День всех святых

Октябрь 1888, Кентенберри, Англия

- Энни, дорогая, ты помнишь, что на следующей неделе мы едем в Лондон? - с волнением спросила Мэри, отвлекаясь от завтрака. - Конечно, мама, - дежурно кивнула ей дочь. - Виктор, а ты распорядился на счет нашего размещения в гостинице? - с не меньшим беспокойством обратилась она к мужу, сидящему во главе стола. - Все хорошо, душа моя. Нас уже ждут, - успокоил он, нежно накрывая своей рукой ее ручку. - Замечательно, дорогой, - она одобрительно улыбнулась ему и тут же продолжила, глядя на дочь: - Энни, прием у Дэшвудов в честь Хэллоуина обещает быть интересным. Там соберутся очень уважаемые люди. Я прошу, не упусти возможность понравиться кому-нибудь. - Непременно, мама. Буду только и делать, что нравиться всем, - раздраженно бросила Энни. - Вообще-то я еду туда, чтобы познакомиться со спиритами, - уже спокойно обозначила она свои намерения. - Дядюшка уверяет, что на приеме будет даже сам Сэр Артур Конан Дойль, - она красноречиво подняла указательный палец вверх, и, обращаясь к дяде, попросила: - Дядюшка, ты ведь познакомишь меня с ним? - Разумеется, как же может быть иначе? - подтвердил Питер, не отрываясь от чтения, и с наслаждением сделал глоток горячего чая с молоком. - Как жаль, что он уже женат, - с сожалением вздохнула мама, а все сидящие за столом с удивлением одновременно посмотрели на нее. Даже Питер, с головой погруженный в чтение нового выпуска спиритического журнала “Свет” (1), ухмыляясь уставился на нее поверх пенсне. - Что? - защищаясь вопросила Мэри. - Я всего лишь хочу, чтобы моя дочь была счастлива. Но ее похоже интересуют только эти спиритические штучки, - с отчаянием в голосе пояснила она, а все трое на это опять одновременно покачали головами и театрально закатили глаза. После завтрака Энни с дядюшкой, как обычно, отправились на прогулку по саду. - Дядя, сегодня ночью мне приснился странный сон. Дух молодой женщины сказал, что смерть неизбежна. А еще тот господин снова приходил. Это все так странно, - пожаловалась Энни, покрепче беря дядюшку под руку. - Ну-у-у, знаешь ли, дух сказал правду, - философски закивал дядя и, разводя руками, добавил: - В конце концов мы ведь все умрем, что тут такого странного? - А что тот человек? Он говорит тебе что-нибудь? - немного помолчав, беспокойно переспросил он. - Нет, ничего не говорит. Только стоит и смотрит на меня. Очень внимательно смотрит, - ответила Энни. - Да, действительно странно, - протянул в задумчивости дядюшка.

********************

На приеме в Лондоне Энни чувствовала себя не очень комфортно. В этом огромном холодном доме было совсем не уютно, а кроме того множество гостей создавали такой гул, что у Энни, привыкшей к тихой и спокойной провинциальной жизни, начала болеть голова. Родители вели беседы с гостями, изрядно соскучившись по таким грандиозным приемам. А она, увидев рояль, не долго думая, уселась за него и начала играть, пытаясь заглушить приятными звуками окружающий шум. Она очень любила музыку и в минуты, когда ей было плохо или наоборот очень хорошо, садилась за инструмент и играла, играла, долго, задумчиво, целиком погружаясь в звуки музыки, в удивительный мир, рождающийся при нажатии клавиш. В это время Джек Штольмэн, скользя глазами по большому залу в поисках своей близкой знакомой Нины Нежинский, вдруг остановил свой взгляд на совсем молоденькой девушке, садящейся за инструмент. Что-то заставило его замереть и смотреть на нее. Кажется, он был сражен наповал, с первого взгляда, как какой-то мальчишка. Не в силах преодолеть мгновенно возникшее притяжение, он медленно приблизился к очаровательному магниту и стал наблюдать. Ее руки легко и быстро скользили по клавишам, и он еле успевал следить за ними. Тонкие длинные пальчики были прекрасны. Он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы целовать их, ощущать их тепло в своей руке и никогда не отпускать. Сердце забилось быстрее от почти реального ощущения этих пальчиков на его груди. Краем глаза Энни заметила на себе пристальный взгляд какого-то господина и, подняв на него глаза, вдруг тоже замерла, узнав в нем человека из своих сновидений. Нехотя отрывая свой взгляд от резко замедлившихся танцующих пальчиков, он встретился с ней глазами и... почувствовал прямой удар молнии прямо в сердце. Ее совершенные черты лица, добрые и умные глаза, легкий румянец на светящейся белизной коже - она показалась ему сказочной нимфой. Отчаянно пытаясь вернуть