Пентахор

Дверь за последним вышедшим закрывается. Треугольники задёргивают чёрные шторы и синхронно разворачиваются к ней. — Нет… — шепчет Ми-Нё, за секунды переходя на крик. — Нет, подождите! Где все? Мне не досталось партнёра! Где мой напарник? Слышите?! Я буду играть дальше!.. — но два Треугольника уже молча подхватывают её под руки, а ещё двое — с автоматами — конвоируют к противоположной двери. — Давайте… давайте договоримся! — она заискивающе улыбается, заглядывая одна за другой в одинаковые безэмоциональные маски. — Я всё сделаю! Я… я хороша во всём… кроме того, что не умею. Но я умею многое! Хотите проверить?.. Ответом ей служит всё то же молчание. — Эй, вам же тут наверняка без баб яйца сводит? Вы теряете шанс… И у меня… у меня ведь есть последнее желание? — на ходу частит Ми-Нё. — Хочу позабавиться напоследок… Двадцать минут, парни, а?.. А потом исполните свой приказ… Я ведь всё равно не сбегу, так? Треугольники переглядываются. Среди них нет ни одного Квадрата, чтобы принять решение. С другой стороны… Среди них действительно нет ни одного Квадрата. Они доволакивают двести двенадцатую до дверей, но не спешат её выводить. Один из них, самый рослый, бросает взгляд на камеру наблюдения в белоснежных вершинах зала, затем кивает другому. Тот хватает Ми-Нё со спины, срывая с неё куртку игрока. Двое с автоматами, осмелев, подступают ближе, и правый всей пятернёй оглаживает её за бок и живот, задирая номерную футболку. — Ага… — торжествующе мурлычет Ми-Нё, выдыхая от облегчения. — Созрели-таки… давайте, идите к мамочке… поиграем без них… Футболка тянется воротом через голову и летит на пол. От прохладного воздуха соски на оголившейся груди тут же чувствительно съёживаются, вставая торчком. Дуло автомата недвусмысленно упирается в затылок. Ми-Нё пытается отмахнуться, но тот, первый, самый рослый, ловит её под подбородок и безмолвно, но чрезвычайно доходчиво из стороны в сторону качает головой. «Не стоит». Он расстёгивает ремень и вслед за этим вжикает молнией комбинезона по всей длине, выставляя на обозрение крепкий торс, обтянутый чёрной майкой. — Ого… А я думала, бельё у вас тоже розовое, — язвит Ми-Нё и получает зуботычину автоматом от левого Треугольника. Стоящий сзади с силой давит ей на плечо, и она поневоле падает на колени. Первый одним движением запускает руку ей в волосы и запрокидывает голову назад. Ми-Нё вынуждена смотреть ему в лицо, но не видит ничего, кроме бесстрастного чёрного овала, осенённого равносторонним знаменем опасности. Второй рукой он вынимает из-за молнии уже приподнявшийся член и подносит его к её лицу. Белый треугольник на лбу стража затягивает взгляд не хуже Бермудского. Его маска — сама по себе молчаливый приказ. И Ми-Нё знает, что ей придётся подчиниться ему, если она ещё хочет выйти живой из этой игры. С обречённой готовностью она раскрывает рот и впускает внутрь обнажённую, гладкую головку, движением языка превращая её из сухой в приятно скользящую вдоль нёба, а затем принимается кивками заглатывать её глубже, при этом глядя на Центрального так демонстративно, чтобы он не подумал, будто этим смог унизить Хан Ми-Нё. Правый Треугольник предпочитает не рисоваться и расстёгивает комбинезон только снизу. Двусторонние молнии — надо же, как предусмотрительно. Ещё один требовательно торчащий член, покачиваясь, приближается к её губам. Обрезанный? Занятно. — Эй! Не все сразу!.. — возмущается она, но Левый тычет в её щёку дулом автомата, и Ми-Нё поспешно берется и за Правого, чувствуя, как он крепнет под её ласкающей рукой. Теперь приходится поминутно выпускать изо рта первый член и брать второй, а затем наоборот, чтобы никто не успел заскучать. Ми-Нё жизненно важно понравиться всем. Сзади слышится тяжёлое дыхание четвёртого Треугольника. Ми-Нё ещё никогда не была от стражей настолько близко, чтобы ощущать даже жар от их тел. Если Распорядитель, Создатель и кто-там-ещё казались чем-то вроде небожителей, недосягаемых и чуть ли не виртуальных на своём Олимпе, то все эти Крестики-Нолики явно были людьми, такими же, как она. Игроки и Сотрудники равны, а? (Хрена с два) Плевать. Они — всего лишь мужчины, а Хан Ми-Нё умела находить подход к мужчинам. Возьмут, что им надо — и смилуются. Оттают. Может, даже оставят в живых. В любом случае, она выигрывает время. Двести двенадцатая работает ртом, подсасывая так усердно, что начинают неметь губы и щёки. От слишком глубоких, резких