hugs.

— Ох! Кажется, он проснулся! — женский голос засуетился вокруг, отчего в ушах мерзко зазвенело. Глаза еле открываются, он пытается проморгаться, а правая нога начинает противно ныть. Вокруг слишком ярко: белый свет ламп и окон ослепляет, заставляя вновь опустить веки. Парень пытается приподняться, но не может, – снова падает на койку. — К-какого?.. — Граунд Зиро!— размытый силуэт наконец проявляется. Перед глазами молодая медсестра. — Что я тут вообще делаю? — собственный голос больше похож на скрип. — Вас привезли сюда после битвы. — Сколько я тут торчу? — Всего день, не волнуйтесь. — девушка грустно улыбнулась, будто знала, что случилось, в мельчайших деталях, и поправила капельницу. Катсуки пытается вспомнить. Так. Вот они дерутся с новым ублюдком. Кажется у него была опасная причуда, способная парализовать на несколько часов. Вот сам Бакуго подлетает на взрывах к этому придурку, вешая несколько жестких ударов по лицу. Тот его толкает, а дальше.. Он не помнит. Но нет, там была какая-то важная деталь, будто чего-то не хватает. — Эм, кто ещё кроме меня участвовал в битве? — Извините, но я не знаю. Я ухаживаю только за вами. «Кто же? Кто же там был?» От напряжённых раздумий голова начинает болеть ещё больше, но вдруг он вспоминает. Деку. — Стойте.. а герой Деку? Его не было здесь? — Ах, точно! Вы правы. О нём вся больница говорит сейчас. «Вся больница? Что он опять натворил?» — Но его нет здесь, он ушёл сегодня утром. Думаю, вам будет о чём поговорить. — неожиданно, милая манера речи превратилась мрачное сочувствие. «Да что же тут, блять, случилось-то?» Дверь открывается и входит Красный бунтарь. Сестра удаляется, желая дать героям шанс поговорить. — Как ты, Бакубро? — лицо Эйджиро всё в пластырях, а правая рука в гипсе. Жестоко. — Сойдёт. Что с Деку? — В смысле? Неужели ты ничего не помнишь? — Да что с вами со всеми?! Расскажите уже! — Ладно-ладно, — кажется, его ноги были повреждены и уже устали стоять, поэтому он мягко приземлился на край койки. — Мидория, он.. В общем: ты помнишь, как мы с Шинсо ушли? — Да.— его брови нахмурены; ему совсем не нравится тон Дерьмоволосого. — По рассказам очевидцев, тот ублюдок успел коснуться тебя до того, как ты забомбил его. Кажется, его причуда не мгновенная, поэтому-то ты и смог нанести пару ударов.. — Ближе к делу. — Как скажешь, Бакубро. Тебя парализовало, ты полетел вниз, а затем ещё один наглец посмел выстрелить тебе в ногу. Врач сказал, что это был всего лишь травматический пистолет, хоть ты и отключился. Но.. что важнее: Мидория, держа тебя на плече, отбивался, пока не спрятался в переулок, где ты, видимо, и потерял сознание. — он заметно погрустнел. — Дальше. — терпения совершенно не хватало. — Когда приехала скорая и полиция, он всё ещё обнимал тебя. — Киришима обвил себя руками, показывая, как именно. — Кажется, он просидел так несколько часов. Его спрашивали о самочувствии и просили прийти на осмотр, но он сказал, что в порядке и ушёл к тебе. — Так где он? Она, — Катсуки кивнул в сторону двери, имея ввиду медсестру. — сказала, что домой свалил. — Ну да. Он ушёл около двенадцати. Всю ночь тут просидел, не спал, наверное.. — молчаливая пауза, Эйджиро формулировал следующую мысль. — И, эм.. Бакубро, поговори с ним, ладно? Он не выглядел "в порядке". — Посмотрим, — сквозь зубы процедил Катсуки, сжимая ткань простыни. «Если он опять заврался, – прибью. Чертов задрот.» Голова раскалывается, а ноги уже не в состоянии держать тело. Он крепче сжимает талию парня на своём плече и еле-еле бежит в безопасное место. Нежно укладывает на мокрый асфальт, не желая причинить боль, и сжимает безвольную ладонь. «Кач-чан, не уходи, прошу, останься.» — шепчет юноша и теперь обнимает всё тело, поглаживая светлые волосы, что были покрыты пылью бетона. Он распереживался. Слишком. Каждый раз, на каждой миссии, каждый ебаный день его посещают мысли о смерти его пары. «Что если..?» — всплывает перед глазами, и он вновь уходит в себя. Изуку всё ещё сжимает его. Самовнушение говорит, что он холодеет, но мозг всеми силами пытается убедить себя в обратном. Сам – почти ледышка. Руки крупно дрожат, а зуб на зуб не попадает. Неважно. Главное, чтобы ему было тепло. Каждые несколько секунд он судорожно прощупывает пульс, но огромный страх побуждает делать это ещё чаще. Господи, как же холодно. «Кач-чан, проснись, открой глаза. Я здесь.» — уже мысленно просит парень, – издавать звуки нет ни моральных, ни физических сил. Он склоняется над Катсуки, – почти ложится, – и лишь крепче сжимает насквозь сырую ткань его геройского костюма. Он не знает, сколько он так сидел. И не хочет знать. Ибо эти часы были настоящей пыткой.