перехваченное дыхание, он увидел легкую, совершенно застенчивую улыбку, промелькнувшую на ее лице, а пальчики вновь продолжили свой прекрасный танец по клавишам. - Энни, ты сегодня играешь просто чудесно, - услышал Джек подходящего к ним человека. - Спасибо дядя, - улыбнулась этому человеку нимфа и вновь взглянула на господина из своего сна. - Ба, Мистер Штольмэн! - обрадовано вскинул руки дядюшка, а потом обходя того и вставая перед ним, протянул ему свою руку. - Добрый вечер, Мистер Миронофф, - ответил Штольмэн на рукопожатие. Они были шапочно знакомы, некогда встречаясь за игрой в вист, и с тех пор помнили имена друг друга. Широко улыбаясь, дядюшка обратился к племяннице: - Энни, познакомься, это Мистер Джек Штольмэн, - он кивнул ей на него. - А это моя драгоценная племянница Мисс Энн Миронофф, - теперь он кивнул ему на нее. - Добрый вечер, Мистер Штольмэн, - поздоровалась Энн, поднимаясь из-за инструмента и слегка наклоняя голову в знак почтения. - Добрый вечер, Мисс Миронофф, - также наклонив голову, он с трепетом взялся за протянутую ручку и, как и представлялось ему буквально мгновения назад, почувствовал в своей руке нежность ее длинных изящных пальчиков. Они были холодны и он страстно желал обогреть их своим жарким дыханием, но, соблюдая приличия, лишь легко коснулся губами. Тем не менее, Энни все равно засмущалась и, залившись краской, поспешила назад к инструменту, стараясь не глядеть на нового знакомого, чтобы не засмущаться еще больше, потому что он похоже не собирался переставать на нее смотреть. Дядюшка незаметно усмехнулся на это чрезвычайно трогательное действо, разыгравшееся перед его очами, и сразу все смекнув, поспешил занять Джека светской беседой, отвлекая, наконец, его от Энни. - Скажите, Джек, вы уже слышали про новое чудо? Двигающаяся картинка «Сцены в саду Раундхэй» (2)? - поймала Энни вопрос дяди сквозь пронзительные звуки Мендельсона. - Слышал, но пока не имел чести видеть, - отозвался Штольмэн, явно с трудом пытаясь сосредоточиться на разговоре. - Да что вы! Ей всего две недели, а Лондон уже гудит, - Питер, горячо любящий все технические новинки, с энтузиазмом потер руки. - Этот француз Луи ле Принц такой фокусник. Использовал новый аппарат. Он записывает на бумажную пленку, которая покрыта фотоэмульсией, - на это Джек, увлекающийся фотографированием, наконец, с вниманием взглянул на своего собеседника. - Да, да, я слышал, разумеется. Тоже с нетерпением жду, когда можно будет ознакомиться с этой новинкой, - подтвердил он и, краем глаза заметив приближающуюся Нину, поспешил откланяться, совершенно не желая ее присутствия в этой компании. Энн, осторожно проследив за ним глазами, увидела, как он сначала перекинулся парой слов с словно вынырнувшим из ниоткуда констеблем, а потом подошел к какой-то очень красивой утонченной даме и, быстро сказав ей что-то, скрылся в толпе, оставив ту в явном недоумении. - Энни, похоже, что ты успешно справляешься с поручением матери. Мистер Штольмэн буквально не мог отвести от тебя взгляда, - заговорщически проговорил дядя своей племяннице почти на ухо. Энни снова залилась краской и смущаясь призналась: - Дядя, это он. Он тот самый человек из моего сна. И я не знаю, что это значит, - с мольбой о помощи в глазах посмотрела она на Питера. - Вот это да! - тут же округлив глаза от удивления, присвистнул дядя. - Ну что значит, что значит? То и значит, - многозначительно кивнул он ей. - Судьба значит. Что же еще? - и весело подмигнул. Энни закусила губу, пытаясь скрыть довольную улыбку. Мистер Штольмэн ей тоже очень понравился. И это было так странно для нее, потому что до этого дня ни один мужчина не мог обратить на себя ее внимание. А Штольмэну удалось и при этом практически ничего не сказав ей. Просто удивительно! Однако, к ее разочарованию, в тот вечер на приеме она его больше так и не увидела. Сэр Артур Конан Дойль с женой Луизой не приехал, что тоже очень расстроило Энни. Выйдя в сад, она понаблюдала, как гости стреляли по яблоням, стараясь не повредить сами деревья. По стародавним традициям считалось, что таким образом можно отпугнуть злых духов. Затем гости переключились на игру в вылавливание ртом яблок из воды (3). Потом начали раздавать пироги нищим, чтобы почтить память умерших (4). Но все это казалось Энни совершенно скучным и, найдя родителей, она начала торопить их с отъездом. Вернувшись с семьей в гостиницу, она уединилась в своей комнате, рассчитывая погадать на суженого. По