Часть 7
31 октября 2021 г., 16:32
— …н-да. Ну и дыра.
Я поднялся на небольшой пригорок, на котором, казалось, еле сохраняя вертикальными свои стены, стоит маленький, одноэтажный домик. Стены он сохранил, а вот крышу — не очень. Я даже отсюда видел зияющую дыру. Заросшие зеленью и плесенью стены показывали явно неприветливую картину для любого гостя. Однако гостить в бывшей хижине семьи Мраксов я и так не собирался. Мне там нужен был только крестраж, о котором “любезно” сообщил запечатанный дух Волдеморта. Полагаю, на этом этапе он любезно сообщит мне вообще всё, что угодно. После того, что я с ним сделал, никак иначе, кроме как господином и хозяином он меня не обзывал.
Внутрь я решил не соваться чисто на всякий случай. Вся хижина сияла в магическом зрении, и выяснять, какую мерзость накрутил вокруг свихнувшийся параноик в своё время, мне не хотелось. Я окружил дом звукопоглощающим куполом, чтобы не шуметь на всю округу, и при помощи дотона с хрустом и грохотом развалил домик в щепу. Все ловушки и проклятия находятся в доме, а вот тайник находится под полом, а потому пол и подвал я не задевал, а срезал всё весьма аккуратно прямо по уровню стен. Обломки я сложил в сторонке и создал клона, который отыскал остатки тайника и вытащил оттуда шкатулку с кольцом и проклятием. Проклятие я смахнул, уж по ним я теперь большой специалист, ну а ошмёток души, как и в прошлые разы, с воем улетел в никуда. Конечно же, колечко после проверки — прикарманил себе. Тоже поисследую потом. Должно быть, весьма полезная вещь, но с тем, что внутри этого артефакта наворочено, я буду разбираться позже.
***
Первое сентября ознаменовалось… да ничем. Я его банально проспал. Телепортировался в Хогвартс второго утром. Просто не видел никакого смысла тащиться в поезде целый день, а раз в поезде на ночь глядя я не ехал, и распределение мне больше проходить не требовалось, то я решил на всё забить и совершенно спокойно телепортироваться в Хогвартс прямо в спальню второго сентября. У меня там теперь меток натыкано столько, что спокойно могу прийти. Дети вернулись в замок повзрослевшие и похорошевшие. Девочки-старшеклассницы ещё больше расцвели, и у меня даже появились некоторые намёки на не совсем дружеское влечение в их сторону. Это ещё не было чем-то полноценным, но уже оформившимся осознанием, чем мальчики отличаются от девочек. Естественно, в теории я это давно уже знал, и воспоминания из прошлых жизней имелись. Второй курс начался, как обычно, с подготовительных уроков для младших и продолжения материала для нас. К нам поступило несколько новичков и, что меня удивило, Джинни Уизли, а за ней пришла и её подружка, белокурая красавица по имени Луна Лавгуд. Видимо, так же, как и я, они уговорили распределяющую шляпу. Если я ещё правильно помнил книжки, эта Джинни должна была распределиться на Гриффиндор, да это было бы и логично, ведь там были все её братья. Ну да ладно. Мне на это в принципе плевать. Занятия пошли словно по накатанной. Мой клон ходил на все, выслушивая лекции. Любые новые заклинания он запоминал просто замечательно и передавал мне уже в готовом виде, хотя большинство заклинаний школьного курса я и так уже запомнил. Многие были мне и так известны в той или иной форме. Какая-то часть была для меня бесполезна, но часть мне могла и пригодиться. Новой для меня была целая область временной трансформации, которую тут называли трансфигурацией, а если ещё точнее, то твёрдой иллюзией. Именно поэтому в школе у меня было два любимых предмета: ЗОТИ, которое так и продолжал преподавать вылеченный мной Квирелл, и чары, которые давал нам Флитвик. У него я ходил в любимчиках. На зельях я, можно сказать, отбывал повинность. Рецепты зелий заучить не стало для меня проблемой, а уж приготовить варево по чёткой инструкции, расписанной для полных дебилов, вообще не являлось для меня чем-то сложным. Ну и была ещё и гербология… Мадам Спраут меня обожала. Ну а как могло быть иначе? С Дотоном и Мокутоном в загашнике? Разрыхлить почву? Да одним касанием. Пересадить рассаду? Легко, земля вместе с рассадой сама лезла из банки и закапывалась где надо, а потом тут же на глазах принималась и росла. Я после уроков был таким же чистым, как и до урока, ведь земля ко мне не прилипала. Мои посадки были самыми активными, самыми здоровыми и самыми напитанными магией. Растения ко мне буквально тянулись.***
