_
26 октября 2021 г., 03:19
Иногда случается так, что мир человека рушится на миллионы осколков. Он перестает мыслить так, как делал это раньше, перестает привычно вести себя, а в голове его из стороны в сторону бегают мелкие и противные черти. И черти эти вносят всё больший сумбур в и без того меняющийся внутренний мир.
Это как раз случилось и с Тартальей. Он думал: «Я же Одиннадцатый Предвестник Фатуи! Я — ночной кошмар своих соперников! Я могу обратить реки в ручьи и снега в песок!» Думал он так ровно до того момента, пока не утонул в янтарных глазах одного — бездна его забери! — слишком плохо скрывающегося архонта. Чжун Ли был невозможным. Невероятным. Он был тем, от кого начинало сладко тянуть в груди и громко гудеть в ушах. Он был тем, чьи улыбки заменяли свет солнца, а бархатный голос казался приятнее раската первого весеннего грома. Каждый раз, стоило только Чайльду оказаться рядом с Чжун Ли, у него отчего-то дрожали натруженные тетивой пальцы и перехватывало дыхание, а из рук всё валилось. Ох, этот чёртов Моракс, он каждый раз наблюдал за неловкостью горе-Предвестника с такой нежностью, что для Тартальи схлопывался весь мир. В бездну миссию. В бездну Селестию. Чайльд уже не обращал внимания на прошлую неудачу с сердцем бога — он заполучил настоящее, а не имитацию. Семья в безопасности, Аякс — в свободном плавании океана жизни. Что еще нужно было для счастья?
Оказывается, что чего-то всё же недоставало. Моракс был древнее стоящих в Ли Юэ скал, был мудрее всего человечества вместе взятого, был сильнее самой природы, а в его голове хранились абсолютно все дни его длинной жизни. И, тем не менее, он был… нерасторопен в отношениях. Чайльд не мог похвастаться хоть каким-то опытом в делах любовных, но из писем Тони и из книг он знал, что люди должны были целоваться. Он состоит в романтических отношениях с Мораксом уже целых три месяца, и только на втором Чжун Ли взял его за руку во время прогулки. Где-то Тарталья слышал про людей, которым не нужны были объятия-поцелуи-сломанные кровати. И он бы принял это за истину — желания Чжун Ли и его комфорт стоили гораздо больше собственных хотелок, как считал Аякс. Принял бы, если бы Моракс не задерживался взглядом своих ярких глаз на сухих тонких губах. Чайльд кипел изнутри. Чжун Ли стал реже заглядывать в его глаза, но чаще рассматривает эти чёртовы губы. И осознание данной информации сводило Предвестника с ума.
Моракс — древний бог. С ним нельзя было обходиться так же, как с обычным человеком, как бы ни утверждал сам Чжун Ли. Он был закостенелым в плане перемен, и всё чаще можно было разглядеть в нем замашки людей пятисотлетней давности. Тарталья принял и это, поэтому не торопил своего возлюбленного и не торопился сам. Тем не менее, момент чуть подтолкнуть вперед должен был наступить.
— Сяншен, — как-то однажды шепнул Чайльд ему на ушко, — давай завтра прогуляемся за пределы города?
— Я совсем не против. Сейчас как раз начинают цвести колокольчики. Я бы хотел собрать несколько штук, чтобы… — Моракс приподнял свои глаза к небу, его лицо как всегда выражало абсолютное спокойствие, и Чайльд был рад послушать несколько историй о колокольчиках.
Но не всё так гладко. Утро выходного дня наступило, влюбленные встретились в обозначенном месте и двинулись в сторону Яшмового леса. Дорога предстояла долгая и не самая простая, но Тарталья ведь Предвестник, а Чжун Ли — бывший архонт. Что могло пойти не так? Однако, что-то всё же пошло… Моракс то и дело останавливался возле каждого камня, возле каждого интересного цветочка и сильно тормозил. В первые полтора часа Тарталья это терпел, но его терпение отнюдь не безгранично. Ох, он мог бы слоняться по пыльным дорогам хоть неделями, но именно в этот день солнце должно было подняться высоко-высоко, а затем красиво закатиться красным блином за облака. Именно в этот и больше ни в какой в этом году. Но они не успевали ни к моменту солнцестояния, ни к закату.
— Сяншен, — поторапливал Чайльд, — ну же, мы должны чуть ускориться.
— Аякс, — мягко улыбался ему Чжун Ли, — только посмотри на эти рододендроны.
