Семейные отношения

Двадцать четыре года прошло, а они так и любят собираться в доме за городом. Октябрь радовал своим теплом, лишь изредка дул ветер, подгоняя листья. Они летели на открытую веранду, шурша, ложились на деревянный пол. Солнце светило так ярко, что некоторые из присутствующих попросту задремали. Расскажу о них поподробнее… Тёмно-кофейные волосы были уложены на левую сторону, крупные кудри чёлкой падали на лицо. Янтарные, словно ликёр со льдом, глаза глядели устало, несколько скучающе. Во всей копне волос виднелась седина, стареет мужчина. Домашний свитер с высоким горлом немного колол, облегая спортивно подтянутое тело, на бёдрах сидели синие джинсы, к ним — осенние ботинки. Несмотря на свои сорок девять, брюнет вообще был активным. Постоянно куда-то выбирался с семьёй, несмотря на руководящую должность. Рядом с ним сидел супруг, положив голову на плечо. Чёрные, словно ночь без звёзд, вихрастые волосы были собраны в небольшой низкий хвост. Надо сказать, в отличие от супруга, мужчина красил волосы. На переносице красовались очки, иногда съезжающие на кончик носа. Голубые глаза, как чистое небо, они были чуть прикрыты пушистыми ресницами. Футболка была большой по размеру, висела как мешок на худом теле, к ней шли — длинные штаны и кеды. Поверх футболки было пальто, такое же «старое», как и его супруг. Актёр был не против, когда янтароглазый предложил съездить на выходные в загородный дом. И ему недавно стукнуло сорок шесть лет. Слева от них сидел лучший друг обоих мужчин. Русые волосы были собраны в высокий пучок, лишь чёлка падала на глаза. Толстовка скрывала под собой спортивное поджарое тело, на талии чёрные джинсы. Осенние кроссовки изрядно замарались в траве и пыли, более походили на «половые тряпки». Зелёные глаза, как холмы Шотландии летом, глядели куда-то вдаль, не обращая внимания на присутствующих. Сам музыкант не хотел признавать, что плохое зрение мешает ему нормально разглядеть дочь на заднем дворе. Да, в свои сорок восемь, мужчина уже кряхтел как старик. Подле мужа сидела женщина, нежно перебирая волосы в своей руке. Её рыжие, словно горящий костёр, волосы были обрамлены еле видно сединой и французской косой лежали на плече. Серые глаза, будто пасмурное небо, глядели на мужчину сквозь очки. Довольно стройная для своих сорока трёх лет, она была одета в кашемировое сиреневое платье с длинными рукавами. Его края еле касались пола веранды, на ногах аккуратные туфли лодочки. Веснушки на лице были едва заметны, но именно за них русый любил свою жену. Художница, она подарила ему весь мир и себя, ну и дочку тоже. Справа от хозяев дома сидел ещё один друг, который смог завоевать сердце самой неприступной. Его чёрные волосы были коротко подстрижены, сбритые виски украшены лёгкой сединой. Карие глаза, как горький шоколад, смотрели на задний двор, выискивая свою ненаглядную дочь. Рубашка была нараспашку, под ней — футболка, ещё студенческих времён. На талии плотно сидели джинсы, к ним в дополнение шли кеды. С переносицы сползли очки, но их тут же вернули на место. Инженер мягко улыбнулся, целуя жену в щёку. Ему стукнуло сорок три года. Последняя из всей компании жена инженера. Тёмно-кофейные волосы, как у её брата, крупными кудрями падали на плечи и лицо. Янтарные глаза, до этого были карие, имели свойство менять цвет. Женщина мягко улыбнулась, проводя рукой по волосам мужа. В сорок один она достигла много, став самым востребованным адвокатом в России. Её тонкий стан обрамляли широкие штаны, подхваченные на талии шнурками. Верх состоял из свитера красного цвета, поверх него жилетка. На ногах ботинки, которые казались настолько старыми, что брюнетка невольно сравнивала