О вреде взрослости в отдельно взятой жизни

Он, конечно, мог поспать. Но — чтобы пещера, целая толпень уродцев и уже знакомые гномы... Такого с Мальчиком-который-выжил еще не случалось. Истощение хорошо долбануло по организму, раз он все веселье пропустил. Вставать и вообще выпутываться из спального мешка Поттер не спешил. Ему и так было пока неплохо. Отличный ракурс, чтобы любоваться разгневанной Гермионой, которая разошлась не на шутку. Нет, за последние годы толкания речей перед безобразной толпой за ней не наблюдалось. Обычно она оставалась прагматичной до сухости. Исходя из принципа — нечего метать бисер перед свиньями. Все равно не оценят. Значит, этот пузатый и самый уродливый ее сильно взбесил. Можно было, конечно, обозначить свое присутствие, но зачем путаться у подруги под ногами? Судя по тому, как серая туша трясется от ужаса, она достаточно нагнала его. Так пусть развлекается. Гарри не был особо прозорливым, однако быстро научился понимать, когда мисс Грейнджер, великой и ужасной, нужно спустить пар. В такие моменты даже он, годами ходивший в любимчиках, тот, на кого в обычных обстоятельствах не поднималась маленькая ручка, начинал вести себя тише и скромней. Приснопамятные желтые птички были одним из самых страшных кошмаров бывшего друга Рона не просто так. Гермиону все достало... Сбой в собственном графике, чудное попадание в чужой мир, один гордец гном и пафосные эльфы. Пророчества и болтающийся где-то во Тьме крестраж. Постоянные попытки их убить, горы и дорога к еще одной Горе. Поттер ее даже понимал. Именно поэтому собирался быть тихим и не мешать. Выбраться из спальника и укрыться под мантией-невидимкой. Не из вредности, не из-за шила пониже спины. Просто он внимательный и пересчитал гномов — от скуки, скорее. Гномов полный комплект, но не хватало одного хоббита — что плохо, очень плохо. Местечко, где он очнулся, точно не было добрым. Правда, несмотря на зверские рожи низкорослых уродцев, Мальчик-который-выжил не спешил хоронить раньше времени жителя живописного Шира. Бильбо сообразительный и наверняка где-то спрятался. Понимая, что его только зашибут, а помощи друзьям не будет никакой. Ведь пока мисс Грейнджер не добралась до палочки, вся компания была в положении пленных. Гарри просто собирался найти хоббита. И очень надеялся, что живым... Бильбо не заслужил умереть так рано, да еще и от рук такой мерзости. Но не Поттеру ли знать, что многие умершие своей смерти не заслуживали? Бывали исключения — Том, Беллатрикс и остальная часть меченой шайки. Вот по кому плакать и скорбеть он был совершенно не способен. Шаткие переходы внушали уважение — уродцы разделяли, судя по стилю строительства, философию камикадзе. Хорошо, что равновесие он держать не разучился и высоты, несмотря на пережитый ужас в горах совсем недавно, все равно не боялся. Гарри был ловким и быстрым, а в детстве и юности еще и очень юрким. Лорд убедился в этих фактах об Избранном, когда не мог попасть в Гарри. Теперь он, конечно, нарастил на тощих мослах мясца и тренировался не так часто. Однако, несмотря на всю шаткость мостиков, препятствий больше не было. Либо жившие в горах твари были настолько уверены в собственной безопасности, что не выставляли стражу, либо совсем тупы. Оба варианта, на взгляд Мальчика-который-выжил, ничего так. Плоды излишней самоуверенности обычно горьки, а идиоты не живут долго. Особенно если занимаются похищением злых ведьм. Его Гермиона сейчас как раз такой и была — злой. — Указуй. Палочка показывала направо и вниз. Все время вниз. Далеко же Бильбо забрался. О том, что хоббит просто мог упасть и разбиться, Гарри не думал, просто не думал. Он все равно отыщет друга, что бы там ни было. Беггинс заслужил, чтобы за ним возвращались. Поисковые чары из-за толщи горной породы не работали нормально. Хотя, видит Мерлин, Поттер пробовал все известные ему комбинации. И таки натолкнулся на движение. Правда, разглядев посох и кончик знакомой потрепанной серой шляпы, он понял, что целеустремленно чешет в ту сторону, откуда ушел, — сам Гарри, а вовсе не хоббит. Гэндальф спешит, не жалея ног и суставов. Обнаруживать себя и здороваться он не стал. Смысл? С магом прекрасно объяснится Гермиона, а у него сейчас на всю эту вежливость и чужую тревогу просто времени нет. Поэтому Гарри просто пропустил Гэндальфа мимо, желая дедуле счастливо преодолеть все те шаткие конструкции, по которым он сам прыгал, как обезьянка. Поттер спустился на два уровня ниже, почти готовый морально убрать мантию и просто полететь. Ибо так быстрей и безопасней, чем вся эта сомнительна акробатика, которой он занимался до сих пор. Гарри замер — боль, боль и страх... По нему шибануло отзвуком чужих эмоций, настолько концентрированных, что на коже появились мурашки. А еще ненависть — такая сильная, что сбивала с ног. Тогда, в прошлом, смотря на рассвет над разрушенным Битвой замком, он принял судьбоносное решение. Не бежать от Даров Смерти, хозяином которых стал по праву, оплаченному кровью в том числе. Все равно они бы его нашли. Гарри мог возненавидеть эти узы между ним и легендарными артефактами, за которыми тянулся страшный шлейф, но это и его наследие. Война научила его быть менее наивным. И он принял судьбу без ропота и гнева, пускай тогда он разве что опустошение чувствовал. Неумение проходить мимо чужой беды его точно когда-нибудь погубит. Но это будет не сегодня. Гарри улыбнулся и спрыгнул вниз, левитируя до входа в боковой туннель. Крутить лебедку, чтобы спустить лестницу, как, очевидно, в лаз забирались уродцы, он не собирался. Долго и непрактично. Ему еще Бильбо искать и спасать. Первое, что ощутил героический герой, была вонь, которую, мягко говоря, не спутаешь ни с чем. В неверном свете двух факелов он различил решетки, клетки и потеки бурого — такие старые, что успели кое-где пропитать камень. Темница... и пыточная. Знакомый гнев, окрашенный черным с алым, прокатился по венам. Гарри ненавидел сейчас. — Люмос. Белый свет поплыл за ним, палочку он не опускал и уже не прятался. Смысл? Он все равно вернется назад и устроит уродцам примерный геноцид за то, что видит здесь. Он не судья, он, наверное, просто палач. Существа, способные так мучить других, ничего больше не заслуживают. А у него туго с всепрощением. В закутке была камера, от которой шло ощущение жизни. Упрямой жизни. Маленькое скрюченное тельце в лохмотьях сжалось на полу. Спутанные черные волосы, слишком длинные для парня. Решетка открылась тем самым заклинанием, которое Гермиона применила, чтобы спасти их от Филча, попав прямиком в пасть к Пушку. Даже эта светлая, теплая память не могла унять в нем сейчас жажду крови. Диагностирующие — жива, что удивительно, и даже в сознании. Только не шевелится. Смирилась? Или думает, что пришли мучители? В горле запершило.