движений, пробирающих до горла, лишняя слюна стекает по яйцам обоих солдат, и Ми-Нё сжимает упругие, скользкие шарики, перебирая их в давно уже мокрых ладонях. Хорошо, что пока их всего двое — Левый не торопится присоединяться. Он принимает участие… иначе. Холодное, твёрдое дуло гладит Ми-Нё под подбородком, утыкается в ямку между основанием уха и нижней челюстью, и в следующий раз, когда она выпускает член Центрального из рта, его на раз заменяет широкий тупорылый ствол. Ми-Нё нервно отстраняется — она вовсе не уверена, что оружие на предохранителе. Но стоит ей дёрнуть головой назад, как в затылок всё так же жёстко упирается автомат Четвёртого. Из-за спины до слуха доносится торопливый, ритмичный шорох кожи о кожу. Похоже, что и этот времени зря не теряет. Пока Правый жадно тискает её покрывшуюся мурашками грудь, царапая соски жёсткой резиной тактических перчаток, Левый поступательно водит стволом внутри её рта — внутрь, наружу и снова внутрь — нежная смерть, надёжно упрятанная в систему пружин. Центральный Треугольник молча наблюдает за ними, надрачивая себе и одобрительно кивая головой. Мушка царапает нёбо, ствол постукивает о зубы. Ми-Нё давится металлом с маслянистым привкусом смазки, пытается растолкать обступивших её стражей, чтобы получить хоть немного свободы движений, но грубые руки солдат за запястья возвращают её к прерванному делу: член Правого на ощупь нетерпеливо напряжён и всё ещё влажен по всей длине от её стараний; эрекция Левого под розовым оксфордом комбинезона тверда настолько, что это должно быть наверняка больно. Похоже, по калибру он даст неслабую фору своим напарникам. Ми-Нё мнёт его сквозь плотную ткань, второй рукой не переставая наглаживать остальных, сжимая кулак до того, что сводит пальцы. Дуло сдвигается в сторону, оттягивая уголок её рта, и Центральный и Правый, пользуясь этим как приглашением, одновременно втискиваются внутрь. Похоже, их совсем не смущает, что они касаются не только друг друга, но и заряженного оружия. Зато Ми-Нё очень даже смущает то, что они, кажется, вот-вот её разорвут. Она задыхается, чувствуя, как на глазах выступают рефлекторные, непрошеные слёзы, умоляюще мычит и бьётся между зажавшими её солдатами, но Левый сгребает её волосы в горсти, не давая двигаться самой, и автомат стоящего сзади напоминает о себе холодным тычком в основание черепа. Ми-Нё достаточно раз видела этих парней… в деле. Они должны были ликвидировать её ещё десять минут назад — и не будут церемониться, если хоть что-то придётся им не по нраву. Лучшее, что она может сделать — это дождаться, пока они получат своё. Как бы сильно ни хотелось ей сохранить своё достоинство, сохранить жизнь — всегда — оказывается гораздо важнее. Когда ей кажется, что она физически больше не вынесет, Центральный вдруг кончает первым, единолично завладев её ртом — стоит в очередной раз хорошенько сжать его яйца, как он за пару мгновений твердеет до предела и без предупреждения брызжет глубоко в её горло, с силой притягивая за макушку на себя. От неожиданности Ми-Нё давится горечью, закашлявшись, изворачивается, судорожно желая сделать вдох, и большая часть спермы оказывается на её груди и белоснежном полу. За это Треугольник бьёт её раскрытой ладонью — дважды — до звона в ухе и звёзд перед глазами. Ловит под подбородок, сжимает до боли, встряхивает, заставляя смотреть в своё отсутствующее лицо. Крайне неодобрительно качает головой, строго показывая палец: «НЕ ТАК» Он возвращает её на свой член, давая шанс загладить вину. Отводит назад волосы с её лица, держит их двумя руками. Глядя на него снизу вверх широко распахнутыми глазами, Ми-Нё извиняется аж до самой гортани, пока тот не смягчается у неё во рту, и напоследок прокладывает цепочку из влажных поцелуев от кончика до самого корня. Треугольник коротко выдыхает через нос, отпуская её, и это приглушённое маской фыркание становится её драгоценной индульгенцией. Тем временем воспалённо-горячий Правый толкается настойчиво в её сжатую ладонь, и по всё учащающимся спазмам натянутых связок и дрожи бёдер Ми-Нё чувствует, что и он на подходе. Не желая новой оплеухи, она поворачивается в его сторону и берёт его обрезанный ствол целиком, отсасывая так старательно, как только умеет, помогая себе вручную. Это срабатывает, как она и полагала: уже меньше, чем через минуту, Треугольник наваливается на неё, в содроганиях заполняя горло по самое нёбо горячим и