Потерянная улыбка

ПОВ Билли Прошло предостаточно времени с момента, когда мы побывали в Нью - Йорке. Наше маленькое путешествие подходило к концу, но нас все еще ждал последний город. Проехав в туре с группой, но не выступая, мне удалось ощутить, что означат "умираю от скуки". Они репетировали, а мне оставалось сидеть на колонках, и болтая ногами, наблюдать за Майки. Каждое утро, в каждом отеле я подходил к зеркалу и обещал поговорить с Майком, но вечером я стоял перед тем же зеркалом и понимал, что я этого не сделал. *** Я открыл глаза, и меня будил не пронзительный визг будильника и не горячий кофе в лицо (чему я несказанно был рад. За месяц спокойное пробуждение вошло в привычку, от которой тяжело будет отвыкать, я уверен. Я подошел к окну, и отдернув шторы, увидел хлопья, громадные хлопья снега. Они кружились, падали на земли и устилали все белой простыней. Еще раз взглянув на улицу, я отошел от окна. Неожиданно в моей голове промелькнула странная немного глупая мысль: А почему бы не поддаться природным переменам и не признаться Майки сегодня? Спонтанно, неожиданно, но так в моем духе. Я даже не пытался придумать, что скажу ему. Как это говориться? Импровизация лучший план? Именно. Поправив красный галстук и отдернув черную рубашку, я вылетел из номера, и прыгая через три ступеньки, спустился в холл. Джерард расхаживал по коридору что-то нервно бормоча. Рэй напротив был спокоен и писал в блокноте новые гитарные партии. Майки сидел в кресле и перелистывал одну за другой страницы журнала. Мне потребовалось несколько минут, что бы найти глазами Фрэнка. Он вжался в угол и почти слился с черными стенами, хотя его бледное лицо пятном выделялось на фоне его темной одежды и стены. Он покусывал нижнюю губу и так уже искусанную в кровь. Я вздохнул и мысленно дал себе оплеуху за то, что уделял другу мало внимания. Парень, казалось, стал еще худее и печальнее. Но пообещав себе поговорить с ним позже, я твердым, уверенным (как мне казалось) шагом направился в сторону Майка. Когда мне осталось всего несколько метров до фарфорового мальчика, дрожь пробрала все мое тело, и внутри все скрутилось в узел. Я сделал глубокий вдох и опустил руку на плечо Майкоса. Он медленно обернулся и заинтересованно посмотрел на меня, спрашивая: - Билли, ты что-то хотел? Я на секунду прикрыл глаза и резко выпалил: - Майк, мне нужно тебе кое-что сказать... И хоть я говорил тихо, все обернулись в мою сторону. Я мысленно проклял ту самую шальную утреннюю мыслишку и продолжил: - Мне удалось тебя намного лучше узнать за последнее время, и я хочу совершить один, возможно, неверный поступок... - Я наклонился к нему и прошептал: - Я люблю тебя. Затем наши губы соприкоснулись. Время, кажется, замедлило свой ход. Моему удивлению не было придела, когда Майки не только не оттолкнул меня и приоткрыл рот, настаивая на продолжении, но и взял инициативу на себя. Я покраснел и разорвав поцелуй, выбежал из отеля. Мои ноги несли меня куда-то. Я не мог остановится. Я путался в узких улочках, налетал на людей. Вывески, окна домов, фары машин - все сливалось в одну мигающую суматоху. Кровь стучала в висках, дыхание сбилось, ноги подкашивались. Я резко остановился, и приводя дыхание в порядок, огляделся. Я стоял по среди широкой аллеи парка, она была похожа на длинный коридор с множеством ответвлении и голубовато белым потолком где-то наверху. Стояла звенящая тишина, такая, что я мог услышать беспокойный частый стук собственного сердца. Задул сильный ветер, и хлопья снега полетели мне в лицо. Метель закрутилась с неистовой силой, укутывая мня в белый вихрь. Я брел, как мне казалось к выходу из парка и говорил сам с собой. От чего я убежал? Чего я боялся? В конце концов я взрослый состоявшийся человек, и мое поведение можно расценить как ужасно глупое и детское. В отель я возвращаться пока что не хотел, хотя и знал, что у Майка множество вопросов ко мне... ПОВ Фрэнк Услышав признание Армстронга, а потом увидев робкий поцелуй, я невольно криво усмехнулся оправданию моих догадок. Но вдруг Билли сорвался с места и убежал. Мы с Майки, как по