обычаю, на Хэллоуин нужно было очистить яблоко от кожуры, причем длина кожуры имела важное значение, и бросить ее через плечо. Упавшая кожура своим очертанием покажет первую букву имени будущего жениха. Выбрав самое красивое яблочко из изящной вазочки на столе, Энни аккуратно срезала кожуру острым ножичком и с замиранием сердца бросила ее через правое плечо. В нерешительности помедлив несколько мгновений, она подошла к упавшей кожуре и присела на корточки, внимательно рассматривая получившийся узор. В виски вдруг резко ударила кровь, и Энни снова густо залилась краской. На полу лежала будто бы четко выведенная кем-то буква J, являющаяся первой буквой имени Jack (Джек). Энни с волнением поднялась и, почти паря над полом на крыльях любви, приблизилась к зеркалу. Глядя на свое отражение, она не стала скрывать радость от самой себя. Кокетливо повертев головой, Энн поправила свои распущенные длинные волнистые волосы, и при этом выглядела обворожительно красивой и крайне довольной. Но неожиданно ей вдруг пришла в голову заманчивая идея. Она вспомнила, что есть еще один ритуал Хэллоуина для девушек. Оставшись одной в темном доме, нужно подняться по лестнице спиной вперед. Оказавшись наверху, нужно поводить перед зеркалом свечей и тогда в зеркале появится лицо жениха. Правда, если вместо лица вдруг появится череп, то значит девушке суждено умереть. Но Энни не боялась. Она отчего-то была совершенно уверена в том, кого увидит в зеркале. Ей просто очень сильно хотелось подтвердить свое предчувствие о суженом еще одним гаданием. Было только одно НО - чтобы соблюсти все правила, нужно было найти заброшенный темный дом с лестницей. К счастью, а может и к несчастью, Энни была далеко не из робкого десятка, и совершенно не задумываясь о последствиях, тут же подобрала волосы, накинула теплую накидку, захватила зеркальце и свечу, и стремительно выскочила на улицу. Пройдя пару кварталов, застроенных дорогими особняками и шикарными гостиницами, она начала потихоньку ощущать себя неуютно. Запах на улицах становился все более зловонным, дома все мрачнее, а встречающиеся люди все страшнее. Но всеобщее ощущение праздника, тем не менее, делало обстановку не такой пугающей. К тому же, на улицах было довольно светло, потому что повсюду ходили люди с фонариками, сделанными из репы и брюквы. Они вносили эти фонарики к себе в дом, чтобы защитить его от духов и помочь неприкаянным душам найти путь в чистилище. Решив, что если в следующем квартале не найдется нужного дома, она непременно повернет назад, Энни уверенно шагнула вперед. И, о чудо! Она увидела его. По левую сторону стоял ветхий, совершенно темный двухэтажный дом. Дверь оказалась не заперта, и, осторожно прошмыгнув внутрь, Энни сразу же зажгла свечу. В тусклом свете перед ней предстало неприятное глазу зрелище. В доме был жуткий беспорядок. Какие-то старые грязные вещи были повсюду разбросаны, резко пахло сыростью и пылью. Либо этот дом был вовсе заброшен, либо в нем ютились пауперы, которыми кишел Лондон. Энни старалась не смотреть по сторонам и не дышать. Но позади вдруг резко хлопнула дверь, которую она забыла закрыть. От неожиданности Энни подскочила и, быстро рванув вглубь дома, увидела ступени ведущей наверх лестницы. Повернувшись спиной, она стала медленно подниматься на второй этаж. Лестница под ней начала протяжно поскрипывать, жутко пугая Энни. Она чувствовала, как от каждого такого звука волоски на ее руках вставали дыбом, а сердце замирало. Но она упрямо шла вперед, точнее назад. Добравшись, наконец, до верха, уже дрожащими руками она достала зеркало и стала водить перед ним свечой. И в этот момент в отражении на нее взглянул ОН. Тот самый, кого она и рассчитывала увидеть. Энни успела одарить Джека самой счастливой улыбкой на свете, а потом вдруг заметила его крайне нахмурившееся и возмущенное выражение лица. Затем она почувствовала, как кто-то сзади прижал ее к себе и услышала строгий шепот прямо над ухом, при этом отражение в зеркале открывало рот и говорило то же самое: - Мисс Миронофф, позвольте узнать, что вы тут делаете? В ужасе выронив зеркало, Энни услышала как оно громко разбилось при ударе о пол. В ее голове тут же промелькнуло: “О боже, семь лет неудач!” А свеча в руке в этот самый момент почему-то отчаянно затрепетала и вмиг погасла. Поворачиваться было очень страшно. Энни почувствовала, как ее буквально затрясло всем телом и, не чувствуя более ног, она медленно рухнула в