вязким, и на этот раз она, зажмурившись, глотает — столько, сколько нужно, до самого конца. Стоящий сзади возбуждённо выдыхает. Облизав член дочиста и буквально до блеска, Ми-Нё вызывающе смотрит на Центрального, широко раскрыв пустой рот и для наглядности высунув язык — мол, так было нужно? смотри, я могу. Тот лишь молча склоняет голову набок — завистливо? презрительно? с укором? абсолютно равнодушно? Оттолкнув за ненадобностью её руку и вынув наконец из комбинезона впечатляющих размеров агрегат, Левый лихорадочно мастурбирует на разворачивающееся перед ним зрелище, не снимая перчатки. Ми-Нё, не убирая язык, услужливо поворачивается к нему и тут же натыкается лбом на выставленное навстречу дуло. — Д… дава-ай, большой мальчик… — подзадоривает она, не подавая виду, что внутри в этот момент всё сжимается в тугой и тошнотворный ком от страха. Массирует забрызганную грудь, зазывно поигрывая ею. — Я зна-аю, тебе не терпится выпустить в меня и свой заряд, а?.. Вблизи, под остро очерченным циклопическим оком, она вдруг с трепетом видит сквозь решетчатое забрало маски то, чего не должна: глухая чёрная балаклава полностью скрывает лицо солдата, но глубоко в темноте между мелких фасеток просверкивает на мгновение блеск хищно раскосых глаз. Жёсткий, давящий металл клеймит её лоб отпечатком миниатюрного круга, указывая ей на её место. — Ш-шкура… — цедит страж, не сдержавшись, нарушив правило молчания, и, в последнюю секунду подняв автомат, кончает на подогнувшихся коленях, заливая её лицо и буквально задыхаясь от облегчения. Кажется, она всё-таки слышит из-под маски старательно задавленный стон. Центральный тут же толкает её на член, чтобы она успела взять в рот и его. Задача не из лёгких — Левый действительно оказывается больше всех. Но Хан Ми-Нё справляется и с этим, принимает его в себя на добрых две трети, ловя языком ослабевающую пульсацию вдоль ствола и стекающие с него запоздалые, густые капли. Ха. Эти клятые миньоны только кажутся одинаковыми на первый взгляд. Под своей жизнерадостной смертоносной униформой они совсем разные — и в толщину, и в длину, и на вкус. Покончив с третьим, Ми-Нё утирает рот, пытаясь отдышаться. Проводит рукой по отчаянно спутавшимся кудрям, убирая их с лица, и с отвращением обнаруживает на них вдруг липкую, резко пахнущую субстанцию. Значит, тот, что сзади, тоже успел… когда?! Она негодующе оборачивается: — На волосы? Ты охренел?.. — но в ответ получает прикладом по виску. — Что здесь происходит? — гремит заниженный кодером голос. В помещение уверенно входит тяжеловесный, широкоплечий Квадрат. Обводит взглядом навытяжку замерших солдат, уже успевших застегнуться под горло; останавливает его на взмокшей, взлохмаченной Ми-Нё, прижимающей основание ладони к голове и судорожно пытающейся прикрыться футболкой. — Вам было приказано… — он вдруг подносит рацию к капюшону со стороны уха, замирает так на несколько секунд, почтительно слушая приглушённую и неразборчивую речь, затем смотрит на камеру — и снова на Треугольники. — Отставить. Отмыть её — и вернуть обратно в зал. Ликование озаряет раскрасневшееся лицо Ми-Нё. Что, серьёзно? Вот так просто? Вернуть в зал? Похоже, ей всё-таки удалось позабавить Главного своим шоу! Значит, её не убьют? Не убьют. Не сегодня. Не в этот раз. Ха! Сжав руку в кулак, она не удерживается от торжествующего жеста — есть! Истово жмурится, молитвенно складывает ладони и возносит хвалу всевидящему белоснежному потолку, не задумываясь над тем, кто из богов согласится её услышать. Её с двух сторон поднимают на ноги. Когда сзади стоящий Треугольник бросает ей её куртку и толкает её автоматом в спину, провожая на выход, она через плечо бесстрашно показывает ему язык. И смеётся. И ещё незаметно плачет, делая вид, что вытирает футболкой лицо. *** Вошедший в зал Док-Су смотрит на неё во все глаза, явно не находя слов. — В чём дело? — криво ухмыляется Ми-Нё. — Так уставился, будто призрака увидел. Что, интересно знать, как я снова здесь оказалась? Те парни в масках сочли меня «слабым звеном». Ну, как в детстве, когда никто не хочет с тобой играть… так что в этом раунде они поиграли со мной вместо тебя, Док-Су. И о-о, ты знаешь, мы отлично провели время! Они отдали мне всё, что у них было. Потому что Хан Ми-Нё, мать вашу, — она показывает опешившему бандиту два средних пальца, для наглядности подняв их над головой, — лучше всех управляется с чужими шариками. Понял?