команде вскочили и побежали за ним, но в городе было так много узких, маленьких, переплетающихся улочек, что вскоре мы потерялись и просто бессмысленно шли назад, надеясь, что он вернется. Майки счастливо улыбался. Казалось его рот уже никогда не искривиться в гримасе боли. А я опустил голову и пинал комочки белого, еще чистого снега, мои мысли топили меня все глубже. В последнее время я почти не ел, просто забывал. В зеркале мне приходилось видеть скелетообразное тело. Татуировки на неестественно белой коже стали ярче, острые локти, тонкие запястья, выступающие ключицы - все это порадовало бы девушку стремящуюся к анорексии, но не меня. Я был раздавлен, но вскоре я нашел свои прелести. Мне казалось, что я легче воздуха. Еще немного, и я взлечу с первым порывом холодного декабрьского ветра. Каждый день я начинал с того, что стискивал зубы, сдерживая истерику, зато ночью меня окутывала теплая плотная темнота и мне становилось легче. Я бы хотел остаться в этой темноте навсегда... Полностью погрузившись в свои мысли, я не заметил огромный сугроб, видно его еще не убрали с тротуар. Я налетел на эту гору снега, падая лицом вниз. От неожиданности я начал барахтаться и брыкаться в холодной вязкой куче. Когда Майкосу удалось остановить тараканий инстинкт во мне, я был похож на еще один большой сугроб. Куртка и джинсы стали похожи на единое белое одеяние, снег залепил лицо и от снежинок на ресницах, я стал похож на снегурочку ну или снегура, не знаю. Отряхнувшись, и отплевавшись от снега, я благодарно кивнул Майки и пошел дальше. Если до этого я был просто раздавлен, то теперь я был убит, куртка и джинсы промокли насквозь, пальцы на руках покраснели и перестали принимать знаки от окружающей среды, но любая попытка согреть их дыханием отдавалась ужасной болью. Я боялся, что заболею. Из носа текло, а в горле будто кошки скреблись, что не капли не радовало меня. Наконец мы достигли отеля, у входа стоял Джи и нервно оглядывался. Завидев нас, он махнул рукой. Зайдя в отель, я помчался к себе в номер и собрав все необходимое, направился в автобус, чтобы Рэй из-за нашего опоздания не превратился снова в кудрявую кару. По правде говоря, он просто очень серьезный, мне кажется, это не плохо. *** Концерт прошел неплохо, хотя я перестал отличать одно шоу от другого. Несколькими месяцами ранее каждый концерт имел для меня какую-то эмоциональную окраску, но сейчас они все были одинаково серыми с красным отливом боли и... крови. Свет прожекторов бил в глаза, визг толпы оглушал, а Джерард нещадно издевался над моим сердцем. Я не помню, как дошел до автобуса, как попал в номер. Мое сознание дает мне возможность знать, когда я окончил концерт, и когда я коснулся головой белой пропахшей стиральным порошком подушки. Мне снилось, что-то странное. Какие-то дома, люди, машины. Будто я смотрел на громадный город с высоты птичьего полета, меня привлекла красная фигура, но стоило мне нагнать ее взглядом, она исчезала. Я протянул руку, фигура отстранилась и обернулась. На меня смотрел Джерард. Пока я осознавал это, он начал исчезать. Медленно, сантиметр за сантиметром, он исчезал. Когда осталось лишь лицо, я отчаянно крикнул: "Останься! Не уходи! Не бросай меня!" Он криво ухмыльнулся и исчез совсем. Только я хотел завыть от безысходности, как почувствовал прикосновение к своей руке. Я резко распахнул глаза и увидел рядом с собой Рэя, он беспокойно смотрел на меня. Я дотронулся рукой до своего влажного лба и резко сел на кровати, от чего голова закружилась. Покачав головой, "Кудряш" сказал: - Не важно выглядишь, дружище. Тебе лучше сегодня не вставать. Лежи, нам предстоит долгая дорога домой. Он вышел, а я остался один со своими мыслями. Солнце нещадно било в глаза. Мне срочно нужна темнота. Нужна темнота. Я задернул шторы и облегченно вздохнул. Голова ужасно болела, меня бросало то в жар, то в холод. Провалявшись в постели почти весь день, я почувствовал, как сон укутывает меня легким туманом и закрыл глаза. Меня ждет долгая дорога домой... От автора : я ужасно ленивая задница. Но я больше не заброшу эту работу! Простите меня