Политическое укрытие

Прогуливаясь после крайнего собрания, Зонтик был как сам не свой. Исчезновение Пикового Валета и Червового Короля очень тревожили его и остальных клонов. Но Зонтика больше всего волновало состояние его друга — Феликса. Маленькое солнышко счастья угасло так же внезапно, как и появился огромный железный купол над Фелицией, закрыв вместе с собой и часть отчаявшейся Вероны. Его волосы, блеклые и соломенные, еле закрывали нездоровую холодную кожу. Он выглядел как зомби из ужастиков, покрытый зелёными пятнами гнили неизвестного происхождения, но уж точно не как тот Червовый Валет, которого Зонтик знал и очень ценил за доброе отношение к нему. Феликс не хотел с ним что-либо обсуждать, он лишь постоянно увиливал с явно беспокоющей его темы и пытался убедить Шестого клона, что всё абсолютно нормально. «Но как может быть всё нормально, если явно всё не нормально???», думал про себя Зонтик. Ведь если бы всё было нормально, Король Фелиции как всегда грел остальных клонов счастьем, даже если и против их воли. Если бы всё было нормально, Вару снова бы пытался задеть Трефового Валета своими глупыми шутками, а Феликс злился и защищал своего чувствительного друга всеми способами. Ромео вновь говорил бы лишь о красоте и благополучии своей Вероны, пока кто нибудь из них не получил по голове книгой от Куромаку.

Вот тогда всё было бы действительно нормально!

Зонтик ужасно боялся перемен. И он чувствовал, как они подбираются и к его спине тоже, чтобы в один момент окончательно испортить жизнь Трефовому Валету. Как их когтистые, уродливые пальцы уже извиваются вокруг его шеи, готовясь сломать хрупкую шею пополам. Сломить так же мучительно больно, как и его несчастного друга, что до сих пор усердно старается скрывать свои муки. Шестой клон не хотел возвращаться в Зонтопию. Алебард до сих пор был очень зол на него, а синяк не собирался сходить. Он остался одним большим уродливым пятном на его лице, что не забывал вновь и вновь напоминать о том злополучном утре. Зонтик не мог винить того жителя в содеянном, а уж тем более обижаться или мстить, но вся эта ситуация оставила очень много вопросов в голове худощавого дылды. Неужели Зонтопийцы так сильно поглощены в этот нелепый культ вокруг личности их правителя? Чем такая бесхарактерная тряпка как он заслужил репутацию бога? Был ли в этом вообще какой-то смысл? После того дня он вновь закрылся в своей комнате на вершине башни, лишь изредка выходя на совещания. Возможно, Алебард был прав. Он не был готов так близко контактировать со своими подданными, учитывая, что теперь он носит среди них исключительно божественный статус. Как сильно они будут разочарованы, узнав, что всё это время за ширмами величия и всемогущества скрывался мягкотелый нытик, у которого даже третьего глаза нет? Что будет с тем молодым человеком, поняв, что тогда он врезал своему же богу и создателю, а не просто нахальному бродяге в уродливом балахоне? Зонтик временами представлял себе сцену, как он вышел бы на публику, представленный Алебардом как тот самый, но каждый раз он содрогался в ужасе и позоре. Никто его не примет, скорее просто не поверит и подумает что это глупая шутка. Он шёл домой, свесив свой огромный орлиный нос, что выглядел слишком гордо и величественно по сравнению с остальным Зонтиком. Нелепое, невзрачное существо ростом под два метра с лохматыми патлами, постоянно лезущими ему на лицо и в рот. Уж точно не лучший пример вида для правителя, а если точнее, самое жалкое, что он может из себя представлять. Собрав руки за спиной, он совершенно не торопясь шёл странными, не самыми короткими путями, оттягивая момент полного одиночества и свободы до последнего. Ведь ещё одна его такая прогулка скорее всего состоится не очень скоро, если только не случиться совсем что-то ужасное. Суеверный Зонтик отплевывался от таких мыслей и надеялся не накаркать чего лишнего.

Верона.

Каким бы Ромео иногда не казался заносчивым и экспансивным, государство у него было по правде очень красивое. Цветастое, шумное, напыщенное, что не совсем во вкусе Зонтика, но по-своему прекрасное. Наверное? Развалины, что остались за пределами купола, были усыпаны выцветевшими бантиками и засохшими в труху розами. Грустное зрелище. Зонтик специально пришел сюда чуть косым путём, чтобы просто посмотреть на то, что осталось от королевств Червовой масти. Он ничего не мог сделать и никак повлиять на их дальнейшую судьбу. Чем он может помочь другим, если он даже себе и собственному государству помочь не может?