На этот раз я направлялся в башню с моей обширной спрятанной библиотекой, находившейся в “Выручай-комнате”, где я искал тома по големостроению. Тихие всхлипывания в одном из заброшенных классов я еле расслышал. Если бы не мой обострённый слух, я бы её пропустил, но нет, я всё же остановился. А оно мне действительно надо? Школа, в общем-то, детская, а дети всегда друг с другом на ножах. Может, просто очередного первокурсника обидели, и он убежал плакать? Я постоял ещё некоторое время, и всхлипы повторились. Я тяжело вздохнул. Ну всё равно ведь я не пройду мимо. Так к чему же даже дёргаться? Лучше пойду и всё выясню. В классе сидела одна хорошо знакомая мне метаморфиня с нашего факультета, Нимфадора Тонкс. Очень миловидная девушка с уже оформившимися округлостями, которые мой уже вошедший в период гормональной перестройки организм подростка сразу отметил. Вид у девушки был печальный. Голова склонилась к полу, заплаканные глаза и фиолетовые… теперь чёрные… теперь красные волосы. Светофор на голове у девушки плавно менял цвета. Лично я находил девушку весьма милой, но у нас на факультете её… м-м… не то чтобы не любили, это всё-таки Пуффы, они вообще патологически не способны кого-то не любить. Её немного сторонились, побаиваясь этих её особенностей. От этого девушка сильно комплексовала и сильно нервничала, а от нервов, что закономерно, метаморфизм проявлялся ещё сильнее. Замкнутый цикл. Ничего не говоря, я подошёл к ушедшей в себя красавице и нежно обнял её. — Э-э-э?? Кто? Гарри? Ты чего это? — удивлённо воззрилась она на меня своими заплаканными глазами, а её причёска начала менять цвета ещё быстрее. — Не расстраивайся Тонкс, хочешь, я помогу тебе? — спросил я. — Чем… чем ты сможешь мне помочь? — спросила она меня, всхлипнув. — Я могу зафиксировать твой желаемый облик или даже несколько, сделаю так, чтобы только осознанное усилие смогло его изменить, и никакие неосознанные изменения в твоём теле на это не влияли. Она посмотрела на меня. Достала платок из кармана мантии и наспех вытерла слёзы. — Но как ты можешь знать хоть что-то об этом? Насколько я знаю, метаморфизм — это врождённое проклятие. — Что за глупости? — удивился я и сменил цвет волос на чёрный, а нос вырастил на несколько сантиметров. Девушка даже подпрыгнула и уставилась на меня офигевшими глазами. — Ты? Она огляделась по сторонам и уже тише продолжила. — Ты что, тоже метаморф? — Ну да, а что тут такого? И кроме того, это никакое не проклятие. Это не баг, это фича. — Чего? — Неважно, это такой сленг. Но я имею в виду, что это магическая предрасположенность, и как любую предрасположенность, её можно развить. Иначе как бы метаморфизм могли получить в самый первый раз? — А ты точно можешь помочь мне? — Конечно же. Не сомневайся. Это же всего лишь ритуал, который проведёт стремный второкурсник на красавице старшекурснице в одном удалённом и заброшенном классе? Да что может пойти не так? — Пха… Кхе-кхе, — закашлялась девушка, уставившись на меня с подозрением. — Но если серьёзно, всё точно будет в порядке. Ритуал отработан, он позволит тебе закрепить базовый облик, сделать метаморфизм более пластичным и перестать мешать тебе в жизни. Не будешь больше мигать, словно светофор, — улыбнулся я. — Хорошо, а что для этого надо, и что ты за это запросишь? — Ну ты сказанула, мы же пуффендуйцы, а не слизеринцы. Для этого ничего не надо. Да я даже раздевать тебя не стану, хотя и хотелось бы… — Мелкий извращенец, — прошипела девушка. — Какой же я извращенец? Когда мальчик с девочкой, это самое что ни на есть правильное сочетание. Я наоборот самый правильный и очень целомудренный барсук. Я же сказал — не буду. Девушка сильно покраснела и уставилась на меня нахмурившись и с осуждением, а её шевелюра меняла цвет с завидной периодичностью. — Ладно, давай приступим, — сказал я, и девушка заснула, зависнув в воздухе. Очнулась она уже на импровизированной кровати, стоявшей посреди класса. Признаюсь, не удержался, а потому лежала она на огромном траходроме с мягкими перинами и кучей подушек под полупрозрачным балдахином и в лепестках роз. — Эй! Ты где, чёртов изврат? — Да здесь я, здесь, — отозвался я с рожей явного кошака, который не только сожрал всю сметану, но и не получил по этой самой роже тапком. Тонксы – Тонксами, но всё-таки бешеное наследие Блэков не пропьёшь, и девушка мгновенно выхватила палочку и разразилась обезоруживающим, парализующим и связывающим меньше, чем за пару секунд, но все они отразились от моего щита, который возник передо мной за секунду до начала атаки, ну а моя рожа расплылась в ещё более похабной улыбке. — Вот, нет чтоб спасибо сказать, — покивал я головой. Взмах рукой, и перед девушкой из воздуха соткалось зеркало, напротив которого она и зависла. — Это что… я??? — растеряла весь свой азарт она. — Я туфту не гоню. Если