—

В палате тоже не лучше. Весь в бинтах – его парень лежит на больничной койке без малейшего движения. Как труп. Ночь проносится незаметно, но Бакуго так и не просыпается. Невыносимо. С полными ненависти глазами, Деку покидает больницу. Страшно. Через пару часов Граунд Зиро наконец отпускают, – серьёзных ранений не было. Единственное, что сказали – не напрягать ногу и взять больничный. Теперь и храмой Баку вышел из злосчастной больницы, направляясь к торговому центру и параллельно вызывая такси. Едет он в отвратительном напряжении. Тревога. Заходя домой, Изуку тянет блевать. В квартире пусто и холодно, буквально как несколько часов назад в том самом месте, где он почти потерял его. Ему всё ещё холодно. Даже не холодно, скорее зябко. Отвратительно. С целью согреться он идёт в ванную и мельком смотрит на унитаз. «Может.. если меня стошнит – станет лучше?» Он пытается выдавить из себя рвоту, проталкивая пальцы в глотку, но выходит только огромное количество слюны. Хуже, чем было. Он встаёт с дрожащих колен и греет руки. Нет, не так. Он держит их почти под кипятком, не сводя глаз со своего отражения. «Фу.» — для себя шепчет он и закрывает кран, разглядывая ладони. — «Я чуть не потерял его.» Руки красные. Шатаясь из стороны в сторону, он берёт свой рюкзак и достаёт ноутбук. «Нужно написать отчёт.» Голова болит в районе висков, но так как он не взял больничный или отгул, придётся писать. Иначе вычтут из премии. Ноги ноют в любой позе, как бы он не сел. Всё же стресс и перенагрузка берут своё. Чтобы хоть немного взбодриться, он наливает кружку кофе. Со временем их становится больше. Не попрощавшись с водителем, Катсуки выходит из машины, громко хлопает дверью и направляется ко входу. «Если он не дома..» — не успевая додумать, парень открывает квартиру и видит его. Скрючившись над компьтером, параллельно отпивая кофе из седьмой кружки, сидит Изуку Мидория. Взгляды встретились. Зрачки расширились. Катсуки не успел сделать абсолютно ни-че-го. Его обняли так быстро и нежно, боясь сделать больно, что Бакуго потерял дар речи. «Господи, как же хорошо. Как хорошо, что ты не остался там совсем один.. Ты жив.. спасибо, Кач-чан..» — Спасибо, что не оставил меня.. — Катсуки улавливает такой тихий звук и с дрожью переспрашивает: — Деку? — ответа не следует. Вдруг тело героя обмякает прямо в объятиях юноши. Кажется, он теряет сознание. — Деку? Ты в норме? Не услышав ответа, он берёт парня за плечи и слегка потряхивает. У Изуку темные круги под глазами, бледная кожа и кровь из носа. Только сейчас Катсуки замечает, какой он холодный. — Блять, Деку. Не обращая внимания на больную ногу и совершенно забывая про незакрытую на замок дверь, Баку подхватывает Мидорию на руки и несёт в спальню. Последний, кажется, очухивается. Укладывает на холодную постель, накрывая одеялом, вытирает кровь и закрывает окно. — Почему тогда ты сидел со мной так долго? — молчание и недовольное фырканье в ответ. Катсуки ложится рядом и обнимает Изуку со спины. Его трясёт. «Всё ёще не согрелся?» — и обнимает ещё крепче, надеясь унять дрожь. Сладкое, словно мёд, тепло разливается по душе и телу, мягко перетекая из угла в угол. Оно липкое, – если задеть – увязнешь. Утонешь в тепле взаимной любви и ласки. Захлебнешься в них. Изуку прижимается спиной, чтобы тепло быстрее проникло в каждую конечность, и довольно жмурится. Одеяло не греет. Греет он. Они спят так очень долго, совершенно забыв о том, что нужно работать. Потом. Сейчас нужно быть рядом. Рядом друг с другом. Им совсем ничего не снится. Тревога Катсу и страх Изу уходят. Всё хорошо. «Доброй ночи.» — желают они друг другу, не смотря на то, что ещё нет даже пяти часов вечера.