——————

Вару разбудили чьи-то близкие шаги. Мелкие, аккуратные и очень тихие. Происходило бы это сейчас в Варуленде, в его спальне, сон Пикового Валета не смогла бы нарушить даже толпа разъярённых слонов. Но он спит и не на уютной тёплой кровати, а под завалившимися на друг-друга колоннами, на платьях девиц, что некогда проживали здесь. У него давно пропало понятие крепкого, здорового сна. Всё наивно ожидая спасения, он начал бурно реагировать на любые незначительные звуки. Чаще всего источником этих самых звуков становился он сам, случайно во сне что-то задевая или роняя тяжёлые, массивные платья со своей кучи. И каждый раз, услышав малейший шум, он подскакивал со своей лежанки, готовясь выкрикнуть «Я же говорил!», но вновь и вновь его настигало глубочайшее разачарование. Он выглянул из-за угла основы своего укрытия, пытаясь найти источник звука. У входа в далеке стоял длинный силуэт, так похожий угловатыми очертаниями на Трефового Валета. — Зонтик? — Вару лениво протёр глаза рукавом своей ночнушки, пытаясь разглядеть знакомые черты лица у силуэта, стоящего возле ворот. Пиковый Валет так и проходил всё это время в своей спальной одежде и тех же самых клетчатых дырявых носках, в которых его выпинали за стены Варуленда. Нежно-мятная ночная рубаха превратилась в половую тряпку, всю запачканную грязью ещё со дня изгнания, его собственной кровью и намертво присохшим кремом. — Зонтик! — Это правда был он. Услышав своё имя, дылда настороженно оглянулся. Что-то охрипшим, тихим голом звало его из-под развалин. Безоружный Валет замер на месте, в любую секунду готовясь трусливо удирать отсюда. Выползшее из неоткуда и еле стоящее на ногах мелкое кустообразное чудовище вдалеке продолжительно пялилось на него. Словно думала, затаив дыхание, какая из костлявых частей Зонтика будет наиболее вкусная. Но, Валет умудрился разглядеть в непонятном живом растении черты лица одного из потерянных сегодня на собрании клонов. Острый, задиристый нос, густые высокие брови и кучерявые непонятно как лежащие волосы, словно измазанные в зелёнке. От осознания что именно перед ним стоит, Зонтику стало ещё страшнее…

«Ого, ну и хватило же кому-то распущенности. Это насколько себя не уважать нужно, чтобы опуститься до избиения Зонта?»

— Эм… Вару? Ты ещё что здесь делаешь? Почему тебя не было сегодня на собрании? — Король Зонтопии застыл в нескольких метрах от разлохмаченного бродяги. Последний в свою очередь криво ощерил зубы и подошёл с широко раскрытыми объятиями к испуганному до смерти Зонту. Трефовый Валет сморщился, когда несусветная вонь от Вару резко ударила ему в нос. Даже для вечно стоявшего на улицах Зонтопии типичного европейского душка, Пиковый вонял слишком отвратительно. Он изо всех сил пытался сдерживать отвращение, чтобы не обидеть и так измученного Пятого клона. Сначала бирюзоволосый даже сомневался, что перед ним стоял тот самый Валет Пик. Без его главной фишки, ядовито-зёленых очков со спиралями, он выглядел как невзрачный злобный бич, а может даже полуразумный неандерталец с дикими, свирепыми глазищами. Вару вопросительно уставился на Трефа, от чего ему стало крайне неуютно. Это было так странно и непривычно видеть, в какую сторону вообще смотрит Валет, а уж тем более ловить его взгляд на себе… — Понимаешь, дружище… — вздохнул Вару, громко стукнув рукой на спине Зонтика. Последний испуганно дергнулся. — Скучные вы стали все, вот и всё. Даже ты, морда кислая, и твой репофильно-психопатический дружок. Я здесь на самоизоляции от вашей Куриной гиперзанудности! А то Курилка ведь из любой задницы умудриться достать… Зонт недоверчиво осмотрел его. Его сильно смущал вид разбитой губы и крупного синяка на щеке. Словно кто-то намеренно хорошенько вдолбил его головой в какую-то поверхность. Но не стоит об этом спрашивать, Зонтику и так хватало неприятностей по горло.

«Давай же, проси его о помощи…»

— Чтож, не буду лезть не в своё дело… — Зонтик брезгливо смахнул чужую руку с себя и поспешным шагом направился в сторону Зонтопии. Даже забыв попрощаться. Не то, чтобы Вару был ему настолько безразличен. Трефового Валета очень напугало его нынешнее состояние, но как бы он не хотел, нельзя было доверять Пятому клону.

Вдруг это очередная приманка?

И какой-нибудь лишний вопрос или действие может невозвратно лишить его шанса на спасения от глупых выходок Вару?

«Что если он больше не придёт?»

Навязчивый внутренний голос не унимался ни на секунду. Вару крепко вцепился в свои запутанные грязные волосы, стиснув зубы. Зонтик уже уходил, нет смысла его догонять. Заткнись!!! Заткнись!!! Заткнись!!! Только не нюню! Кого угодно, только не ню-

«КРИЧИ О ПОМОЩИ, ВАРУ!»