делаю, то с гарантией качества. И заметь, волосы у тебя цвет теперь не меняют. — Но как? — Ты же метаморф, я чуть подогнал твой облик поближе к идеалу и закрепил в таком состоянии. Кстати, у тебя там было несколько проклятий. Я их снял. Ещё у тебя были осложнения с печенью. Я их подлечил. — К-к-как снял? Это же родовые проклятия? Я в Мунго обследовалась. Там мой отец работает. Мне сказали, что их снять невозможно. — Ой, да много они там понимают, — отмахнулся я. — Много. Это были ведущие специалисты, у них и моя мама тоже обследовалась, проклятия ведь наследственные, у неё они тоже есть, — как-то по инерции тихим голосом сказала она. — Ну если хочешь, могу и с неё снять, — пожал я плечами. — Но как? — Ха-ха, мучайся, несчастная! Вот не скажу. — Это точно? Ты не шутишь? — Да какие уж тут шутки? — Я же проверю, — нахмурилась она. — Ну и проверь, подумаешь, — пожал я плечами. — Но теперь-то ты довольна? Больше плакать не станешь? Ты теперь можешь спокойно ходить. Можешь путешествовать среди маглов, не выдавая себя. — Да как такое возможно? Я просто не верю, что двенадцатилетний пацан способен на такое. — Ну и правильно не веришь, но зачем тебе эти знания? Вот что изменится, если ты узнаешь? — Мне же интересно. Я умру от любопытства, — хитро прищурилась она. — Аргумент, — хмыкнул я. — Ну хорошо, я тебе расскажу, ты девушка неплохая. Да и в этом ничего криминального нет. Я перерожденец. Я помню свои прошлые жизни. В другой жизни в другом мире я этому научился. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. — Но зачем ты тогда здесь? — Учусь магии, — снова удивился я. Мне уже самому интересно, вот что ещё можно делать в школе, кроме учёбы? — Но ты же уже умеешь. — Умею, но хочу ещё. Мне бесплатно дают знания по магии, почему бы я отказывался? Ладно, пойдём в общежитие. Я хочу посмотреть на реакцию наших на новую тебя, хе-хе. Реакция была. Ещё какая реакция. Парни пучили глаза. Девчонки чуть ли не облепили бедную Нимфадору со всех сторон и, утащив в спальню, самым бесстыдным образом заставили раздеться. Самое интересное, что никаких особо сильных изменений и не было. Все сдвиги в районе миллиметра. Миллиметр тут, миллиметр там. Носик чуть меньше с каждой стороны и чуть более задран вверх. Зубы самую малость назад. Чуть плавнее линия ушек, чуть более упругая грудь. Да я даже размера не добавил. Она действительно стала более упругой и шарообразной. От этого казалось, что она буквально отлита из мрамора. Попка тоже была более упругой, ножки более прямые. В общем, девочки оценили. Сильно оценили. И устроили форменный допрос Нимфе. Она, конечно, поломалась для виду, но довольно быстро сдала меня, и девочки обратили своё внимание на меня. — Вы же не метаморфы. Это у Нимфадоры способность к изменению тела ярко выражена. У вас удастся поправить сущие мелочи, но всё тело менять — опасно, сожалею. Нет, пластическим хирургом я заделываться не хотел, тем более что-то править у молоденьких, не оформившихся девочек, у которых организм ещё проходит активную стадию роста. Тем, кто постарше, я правил то, что мог, тем, кто помоложе, я исправил только мелочи. Гермионе убрал её выпирающие зубы, и это всё. На что-то большее я отвечал однозначно: “Опасно!” — Если хотите изуродовать себя на всю жизнь — пожалуйста, но я так делать не хочу. Вы ещё растёте, и тело очень активно изменяется. Исправлять что-то сейчас — только уродовать. Подкатила ко мне и Сьюзен Боунс, очень конфиденциально попросив убрать её припухлость. — Сьюзи, ты очень миленькая, а припухлость ты можешь убрать и сама и даже очень быстро. Буквально силой воли. Просто кушай меньше и всё. — Не получается, — тяжело вздохнула девочка. — Тут всё такое вкусное. — Сьюзи, если хочешь, могу наложить на тебя проклятие. Как только начнёшь есть больше, чем надо, твой рот будет склеиваться на полчаса. — Ха-ха, не смешно, — грустно провозгласила она. — Сьюзи, я не шучу. Это на полном серьёзе будет безопасней, чем попробовать изменить всё твоё тело целиком в этом возрасте. Я очень боюсь за тебя. Боюсь навредить. Зато вот если хочешь, могу снять с тебя небольшое проклятие. Это безопасно. — Ты и это можешь? — Ну да, если хочешь — запросто. В Хогвартсе резко образовался целый поток девушек, внимательно посматривающих на меня. Кто-то боялся подходить и спрашивать. Кто-то и так считал, что они идеальны, а некоторые просто не могли поверить в то, что я вот так запросто и за бесплатно могу снять давно въевшиеся в ауру родовые проклятия, исцелить от некоторых болезней и улучшить внешность. С малолетками была проблема. Вот как каждой маленькой девочке