Договор

      Неделя пролетела как один затяжной прыжок с парашютом, и вот, наконец, настал тот самый момент «Х». Вечер «Осеннего бала» был в самом разгаре. Оглядывая зал, я с облегчением понимала: всё наше усердие, бессонные ночи и споры с декораторами окупились сполна. Успех был ошеломляющим.       Я лавировала между гостями, принимала поздравления и вела десятки светских диалогов. Мне удалось познакомиться с перспективными стартаперами, чьи идеи буквально искрились новизной, и договориться о продолжении общения с несколькими крупными игроками рынка. Однако, несмотря на внешний лоск и уверенную улыбку, внутри я чувствовала себя не в своей тарелке.       Быть организатором такого масштаба — значит постоянно находиться под прицелом сотен глаз. И именно сегодня мне остро не хватало поддержки. Родители были поглощены новым проектом за границей, а Сокол, мой верный соратник, еще утром улетел во Владивосток улаживать проблемы в одном из своих отелей.       В этом море малознакомых лиц моим единственным «маяком» был Никита Михалков. Успешный владелец крупнейшей в стране цветочной сети, он обладал редким сочетанием жесткой деловой хватки и обезоруживающего обаяния. Высокий, подтянутый, с невероятными серебристыми глазами, которые, казалось, меняли оттенок при свете люстр. Я влюбилась в него два года назад, на нашей первой встрече, которая была больше похожа на сцену из красивого кино. С тех пор я хранила это чувство глубоко внутри, так и не решившись признаться. — Екатерина, вы превзошли саму себя, — раздался за спиной голос, от которого по коже пробежали мурашки.       Я обернулась и встретилась взглядом с Никитой. Он слегка улыбался, и в его глазах плясали те самые серебристые искры. — Благодарю, Никита. Но деловая часть вечера еще не закончена, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно найти господина Кузнецова.       Кузнецова я нашла в Малом зале. Переговоры прошли блестяще, и долгожданный контракт был подписан. По традиции, это событие сопровождалось не одним бокалом элитного алкоголя. Не скажу, что я потеряла контроль, но приятное тепло шампанского определенно придало мне той дерзости, которой так не хватало на трезвую голову.       Вернувшись в Большой зал и снова увидев Никиту, я решила: сейчас или никогда. Я сама подошла к нему и пригласила на танец. К моему удивлению и восторгу, он согласился мгновенно.       Когда его рука легла на мою талию, мир вокруг перестал существовать. Мы танцевали, и я чувствовала, как между нами натягивается невидимая струна. После танца мы уединились в одном из лаунж-корнеров и проболтали до самого конца вечера. Разговор лился легко, подпитываемый новыми порциями шампанского и взаимным интересом.       Когда последние гости начали расходиться — кто по домам, а кто в забронированные номера моего отеля, — я поняла, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. — Никита, у меня в апартаментах есть прекрасный вид на ночной город и еще одна бутылка отличного вина. Продолжим нашу беседу? — предложила я, глядя ему прямо в глаза.       Уже у меня, на верхнем этаже, обстановка стала еще более интимной. Мы выпили по бокалу, и внезапный порыв нежности и желания пересилил все мои страхи. Я сделала шаг вперед и поцеловала его.       Никита замер лишь на секунду, а затем ответил — страстно, жадно, словно тоже ждал этого момента целую вечность. Он мягко повалил меня на диван, не прерывая поцелуя, от которого у меня перехватило дыхание. — Где спальня? — прошептал он, отстранившись лишь на мгновение.       Я молча указала на лестницу. Не говоря больше ни слова, он легко подхватил меня на руки и понес вверх. Дальше всё было как в прекрасном, обволакивающем тумане, где существовали только мы двое.