— Зонтик, не уходи! Подожди! Нет! — внезапно сорвалось с языка. Впервые в жизни его залило стыдобой прямо перед Трефовым Валетом. Король Зонтопии остановился, удивлённо выглядывая назад из-за собственного плеча на бегущего следом Валета. — Я-я, короче, ты… — Вару замешкался, понимая насколько же сейчас он ничтожно выглядит. Словно уже давно поставившая на себе крест куртизанка, что готова лечь под любого девственного размазню за смешную купюру. Он уверен, Зонтик будет спесиво смеяться. Смеяться, даже если ему будет не смешно. Будет смеяться над самой могущественной и влаственной мастью всего Карточного мира, видя убогое положение Вару. Трефы лишь и умеют, что возносить себя выше остальных и считать себя самыми умными. Зачем Зонтику помогать тому, кто издевался над ним всё это время? Теперь у него появится блестящий шанс поизмываться над Вару и с удовольствием рассказать всё своему заносчивому Королю и другим клонам на следующем собрании правителей. Чтобы они тоже посмеялись. И он обязательно им воспользуется, да? Но ведь и даже если… Какая уже разница? Вару нервно взглотнул, но по звуку больше было похоже на подступающее желание вывернуть желудок наизнанку. Он не верил, что ему придётся это сказать. — Помоги мне. — Зонтик в смятении поднял одну бровь, неуверенно показывая на себя пальцем. — Да, ты! — он раздражённо зашипел. Сквозь грубый оскал изредка промелькивала лёгкая ухмылка. Вару сдерживался из последних сил, чтобы истерично не засмеяться во весь голос со слов, что ему приходиться говорить. — Меня изгнали из Варуленда, разве не видишь до чего я докатился? Живу в какой-то куче мусора непонятно сколько времени, воняю хлеще чем затхлая Фелиция. Он пристыженно отвернул взгляд в сторону, весь сморщившись. Ему было слишком сложно говорить напрямую с кем либо. Ведь всем известно, что язык манипуляций и грубостей всегда давался Вару куда проще. Король Зонтопии медленно повернулся к Валету с озадаченным, грустным видом. Его тонкие брови криво приникли к переносице, а нос скорчился в неком подобии тревоги. Длинные руки робко потирали друг-друга, сам он метался в глубоких сомнениях.

Это точно приманка.

Он давит на жалость, а сам скорее всего заготовил где-нибудь поблизости гадкую уловку, чтобы вновь по-садистски насладиться страданиями Зонтика.

— Я тебе не верю. Пожалуйста, оставь меня в покое. — остервенело прошептал Трефовый Валет, отступая как можно дальше. Вару на мгновение улыбнулся с наивной верой: — Ну нет, подожди, ну кислая морда, ну не смеш— — Да отвяжись от меня, Вару! — не своим голосом приказал ему правитель Зонтопии, нависнув гигантской тенью над ним. Он мягко схватил за плечи ошарашенного Пятого клона и показательно развернул его в обратную сторону, слегка подпихнув под спину. — Пожалуйста… — холодно промямлил Зонтик в конце. Возможно, это было чересчур грубо по его меркам, но иначе было никак. Он не желал больше быть для кого либо козлом отпущения и оставалось лишь брать пример с Куромаку, о чьей хладнокровности и чёртвости настоящего лидера он мог лишь мечтать.

Вот и он, предначертанный самому себе конец Пикового Валета.

Ему посмела отказать даже тряпка, самое слабое и бесхребетное по его мнению звено Карточного мира.

Он ждал, когда за ним кто-нибудь придёт и наконец дождался…

Пришёл час расплаты, который, как оказалось, всё равно бы рано или поздно настиг его. Насколько бы не был он коварен и непредсказуем, теперь у него точно нет не единого шанса выжить. Вару задумчиво поднял голову вверх, заглядывая в белоснежное бесконечное ничто. Казалось, что теперь без толстых линз очков и любого здравого смысла в голове, он начинал видеть невидимые границы этого мира. Можно ли было это свалить на усталость глаз от ужасно яркого света или тараканов-новосельцев — он уже не знал. Всё начинало казаться каким-то бессмысленным и пластиковым. Он чувствовал себя обманутым не только всем этим миром, но и самим собой. — Да и пошёл ты к черту! — уже без особого энтузиазма прошипел вслед Зонтика Вару. — По чесноку, тряпка, ты был самым дерьмовым вариантом что у меня был. Я даже рад, что в коем веке ты оказался не таким хлюпиком. Лучше сдохнуть здесь, чем хоть секунду терпеть твою вечно жалобную хлеборезку. Всё это наталкивало его на мысль… Нужна ли вообще была помощь от других клонов, если вся суть Карточного мира заключалась в создании и развитии иллюзий реальности под собственные хотелки? Он потерял единственный существующий смысл жизни в этом белом пространстве. И как только он всего лишился, он сразу стал абсолютно неприспособленным и бесполезным, как бы неприятно ему это не было признавать. Ведь эта пустота больше не для чего и не приспособлена. Лишь жалкая уродливая пародия на реальную жизнь и свободу.

А что если уже ничего не вернуть?

То значит и смысла ему продолжать пытаться выжить за счёт других совершенно нет?

Вару сел прямо на том же месте, на котором его оставил Зонтик. Ему больше не осталось ничего, кроме как ждать.

Ждать, когда Карточный мир сам избавится от лишнего в нём элемента.

.............