объяснишь, что сейчас ещё рано хоть что-то говорить об их будущей внешности. Что вмешиваться в их рост и гормональное развитие очень опасно, а главное, как это объяснить, чтобы не обидеть и не разругаться насмерть? Естественно, шепотки по школе пошли, и дошло даже до профессоров, которые отнеслись к этому довольно заинтересованно. Видя перед собой результаты диагностики детей, учителя раздумывали над моей личностью. Первой ко мне обратилась мадам Вектор. Наш преподаватель по нумерологии и вообще неплохая и незлая женщина. После долгих разъяснений на тему того, что именно и как именно я делаю, она всё-таки решилась и, так сказать: “Сама легла на операционный стол”. Тут уж я расстарался на полную катушку, и внешность ей поправил по полной программе. Для её организма, уже закончившего развитие и становление, это было не опасно. Заодно убрал одно застарелое семейное проклятие, которое её пра-пра-пра-… ну, короче, много раз прабабка умудрилась где-то схлопотать. После этого совсем ещё не старая и обновлённая женщина стала относиться ко мне намного лояльнее и давала частные уроки, хотя и я ей их давал тоже, как и положено, начав обучение с магического зрения. По счастливой случайности женщина оказалась мастером артефакторики… точнее… не совсем так. До звания мастера по артефакторике эта женщина пока не дошла, но все необходимые знания у неё присутствовали. Мне в принципе было плевать на статусы и бумажки. Тем более свою работу она собиралась защищать уже через год-два. А для меня главными были именно начальные знания по големике, которые у неё имелись, и их я получил. Профессор даже расщедрилась на совместную работу со мной, а потому я был счастлив и в полной нирване. Более продвинутые темы она не знала, но научить меня хотя бы понимать ту белиберду, которую я нашёл в продвинутых книжках, она могла. Дальше либо я смогу обучиться по книгам, в чём я сильно сомневаюсь, либо смогу найти другого учителя.***
Сегодняшнее утро было довольно прохладным. Видимо, скоро опять придётся искать новую площадку для тренировок. Ну не стану же я тренироваться по колено в снегу? Утро ещё не наступило до конца, и после того, как я заскочил домой, помылся в ванной и оделся, перенёсся в свою спальню и спустился в гостиную, где уже сидели некоторые сонные ученики. Одни переговаривались, другие судорожно доделывали эссе перед учебным днём, а оставшиеся не делали ничего и просто готовились к занятиям. Внимание моё привлекла Джинни Уизли, которую я в последнее время не замечал. Она училась на другом курсе, и наше расписание не пересекалось, а так как я в основном исчезал сразу после занятий, меня вообще было довольно трудно застать. Когда я глянул на то, что она делает, меня будто прострелило током. В магическом зрении та тетрадка, в которую она что-то весьма активно строчила, выглядела интересно. Просто крайне интересно. — Джинни! — испугал я девочку, подбегая. Она подняла на меня взгляд уставших глаз. Ещё не ментальное и магическое истощение, но где-то близко. — Аккуратно оставь тетрадку и отойди от неё на несколько шагов. — Гарри? Что слу… — Скорее! — поторопил я её, глядя на то, что собирается делать эта тетрадь, а потом и вовсе выдернул её при помощи телекинеза и бросил на пол, посреди гостиной. Дети зашушукались и начали подходить поближе. — Никто не подходите близко! Взмах рукой, и над тетрадкой сформировался призрак шестнадцатилетнего парня, который начал оглядываться по сторонам. — Кто ты такой и зачем пытался захватить тело этой девочки? — спросил я, а остальные вокруг охнули. — Ничего я не пытался захватить, я… гха-а-а-а! — завопил призрак. Его вывернуло от дикой боли, а я удерживал его в таком состоянии не меньше минуты, во время которой призрак дико орал. Когда я отпустил его, тело призрака мерцало, а он даже не мог удерживать целостность своей оболочки. — Я очень не советую тебе запираться, — зло прошипел я, — а особенно врать мне, иначе я начну спрашивать по-плохому. Кто! Ты! Такой? Отвечай, быстро! На комнату опустилось ужасающее давление магии и Ки, которое я старался концентрировать на призраке. В этот момент дверь открылась, и в гостиную вбежала запыхавшаяся декан с палочкой наголо и сразу увидела висящего посреди комнаты призрака. — Я Том Марволо Реддл… пожалуйста, не надо больше. — Ага, молодой Волдеморт. Значит ты был первым крестражем? Парень начал оглядываться по сторонам. — Отвечай! — я вытянул руку вперёд, и призрака снова выгнуло дугой. — Даже не пытайся думать о том, чтобы запираться или улизнуть. Почему ты хотел захватить тело этой девочки? — указал я на побелевшую от ужаса Джинни