их со своим мужчиной. Посреди веранды стоял диван, на котором и сидели Звёздочкины-Душновы, Побрацкие и Мишуточкины. Да, целых три семьи, зато, какие дружные. Недалеко от дивана стоял столик с выпивкой и закусками к ней. Вино, ликёр, малиновый чай, поднос с домашним печеньем от актёра — идеальная атмосфера. Ветер дунул на веранду, неся с собой новую порцию листьев и весёлые крики их детей. Голубоглазый мягко улыбнулся, махая рукой сыну. Такие же чёрные волосы, крупные кудри уложены на левую сторону. И эти красивые глаза разного цвета. Один — голубой, от младшего супруга, другой — янтарный, от брюнета. Ростом парень смахивал на папу, а ещё, внешностью. Такого магистра кафедры юридических наук поискать бы, особенно когда сын начинал петь. Низкий и бархатный, несмотря на худобу, гетерохромик обладал голосом отца. Это придавало парню некой харизмы, делая его привлекательным. Серая футболка с такими же штанами замаралась в пыли, поверх чёрный кафтан. Один ботинок парень успел потерять в ходе шуточной битвы с сёстрой. Он самый старший среди этой компании, двадцать четыре года. На его спине восседала девушка. Рыжие волосы развевались на ветру, сама сестрица развела руки в сторону. Подобно Розе из «Титаника», бакалавр весело смеялась. Зелёные глаза от отца, они горели огнями азарта, смотря на родителей. Рукава синей толстовки были закатаны до локтей, чёрные колготки под голубыми шортами подчёркивали красоту рыжей. Кеды на ногах готовы были улететь, ибо девушка хлопала ими по худым бокам брата. В свои двадцать два года, она могла позволить вести себя как ребёнок. Рядом со старшими крутилась ещё одна девушка, крича слова наподобие «Алёна, прекрати!». Её голос звучал звонко, в нём проскакивали редкие хриплые нотки. Они от мамы, спасибо ей за это. Чёрные волосы были собраны в пучок, лишь одна прядь падала на лицо чёлкой. Большие янтарные глаза глядели беспокойно, подросток пыталась разнять брата и сестру. Длинная жёлтая толстовка до колен, к ней прилипли багровые листья. Утеплённые джинсы были подраны на коленях, на ногах ботинки. Ей всего семнадцать лет, но она уже поступила в институт Джазовой Эстрадной Музыки. Кое как помахав Олегсею в ответ, магистр сбросил со спины сестру. Послышался недовольный писк и рычание, затем, ойканье черноволосого. — Алёна! Больно же! — возмутился гетерохромик, глядя на младшую. Та высунула язык, всем видом показывая, что она обиделась. — Костян, еблан! Чего кидать так?! — рыжая кое как встала с земли, отряхиваясь от листьев. — Ну, ребята! Хватит ссориться! — янтароглазая положила руки на плечи Звёздочкина-Душнова, мягко улыбаясь. Ей иногда надоедало разнимать брата и сестру, отчего те часто обижались на неё. — Кристи, она первая начала! — проговорил Константин, зло глядя на Побрацкую. Та пригрозила кулаком, высунув язык. — Дети! Вы чай пить будете?! — крикнул Олежа, пришлось оторваться от спора. Повернувшись в сторону дяди, ребята мягко улыбнулись. Пока что, они объявили друг другу временное перемирие. Но это только пока. — Будем! — воскликнули три голоса, на что мужчина улыбнулся. Сев рядом с Антоном, Звёздочкин-Душнов чмокнул мужа в щёку. — Они там не убьют друг друга? — спросила Катерина, сложив руки на груди. Павел лишь закатил глаза, обняв жену за талию. — Скажешь тоже! Они на то и дети, чтобы дурачиться! — ответил Дима, но получил шуточную пощёчину от Оли. Женщина нахмурилась, а муж лишь вскинул руки вверх, мол, не бей. — Им уже по двадцать с лишним. Какой дурачиться? — спросил Антон, глядя в глаза супруга. Олежа лишь пожал плечами, надеясь, что дети дойдут до них целыми. Семейные отношения такие разные, но для них, это ещё один повод собраться вместе…