Итрин Луин

Приближалась ночь, когда лязгнули старые двери и двое в тёмном, перешагнув порог духана, вошли и, поздоровавшись полупоклонами, вполголоса между собой выбрали столик у окна. Хозяин заведения, с изувеченным войной лицом, очевидно пират, и его детишки (к этому моменту завсегдатаи покинули духан, если не считать одного храпящего на диване пьянчуги, за грязным столом в дальнем углу) тотчас разглядели в них чужеземцев. И смекнув хотя бы ещё немного разжиться серебряной монетой, начали наперебой предлагать дорогим гостям блюда умбарской или харадской кухни: – Господа, мясо молодого ардоского тара на рёбрышках! – открыто улыбнулся хозяин, оголяя чёрно-белый нездоровый рот. – Едва лишь подошло время маринования! – Прохрипел он. – Вот, не изволите... – Свежая рыба от лучших рыбаков Умбара! – надеясь, что помогает, вдруг перебил отца звонкий смуглый мальчишка, лет двенадцати по виду. – Жареная!.. – Освежающие холодные домашние напитки после жарких дорог нашей пустыни. – Улыбнулась маленькая девочка в пурпурном тюрбане и в ожерелье из дырявых, ржавых монет. Один из гостей, тот, что был по пузатее, поманил её. – Иди, подойди, быстро! – скомандовал отец, – протягивая девочке светлый рулон, похоже, с чем-то для гостей. Девочка стянула с рук отца свёрнутую, плотной овчины, материю и подбежала к посетителям. - Вы только посмотрите, какая красавица! – обрадовался ребёнку гость, - Ты сама сделала? – незнакомец потрогал одну из монеток украшения. – Нет, мама! – Ах, мама. – Да, мама. А монеты мне папа подарил! Он – моряк! – Мг, ясно, ясно, а там что? – гость указал на светлый шерстяной моток. – Меню для вас. – Меню?! – удивился незнакомец. – А ну-ка, дай мне взглянуть. Девочка протянула незнакомцу овчину, и пока тот читал шёпотом вслух, с любопытством разглядывая сваленные аппетитные рисунки в уголках, бормоча что-то себе под нос, да то и дело вздыхая, ахая и охая, девочка с любопытством наблюдала за ним самим... В облике незнакомца было что-то неуловимо странное, точно аура, свет. Никогда прежде она не видела здесь, в дешёвом заведении её отца, столь необычного человека. Прежде всего, девочку поразили глаза удивительного человека: два бирюзовых огонька, они словно сияли, точно звёздочки в безлунном ночном небе над Тимимуном, за которым она так любила пофантазировать перед сном, сочиняя самой себе яркие сказки... А ещё у необычного человека была странная синяя (подходящая под цвет его глаз) остроконечная шляпа, смешная и смятая, она лежала сейчас подле него на диване, выдавая серебро седых волос. – Да, итак, – посетитель отвёл взгляд от меню. – Пожалуй, я буду рёбрышки и, конечно, освежающий напиток! – Он указал на рисунки, ещё раз улыбнулся ребёнку, а затем, повернувшись вдруг, взглянул на второго незнакомца, спросив: – Ну а вам что угодно, друг мой? Всё это время тот другой сидел напротив, не проронив ни слова. Он почему-то сразу не понравился девочке: его густая чёрная, но хотя и не длинная борода, не сулила ничего хорошего... Его смуглое лицо, разные по цвету глаза (тёмно-синий – правый и карий – левый), величественный, но в тоже время довольно строгий вид и ещё тёмно-синяя одежда с такой же шляпой, всё это говорило о недюжинных способностях человека. И вся эта сила, как казалось ребёнку, заключалась несомненно в магии! Второй незнакомец жестом отказался брать в руки овчину, а затем громогласно и коротко объявил, глядя в сторону хозяина: – Рыбу! Точно по волшебству, всё зашевелилось, спокойная до того кухня будто ожила: в тандыре, в каштановых сполохах и дымке, затрещали поленья, поедаемые огнём. На мангале, на углях, уже через пару-другую минут жарилось мясо пустынного козла, а в противоположном его углу, на решётке – очищенная от чешуи продолговатая рыба.