Уизли. — Я хотел восстановиться, а она была бы жертвой. — Ты разорвал свою душу. Ты уже никогда не сможешь “восстановиться”, а уж тем более получить собственное тело. Это так не работает. — Я бы занял чужое! — воскликнул он. — Какая разница, чьё оно? Эта девка подходила. — Ну тут тебе не повезло, ты нарвался на меня. — Ты мешаешь, но я устраню эту досадную помеху. Его глаза загорелись красным, и он попытался броситься на меня, но завис в воздухе и через секунду с диким воем развеялся. — Устранятель тут нашёлся, - проворчал я, напоминая самому себе старого дедушку. Я подошёл к валяющемуся на полу дневнику и посмотрел на него. Больше ничего опасного внутри не было, и я поднял его. “Томас Марволо Реддл”, — гласила надпись на титульной странице. — Джинни, где же ты взяла эту гадость? — спросил я у девочки. — Я-я-я-я, я не знаю. Я просто нашла эту тетрадку после похода за книгами. — Наверное, стоит позвать родителей. Дело-то серьёзное, — обратился я к мадам Спраут. — Может, не надо родителей? — пискнула Джинни. — А ты-то чего переживаешь? Ты же ничего плохого не сделала. Откуда ты могла знать? Не думаю, что тебя есть за что ругать. Но всё же лучше, чтобы родители знали, — пожал я плечами. Разборки проходили у директора, куда меня тоже позвали. Родители Джинни тоже были тут, как и наша декан. Уизли и сами не очень понимали, что произошло, а после разговора с дочерью стали понимать ещё меньше. Ну что может объяснить маленькая девочка? Мама её обласкала, попыталась выяснить детали, не преуспела, отпустила свою малютку обратно в общагу и пришла к директору. Всё это заняло время, и хоть родители не поняли общую картину, но поняли, что дело серьёзное, а потому к моменту, когда они появились, уже были накручены донельзя. Историю я рассказал и про то, как нашёл крестраж, и про то, как смог его обезвредить, и про то, чей это был крестраж. Потом, естественно, возник вопрос и о том, что вообще такое крестраж, ведь Уизли об этом точно не знали. Это ритуал, который безвозвратно рушит душу. Сам я его не проводил и никогда не видел, как его проводят, но зато видел результат. Волдеморт провёл этот ритуал несколько раз на себе. То, что было в руках у Джинни — был первый крестраж. Томас Марволо Реддл провёл этот ритуал впервые, когда ему было семнадцать лет. Как вы понимаете, этот ритуал разрывает оболочки души человека. Естественно, его ментальная оболочка тоже страдает. Даже от одного такого разрыва люди сходят с ума, а Волдеморт повторил этот ритуал пять раз. К восемьдесят первому году он был абсолютно безумен. — Гарри, но откуда ты сам узнал об этом? — От самого Волдеморта. Я достал камень, над которым появился призрак того уродца, который когда-то был в Квиррелле. — Господин. Что вы хотели, хозяин? — Ничего, полезай обратно в поглотитель, — ответил я. — Слушаюсь, господин, — и он безропотно спрятался обратно. — Но… откуда, — произнёс шокированный директор. — Я нашёл его паразитирующим на одном маге. Огрызок души Волдеморта я извлёк и запечатал. Я его немного постукал. Поэтому он сейчас такой покладистый. Знает, что иначе ему будет очень больно. А раньше он ругался, матерился, угрозами сыпал. — Кхм… м-да, — произнёс директор, — но разве не лучше развеять дух Волдеморта? — Так просто не получится. Как раз из-за крестражей. Без того, чтобы уничтожить их все, призрак уничтожить не выйдет. Точнее, я могу обнулить ему память, но проще просто подождать. Осталось только два крестража. — А остальные? — Ещё три я уничтожил. Ну и ещё сам дух у меня. — Н-да, — озадачился директор. В этот момент отмерла Молли Уизли. — Так это что получается… мою дочь мог поработить сам Тот-кого-нельзя-называть? — Уже можно. — Что? — Уже можно его называть. Ничего не будет, вы же сами видели его призрак. Его главный осколок души надёжно запечатан, он даже не услышит. Кстати, он не поработить хотел. Всё гораздо хуже. Там бы больше не было Джинни Уизли. Остался бы только Том Марволо Реддл, ну или как он сам себя называл, Волдеморт, — обрадовал я женщину, — осталось только вспомнить, где вы этот крестраж взяли. Джинни сказала, что обнаружила эту тетрадку в вещах, которые принесли из магазина. Насколько я знаю, самый первый свой крестраж Волдеморт создал ещё в школе, когда василиск, которого он вывел прогуляться из Тайной комнаты, убил ученицу Миртл Уоррен. Он воспользовался её смертью и смог направить эту энергию на создание крестража, а смерть ученицы сумел свалить на другого ученика школы, Рубеуса Хагрида. — Так это был он?! — в полном шоке воскликнул Дамблдор. — Ага, именно он. Свой первый крестраж он отдал на хранение