Стынь

Узкая койка, и, если лежать вдвоем – тесно переплетясь, заоконные отсветы – сумрачный окаем, заключающий в круг нас, ночью к постели подходит море, через доски из подпола просочась, истекает, холодное, злое, из четырех углов, бьется настойчиво в изголовье – страшное море, чужое море, море, предельно созвучное с «мором», требует свой улов. Мы лежим на кровати, ночью она ненамного надежнее тех плотов, что так легко глотает волна. В этой близости нет плотской любви – вымыта, охолощена – только ее вид, ближе прижать, крепче обвить, тело твое – струна, ногти в ладонь до ран – так продержаться и продержать тебя до утра, так не поддаться на этот шепот – мнимая ласка, наждак, не шелк – к этому морю ты давний имеешь счет, море тебя зовет – но не смотри вниз, в темноте я твою вытираю щеку – россыпь солёных брызг, бездна под нами ревет, гудит – как отыскать остров, если море теперь внутри, корабельный проело остов, вместо крови бежит по руслам внутренних рек, заполняет все то, что пусто, а у нас – только сцепленных рук сомнительный оберег, повторяя твои изгибы, сохранить хоть каплю тепла – отложить закономерную гибель, и надеяться на побег: скрытый в тягучих стальных валах, в вечно крутящихся мельничных жерновах, утром море отступит – и мы сойдем на берег.