Руку Тартальи перехватили, пальцы нежно сплелись с горячими пальцами бывшего архонта. Как можно было оторвать такого Чжун Ли от прогулки, которой он на самом деле наслаждался? Временами Чайльд замечал, как хитро на него поглядывают яшмовые светящиеся глаза. В бездну солнце — у Моракса таких было два.
***
У Чайльда скрипели зубы в тон шестеренкам в голове. Вся его уверенность, его умения строить планы и сообразительность куда-то резко подевались. Он не тупой. Он понимал, что Чжун Ли ждет от него шага. Но нельзя же было просто взять и поцеловать его. Это их первый поцелуй, и всё должно было быть идеально. На колокольчики в вазе у окна Предвестник смотрел с любовью и ненавистью одновременно. Чем дольше Тарталья общался с Мораксом, тем больше убеждался в умении второго намеренно или же ненамеренно срывать всю программу на день. Смешинки в чужих глазах подсказывали склоняться скорее ко второму варианту. Раз Чжун Ли нужны были долгие и красивые ухаживания, Чайльд готов был дать их ему. Следующим вечером они посетили Глазурный павильон, но Тарталья заранее договорился с лучшими музыкантами, чтобы те скрашивали их вечер. Окна были не закрыты, и через них в зал проникал свет уличных фонарей. Свечи не давали много света, и обстановка была совсем интимной — Чайльд позаботился, чтобы больше никто не рассчитывал на ужин в данном заведении. Он даже достал любимое вино Моракса. Когда они зашли в зал, огни в глазах Чжун Ли горели ярче, чем должны были гореть на самом деле. Еще сильнее пламя в них стало тогда, когда Аякс, смущаясь, протягивал бывшему архонту прекрасный букет из глазурных лилий и ирисов. — Сяншен, весь этот вечер только для тебя, — произнёс раскрасневшийся Тарталья. — Ох, Аякс, — ответил Чжун Ли своим бархатным голосом, — хоть бы предупредил меня, что это свидание. Сев за стол, Чайльд осмелился стянуть с одной руки перчатку и положить ладонь поверх ладони Моракса. Тот же проделал то же самое со своей перчаткой. Прикосновения голой кожей были до сих пор непривычными, смущающими. Прикипев к перчаткам, Аякс уже и забыл, каково быть без них. Его спутник расслабился, и его даже чуть разморило от достаточно темной, но не менее прекрасной обстановки. В глазах Тартальи, будто в море погибших кораблей, мерцали огоньки затерянных душ. Скрипка плакала на фоне, ей вторила старая флейта. И всё же, Чайльд никак не мог собраться силами. Он тянул весь ужин, боялся сделать что-то не так. Чжун Ли смотрел на него с неким снисхождением, когда тот не видел. Время ужина подошло к концу тогда, когда на скрипке вдруг лопнула струна. Чайльд пообещал проклясть самого себя и утопиться в тазу для умывания.***
Тарталья не привык так просто сдаваться. Он преодолевал самые что ни на есть адские испытания. Он был необычайно силен морально и физически. Он мог поладить с каждым видом оружия, и даже лук уже лежал в его руках слишком привычно. Но его чувства — не оружие. Как и чувства Чжун Ли. Строил новые планы Тарталья только благодаря своему упорству и неземной любви к одному вполне — ха-ха — земному архонту. Моракс был драконом. Драконы любили сокровища. И Аякс задаривал своего собственного дракона всем, что тот только мог пожелать. Если бы Чжун Ли попросил у Тартальи мондштадтский собор, тот бы по кирпичику его принёс. В ответ Чайльд получал «сердечные благодарности» и хитрые взгляды из-под ресниц. — Сяншен, — позвал Моракса Чайльд за обедом, — давай сегодня поднимемся на высокую гору и посмотрим на закат? Та, что недалеко от твоей статуи, вполне сгодится. — Любование закатом… — задумчиво произнёс Чжун Ли. — Весьма приятное времяпрепровождение со своей второй половинкой. Люди такое любят, верно? — Да! — слишком уже резко ответил Аякс, из-за чего сразу же несколько засмущался. Эта реакция на невинный вопрос ясно давала понять о намерениях Тартальи. — То есть. Кхм. Да, мне бы хотелось разделить этот момент с тобой, сяншен. Момент, когда солнце падает за горизонт, и наступает тьма, а затем звёзды ярко-ярко загораются на небе. И всё должно было пройти просто прекрасно. Снова. В мыслях Чайльда все их свидания должны были проходить прекрасно, но всё всегда шло наперекосяк. К каждому свиданию Чайльд готовился, и в этот раз он планировал подарить Мораксу новое кольцо, сделанное