своему ближайшему другу и стороннику, Люциусу Малфою. Вы с ним случайно нигде не пересекались? Уизли задумчиво переглянулись, а потом Артур даже подпрыгнул. — Книжный магазин! — выпалил он. — Что книжный магазин? — удивился директор. — Мы столкнулись с ним в книжном магазине, и у Джинни рассыпались на пол книги и учебники, а он помогал их собирать. Вот ведь гнида скользкая. Именно тогда он и подбросил ей этот дневник. — Н-да, совсем с катушек слетел, — тихо сказал я, — ничего святого нет. Взять и ребёнку подбросить такую вещь. Артур даже начал задыхаться от негодования. — Да я его в аврорат! В суд! Да как так можно? — Артур, не думаю, что ты сможешь хоть что-то доказать, — выдал тоже явно злой как чёрт Дамблдор, — я тебе как председатель Визенгамота говорю. У тебя есть только косвенные доказательства, а с таким я даже не смогу его заставить допросить с веритасерумом. Он отбрешется, ещё и тебя в грязь макнёт. — Можем вызвать его и заставить самого во всём сознаться. — Да он не придёт, — ответил Артур. — Метка ведь у него всё ещё осталась, а у меня Волдеморт в кармане, — ухмыльнулся я. — Придёт… прибежит даже. Иначе ему станет очень больно и очень грустно, но ненадолго. Молли с Артуром ошарашенно переглянулись…***
Следующая неделя ознаменовалась вереницей событий. Ежедневный пророк разразился серией статей, которые пролили свет на события, происходившие в Визенгамоте. А там творилась вакханалия. Первым допросили Малфоя, а он, имея приказ от своего хозяина, который был весьма зол на то, как он обошёлся с доверенным ему крестражем, в жёсткой форме приказал ему самолично прийти в аврорат и покаяться во всех грехах. Ну а чтобы это лучше закрепилось, я нанёс ему специальную печать Узумаки. Он теперь и соврать не мог и отвечал на все вопросы честно и правдиво. Будто под веритасерумом. А вопросов у уважаемых судей было много. Малфой быстро и со вкусом топил всех своих подельников, чей список уже и так был у всех заинтересованных сторон с момента ареста Северуса Снейпа. Малфой, так же как и Снейп, в подробных деталях расписывал свои похождения молодости. Теперь уж выбора не было, и у суда появились основания для ареста и допроса с веритасерумом и других менее важных фигурантов. За менее важными потянулись и более важные и так далее по цепочке. Чуть более месяца шли эти процессы, и по итогам Азкабан пополнился более чем дюжиной сидельцев, а скандал в прессе был колоссальный. Солидная часть слизеринцев ходила сильно нахмуренная и искоса поглядывала на Малфоя-младшего, а Уизли ходили, ну если не счастливыми, то уж довольными так точно. По итогам большинство бывших аристократов упекли пожизненно, и лишь несколько человек отделались меньшими сроками. Слишком уж серьёзными были обвинения. Там и убийства высокопоставленных особ, и шантаж, и создание преступной организации, да много чего там было. Раз уж пошла такая пьянка, им припомнили сразу и всё. Вся организация бывших Пожирателей Смерти, особенно высший её эшелон, приближённый к своему хозяину, сменил свои модные и дорогие одежды на тюремные робы. Нескольким не сильно высокопоставленным членам организации всё-таки удалось сбежать. Как только загребли их боссов, те дожидаться своего ареста не стали, а собрали вещички и растворились. Найти их, конечно же, не смогли, да и метки не было ни у кого, кроме как у ближайших сторонников Волдеморта. Их, конечно, объявили в розыск, но, полагаю, всё было тщетно. Это, в свою очередь, вызвало серьёзный передел власти в Лютном переулке. Большую часть магазинов и лавок там обязательно кто-то “держал”, ну а теперь сами владельцы магазинов или их “высокие” покровители оказались за решёткой, но ведь свято место, как говорится, пусто не бывает, и начался быстрый, а в некоторых случаях и кровавый передел имущества. Магазины и лавки меняли владельцев. Некоторых даже меняли вперёд ногами. Об этом, конечно, писали в газетах, да и по Хогвартсу разные сплетни бегали, но я на это не особо обращал внимания, так… постольку-поскольку. Мне до всего этого не было никакого дела. Ну одни бандиты зарезали других, ну и что? Пускай хоть все удавятся. Чище будет. Когда шумиха несколько схлынула, меня к себе позвал Дамблдор. Ну, оно и было ожидаемо, ведь теперь, когда его работа как судьи окончилась, он решил поинтересоваться у меня на тему крестражей. Ведь я упоминал, что их несколько. — Да, директор, осталось их всего два на данный момент. Один это медальон Салазара Слизерина, и лежит он в тайной пещере, где совсем юный Том Реддл прятался пару раз во время поездок со своим детдомом. Второй это чаша Пенелопы