видимо, для нее. Грейнджер спустилась в гостиную, чтобы прочитать таинственное послание. Видимо, из всего факультета на ногах была только она — староста, с которых обычно надо брать пример, но это было даже лучше. Подойдя к камину, единственному источнику света со всей гостиной, девушка взглянула на пергамент. Почерк был отвратительным, а сами буквы были написаны не чернилами, а каким-то черным мелком. Девушка смогла только ахнуть от содержания, а оно было таковым: «Здравствуй, я извиняюсь за свою грубую ошибку, и впредь постараюсь быть аккуратней с твоим здоровьем. Я не знаю кто ты, но только знаю что до тебя доходили мои мольбы к Богу (мне бабушка всегда говорила, что станет легче если поговорить с Ним. Хотя я не знаю как это делать.) и что это сказалось на твоем состоянии. Но мне кажется, мне сейчас хуже, я даже не знаю, где я. Я выскажусь, ты не против? Представлю, что ты ответил да. Хотя все равно ни одно из предыдущих писем не доходили, так что это будет выглядеть как ведение дневника. Мне страшно, так как в любой момент может придти какой-нибудь человек и кинуть в меня какое-нибудь заклинание пыток. Я понимаю лишь то, что я в подвале, так как тут сыро и темно. Но само помещение? В этом и заключается вопрос. Мне кажется, я скоро начну сходить с ума. Хотя меня пытали круциатусом всего двенадцать раз за месяц моей тюрьмы, но на мне сильно сказывается одиночество. Раньше у меня был муж, но его убили, про меня думали тоже самое, но нет. Видимо, это проклятье. Осколок души попал в моего сына, будто насквозь проскочив через меня. Я, видимо, была долго в отключке, раз уже весь магический мир думал, что я мертва. Я сбежала из гроба, пока все куда-то ушли. Интересно, о чем они думали, не проверив хотя бы элементарный пульс? Не буду рассказывать все, и так от мелка остались одни крошки. Буду ждат… помо… Ли…».