обморок. А…. заботливые руки Мистера Штольмэна тут же подхватили ее сзади. Громким шепотом чертыхаясь раздосадованно, но соблюдая приличия, он поднял ее на руки и, крепко прижимая к себе, понес к выходу. В квартале от этого дома стоял полицейский экипаж, в который Джек быстро нырнул вместе с Энн на руках, стараясь не привлекать внимания. Когда Энни начала приходить в себя, она сначала почувствовала нежные похлопывания, хотя скорее все же поглаживания, по своим щекам, а потом услышала все тот же шепот, что и в том ужасном доме: - Мисс Миронофф, пожалуйста, очнитесь! Мисс Миронофф! Не успев открыть глаза, но уже опять дико испугавшись, она было дёрнулась. Однако сильные руки крепко удержали ее в объятиях. - Тише, тише, не бойтесь. Здесь вы в безопасности, - прошептал тот же голос, но отчего-то уже совсем не страшно. Энни осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй, и c изумлением обнаружила себя не только в объятиях Мистера Штольмэна, но и на его коленях. Не то, чтобы ей это не понравилось, но это было несколько неожиданно. Все-таки такого быстрого развития событий она совсем не предполагала. Несколько мгновений они продолжали смотреть друг другу в глаза. Он успел заметить, как роскошно выглядят ее распущенные волосы, растрепавшиеся во время обморока, успел представить, как он утыкается в них носом и вдыхает ее невероятно притягательный аромат, который в этом маленьком закрытом экипаже он очень хорошо чувствовал. А она успела задаться вопросом, с романтично-игривой интонацией: “Интересно, как он нашел меня там?” И сама не заметив как, она вдруг произнесла свой вопрос вслух: - Интересно, а как вы нашли меня там? Этот вопрос изрядно отрезвил Джека. Вежливо пересадив Энни на сидение напротив, он объяснил: - К нам поступила информация, что сегодня вечером в этом доме будет собрание местной банды. Мы сидели в засаде и ждали, когда вы вдруг проникли в дом и стали вести себя крайне странно. Если бы я не познакомился с вами сегодня на приеме, то подумал бы, что вы там оказались не случайно, - недовольно и снова раздосадованно покачал головой Штольмэн. - Вы что, инспектор Скотленд-Ярда? - оторопела Энни. - Да, представьте себе, - раздраженно подтвердил Джек. - А теперь ВЫ объясните мне, великодушно, что ВЫ там делали? Почему смотрели в это зеркало? - непонимающе сыпал вопросами Джек. Энни вдруг стало так стыдно, что он застал ее там за гаданием, что она просто опустила голову и молчала. А он все продолжал: - Вы понимаете, чтО могло там с вами случиться, не окажись мы там? Наконец, он замолчал и вдруг заметил, что она под натиском его упреков совсем расстроилась и расклеилась. Крупные слезы начали падать с ее щек на колени. И теперь уже ему стало совсем неловко и стыдно, за то что он, кажется, перегнул палку. - Простите меня, я вовсе не хотел вас обидеть, - начал извиняться Джек, подсаживаясь рядом с ней. Но она продолжала молчать и не поднимала голову. Тогда он осторожно, легким движением коснулся ее руки, сжатой в кулачок и покоящейся у нее на коленях. Она не отдернула руку и тогда, немного осмелев, он накрыл своей большой ладонью ее маленький кулачок и попытался его разжать. Она позволила ему это сделать, с трепетом ощущая, какая сила скрыта в этих теплых ласковых руках. От волнения, коленки ее вдруг предательски задрожали и, чтобы не выдать себя, она быстро отодвинулась, тем не менее оставив свою руку в его, и, гордо приподняв подбородочек, сказала, глядя ему прямо в глаза: - Это я прошу у вас прощения, что чуть не сорвала вам засаду. Я не знала. Но, пожалуйста, давайте забудем это. Он не успел ничего ответить, потому что послышались громкие звуки, шум, чья-то ругань. Штольмэн извинился и вылез из экипажа, плотно прикрыв за собой дверь. Послышался его приглушённый разговор, по всей видимости, с констеблем. И через несколько минут он вернулся. Открыв дверь, он поинтересовался у Энни, где она живет и, дав указания кучеру, задумчиво присел рядом. - Все хорошо? - осторожно спросила Энни. - Да, да, двоих удалось задержать, а еще двое скрылось, - машинально произнес он, потирая подбородок, но, опомнившись, постарался перевести разговор в другое русло: - Ну да ладно. Все-таки во всей этой истории есть один положительный момент. - Да, вы все же задержали хотя бы двух бандитов, - с воодушевлением поддакнула Энни. - Нет, - покачал он головой. - Знакомство с вами, - уверенно посмотрел он на нее, даже не догадываясь, сколько всего еще ждет их впереди.