Пуффендуй, которую он отдал на сохранение чете Лестрейнджей. Думаю, о нём хорошо знает Белла. Именно с ней он был близок и ей доверял больше всего. Директор откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. — Н-да, с пещерой будет проще. Там ты хотя бы знаешь, где находится медальон. А вот что делать с Беллой? Чаша находиться может где угодно. Она могла её спрятать и в своём поместье, и в тайнике, и даже в банке. — Нам не к спеху. Сам дух Волдеморта запечатан и никуда не денется. Всё остальное… доберусь до чего смогу, а чего нет, ну там уж посмотрю. — Я могу попробовать сходить в Азкабан, но не думаю, что она вот так просто отдаст нам чашу. — Метка наверняка всё так же на ней. Не думаю, что она станет противиться. Максимум, повторю тот трюк с печатью. Она во всём сознается и подпишет любую доверенность. Дамблдор нахмурился. — Это нелегально. Я воззрился на него в удивлении. Вот кто бы говорил, а? Проснулся весьма избирательно легальный глава Визенгамота, что ли? Я пожал плечами. — Действительно. Согласен с вами, и я, как маленький добрый мальчик Гарри, который ничего не должен знать о крестражах, доверяю вам решить эту проблему любым доступным вам абсолютно легальным путём. Ведь маленькие мальчики не занимаются уничтожением крестражей тёмного лорда. Маленькие мальчики спокойно учатся в Хогвартсе. Ведь это работа для взрослых дядь и тёть, умудрённых опытом. Так что раз это нелегально, то, конечно, вам следует поступить правильно и по закону. А маленький мальчик Гарри будет и дальше спокойно учиться в Хогвартсе. Директор нахмурился и взглянул на меня суровым взглядом, но мне его эти взгляды… что слону дробина. А что он хотел? Я тут ему 95% работы выполнил, а он только зад свой на кресле протирает. Мне этот Волдеморт вообще ни за чем не сдался. Сидит себе в поглотителе и сидит. Кушать не просит. Закину его куда-то в океан, и пусть там валяется. Мне-то что? А я за него всю работу делать не нанимался. Директор тяжело вздохнул. — Хорошо, я буду свободен в это воскресенье. Я пожал плечами. Вот… уже другой разговор. — Мне придётся говорить с министром по официальным каналам насчёт Азкабана. — Хорошо, договаривайтесь с ними как вам угодно, главное это результат.***
Тёмная пещера с высокими сводами сильно воняла. Вонь здесь стояла просто невыносимая даже на подходе, а потому фильтры в нос я наколдовал моментально. — Фу, ну и вонище. Я подошёл к берегу этого импровизированного озера мёртвых, около которого висела верёвка на другую сторону. Насколько я помню из объяснений призрака, тут должна быть лодка. Всё вокруг было заколдовано по самые брови. Количество различной магической пакости тут зашкаливало за все пределы, а потому я даже не стал разбираться, а начал накладывать огромное заклинание вампирского дыхания, поглощающее все виды энергии, включая и магию, опустошая ловушки и амулеты вокруг, выкачивая из резидентных проклятий всю магию. — Бхы-ы-ы, — послышался вздох откуда-то сбоку. — Какой знакомый звук, — припомнил я мои путешествия по подземельям Скайрима. Вот уж где этих зомбаков было просто море. — Бхы-ы-ы, — раздался ещё один вздох. Ну а я поспешил осветить всё ярким ультрафиолетовым светом, от которого вся лезущая нежить под водой зашевелилась и полезла на поверхность. Уродливые скелеты, с обрывками кожи пытались добраться до меня, как до источника сжигающего и растворяющего их магию света. В таком состоянии трупы не имеют органов, не имеют кожи, не имеют мышц и всё, что держит эти старые, обглоданные кости вместе, это магия смерти. Да сколько же этот уродец тут людей убил? И главное зачем? Десятки трупов тянули свои костяшки ко мне, а я старался вбивать их подальше от себя воздушными кулаками. Со всех сторон раздавались стоны и взрывы, которые зашвыривали раздробленные в труху кости подальше. Основная масса даже не успевала выбраться из воды, не говоря уже о том, чтобы дойти до меня, ведь ультрафиолетовый свет упокаивал их довольно надёжно, но всё же местные зомби, своим способом поднятия отличались от тех, что были в Скайриме, а потому пришлось ещё добавить ко всему этому некромантское заклинание упокоения нежити и шарахнуть им несколько раз помощнее, а то такие толпы сдаваться не желали. Когда шевеление в воде прекратилось, а кости стали делать то, что и положено делать приличным костям… лежать и не пытаться сожрать живых, я прошёлся заклинанием уничтожающим всю органику, устроив всем, нашедшим тут свою смерть массовые похороны в братской могиле. - Фух. Хрень какая-то, - я погасил свет и продолжил работать вампирским дыханием, разряжая ловушки и всякую мерзость, которую