на заказ. Наконец, вечер вступил в свою силу. Чжун Ли привычно рассказывал что-то, но в этот раз Тарталья его не слушал, пусть и было за это немного стыдно. Все мысли были заняты кольцом. Как бывший архонт на него отреагирует? Будет ли носить? Или же кольцо запылится на полке среди остальных бесполезных сувениров? Слишком высоко было решено не подниматься — хватило нескольких ровных уступов. Чайльд так переживал, что совсем растерялся. Ни одна битва не вызывала в нем столько чувств и эмоций: он просто не знал, куда себя деть. Солнце красиво опускалось всё ниже и ниже, краснело, переливалась теплыми тонами. Лучи его отражались в спокойных морских волнах. Зрелище было воистину прекрасным — янтарный цвет смешивался с синевой морской воды, и Тарталья размышлял, каким же символичным было это сочетание. Момент был лучшим для подарка. Коробочка с кольцом покинула карман Предвестника, но тут Чжун Ли отвел глаза от солнца и посмотрел на Тарталью своим до замирания сердца ласковым и любящим взглядом. Рука Чайльда дрогнула, и коробочка резко испарилась. Секунды хватило на осознание: кольцо полетело вниз с уступа и уже было на полпути ко дну. — Аякс, что-то не так? — спросил Моракс, заметив обеспокоенность на лице Предвестника. — Нет! — резко ответил Чайльд. — Просто… Я… Эм, я хотел сказать тебе, насколько сильно я люблю тебя, сяншен. Если в голове Тартальи и оставались черти, то они просто сидели в уголке сознания и махали белым флагом. Настолько всё испортить нужно было постараться. Чайльда захлестнуло отчаяние. — О, — многозначительно произнёс Чжун Ли. — Я люблю тебя, Аякс. Сильнее, чем что-либо или кого-либо на свете. Кольцо в море, планы пошли крахом, но отчаяние моментально отступило. Как можно было переживать о чем-то, когда твой возлюбленный стоял рядом и признавался в своих чувствах? Чайльд мог только схватиться за сердце и отвести взгляд в сторону.***
По дороге в другую часть города они переговаривались так же, как и всегда. Как и до этих прекрасных отношений. На душе у Тартальи было спокойно, хоть осадок и остался. Чайльд и сам не понял, как они завернули к пристани. Кораблей практически не было. Зато был яркий рукав звёздного неба, где далекие светила переливались всеми цветами. Они так и манили коснуться себя, хоть и были недостижимы для обычных людей. Чжун Ли остановился у самого края пристани, перехватил Чайльда за руку. Теплый ветер дул со стороны Облачного моря. — Меня всегда завораживали люди, — вдруг начал бывший архонт. Аякс слегка склонил голову набок, прислушиваясь. — Люди всегда строят слишком много всего в своей голове. Они полны ожиданий, надежд… И как же сильно люди расстраиваются, когда у них что-то не получается. — К чему ты клонишь? — спросил Предвестник, ожидая чего-то ужасного. — Мой дорогой Аякс, — улыбнулся Чжун Ли, — я не могу больше смотреть на твои мучения. — Он легонько взмахнул рукой в воздухе, и в ту через мгновение упала коробочка с кольцом. Тарталья тяжело сглотнул, хоть во рту у него и пересохло. — Мне было интересно, сколько же еще ты будешь собираться? Сколько будешь ходить вокруг меня, но так и не касаться? Я не хотел торопить тебя, извини. В голове Чайльда начала складываться полноценная картина. И она заставляла его одновременно смеяться в душе и злиться на самого себя же. Пальцы с легкостью открыли крышечку от коробки, достали из углубления в подушечке кольцо и протянули его Чжун Ли. Тот же избавился от перчатки на правой руке и протянул ее Чайльду. Колечко село идеально, и на душе наконец стало легко-легко. Пусть это кольцо не обручальное, но Тарталья надеялся, что скоро и то появится на пальце Моракса. — Сяншен, можно ли мне поцеловать тебя? — наконец задал главный для себя вопрос Предвестник. Чжун Ли притянул его ближе к себе за лацканы пиджака, а затем тихо-тихо прошептал: — Удивительно, что ты сомневаешься в моём ответе. Их уста соединились в медленном и неумелом поцелуе. Впереди было много времени, чтобы набраться опыта. И всё же, Чайльд собирался обвести этот день красным цветом в календаре и отмечать его роскошнее, чем собственный день рождения. Чжун Ли улыбнулся в поцелуй, прикрыл темные ресницы, а Тарталья почувствовал, что умирает и воскресает через каждое мгновение этого поцелуя.