здесь понатыкал Волдеморт. Лодкой я пользоваться даже не подумал, а просто телепортировал своего клона на другую сторону, где он снова поработал вампирским дыханием, после чего я заменился на своего клона. Большая каменная чаша стояла так, как её и описывал мне Волдеморт. Естественно, никакое зелье я пить и не собирался. Что я больной на голову? Небольшим усилием при помощи дотона я с хрустом разломал основание каменной чаши и вылил зелье наружу прямо в воду, а оставшийся на дне медальон подцепил при помощи телекинеза и поднёс к глазам. Это была довольно обширная латунная монета, на которой было выбито какое-то послание. “Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты опять обратишься в простого смертного. Р. А. Б.” - Эй уродец? – вытащил я призрак Волдеморта из кармана, - что это такое и кто этот Р.А.Б? Призрак аж пошёл волнами от негодования. - Мерзавец! Жалкий предатель! - Угомонись! – хлестнул я по нему давлением магии, - отвечай, кто такой этот Р.А.Б.? - Один из моих последователей. Регулус Арктурус Блэк. - Блэк? Но они же все вымерли? Или нет? - Я не знаю, господин, - подобострастно блеснул он глазами. - Ладно. Посмотрим. *** Вернуться пришлось ни с чем. Куча мороки, брожение по забитому трупами данжу и… нифига, пустышка. Как утешительный приз был дешёвый латунный медальон, а потому к директору и пришёл слегка раздражённый. - Как результаты? – живо поинтересовался у меня тот. - Вот, - положил я перед ним тот самый медальон, - как оказалось, меня опередили. Крестраж выкрал Регулус Арктурус Блэк. Волдеморт узнал его подпись. - Вот как, - задумчиво пробормотал директор, - и где же теперь его искать? - Сам Регулус наверняка мёртв, судя по надписи, но кому-то он этот крестраж успел передать. В пещере его нет. - У Блэков есть дом где-то в Лондоне, но где он я не знаю, - покивал директор, затем повернулся к одному из портретов бывших директоров и посмотрев на него спросил. – Финеас, ты случаем не в курсе, куда твой потомок мог деть медальон? - Прости Альбус, но я уже больше сотни лет не при делах. - А хоть адрес дома в Лондоне ты назвать сможешь? - Нет. Дом находится под фиделиусом, заклинанием высшего сокрытия и без приглашения от хранителя тайны, никто не сможет войти. - И что же ничего нельзя сделать? Портрет задумался. Надолго задумался и мне уже казалось, что он то ли заснул, то ли перестал обращать внимание. Когда такое происходило с нарисованными портретами, создавалось полное впечатление, что портрет самый обычный. - Возможно удастся позвать нашего семейного домовика, если он ещё жив. Но я этого не смогу сделать. Я ведь портрет. - А кто может? - Посмотрите на генеалогическое древо. Возможно и есть живые родичи. Достаточно и четвертинки крови Блэков. Если вложить побольше магии в призыв, он должен откликнуться. - Хорошо, мы попробуем, а как его зовут? - Кикимер, - ответил портрет. Директор пообещал разобраться с генеалогическим древом и с разрешением на поход в Азкабан. Вообще старичок после демонстрации духа Волдеморта и рассказа о его крестражах активизировался не на шутку, особенно когда я подхлестнул его инициативу. Теперь он и сам продавливал своим авторитетом все препоны. Всё же он недооценил бюрократическую машину министерства магии, и в эти выходные мы разрешение на посещение не получили, зато получили на следующие. Сама поездка была не так, чтобы особо запоминающейся. Директор при помощи навыков окклюменции не поддавался воздействию дементоров. На меня они вообще никак не действовали, а потому нас спокойно проводили под конвоем до камеры, в которой сидела Беллатриса Лестрейндж. Миндальничать я не стал, а тут же создал на ней печать. Женщина замерла и уставилась на нас остекленевшим взглядом. - Темный лорд передавал тебе кубок с барсуком, выгравированным на ней. Чашу Пенелопы Пуффендуй? - Да. - Где она? - В моём сейфе, в банке у Гоблинов. - Нам понадобится твоя доверенность и разрешение, чтобы изъять её. Я передал ей пергамент и перо, а Беллатриса тут же написала доверенность на наше имя, а за неимением палочки, прокусила собственный палец и выдавила на него капельку крови. С этой доверенностью я смог совершенно спокойно забрать эту чашу и как только мы вернулись в кабинет директора, ещё один ошмёток души Волдеморта с диким воем и спецэффектами улетел в никуда. - Ну что же. Теперь остался только один крестраж. - Да, я попробую найти родственника, на зов которого Кикимер ответит, - пообещал директор, а я вернулся в свою комнату. Вот блин. У меня тут такая интересная тема для обучения, и чем мне приходится заниматься? Каких-то недолордов убивать.
