Забытый

      Гул вертолета раздавался всё дальше и дальше, всё тише и тише, унося прочь то, что осталось от элитных подразделений, предназначенных для операции «Фарватер». Они ступили на эту территорию, надеясь подавить в зародыше тот ужас, который рано или поздно выйдет за пределы тридцати квадратных километров и окутает своими объятиями всех, не разбирая, бедный ты или богатый, глупый или академик, бесстрашный солдат или ботаник, боящийся выйти из дома. Но сейчас солдаты уходят, а точнее бегут, и после них не изменится ничего.       Оглашающий округу рев псевдогиганта словно победно подтверждал незыблемость местного бытия. Если посмотреть от кинотеатра «Прометей» в сторону детского сада, то можно будет увидеть зеленую точку. А если подойти поближе, то тело… Безликое, сливающееся с местными пейзажами. Еще живое, но это ненадолго. Скоро и твоя жизнь потухнет и уйдёт в ещё более неизведанное место, чем сама Зона. А твоя оболочка выгорит на Солнце, сгниет под проливными дождями до костей, а затем рассыпется в прах. Будто и не было такого человека на белом свете.       Офицер инстинктивно перетягивал жгутом пробитую шальной пулей зомбированного ногу. Руки с трудом шевелили холодеющими пальцами, пот градом стекал по лбу, заливая глаза и закатываясь в ноздри. Очень хотелось пить….       — Да уж, старлей, даешь… — прежде чем боец окончил свою мысль накатил сухой прерывистый кашель. Спазмы были такие, что, казалось, лёгкие вот-вот выскочат через горло. Солдата вырвало.       — Теперь вообще…пхе…зашибись, — радовало, что хотя бы не на себя и не обильно. Из последних сил боец ухватился рукой за сетчатый забор поднимая своё тело на дрожащие ноги. Зачем? Просто неожиданно вспомнилось выражение «сдох как собака под забором».       «Нехорошо так… Нельзя…» — твердило спутанное сознание. — «Надо тогда хоть на дорогу выползти. Всяко более по человечески».        — Еще и пси-излучения хватанул, — догадался старлей. Всё-таки его ранило не в голову, и он понимал, что встретить финал на выцвевшем асфальте столь же убого, как и у ржавого забора. Но он так же понимал, что ещё жив. Да, его бросили свои же. Да, вокруг множества врагов, из которых сложно определить более опасных. Что хомо сапиенс, что мутанты в этих краях были одинаково пугающе жестокими и столь же идентично безмозглыми. Однако это был не первый раз, когда жизнь бойца висела на волоске. И уж тем более не первый раз, когда он попадал в положение «спасение утопающих дело — рук самих утопающих».        — Ничего. Прорвёмся, — уверенно вырвалось через сцепленные от боли зубы. — Для начала отсюда действительно надо шевелить культяпками. Всё равно что в центре шведского стола распластался… Боец как мог тихо прошмыгнул, во всяком случае постарался, чтобы это было именно так, мимо тёмной неприветливой подворотни. Аккуратно раздвигая ногами трупы поверженных зомби и монстров, что уложили его боевые товарищи. В какой-то момент он едва не обжегся об космы жгучего пуха, которыми постепенно стали зарастать обветшалые постройки. Завывания какой-то твари заставили проверить количество патронов в автоматном рожке.        «Застрелиться точно хватит. И не один раз» — подбодрил себя военный.        Возвращаться в Прачечную было нельзя. Её гарантированно придут пасти «монолитовцы» в ожидании даже не столько недобитка — про него сектанты, дай Боже, не знают — сколько подготавливая теплый приём для очередных подобных «туристов». Очевидным выбором пристанища стало одно из многочисленных некогда жилых зданий. Фанатики и мутанты просто физически не смогут облюбовать их все. На том офицер и порешил. За время пребывания в городе военные собрали довольно подробную информацию о диспозиции всего и вся в данном квадрате. Соответственно, в целом, наобум пилить было не нужно.        — Да и кто рискует, тот побеждает. Под лежачий камень шампанское не течет и евро не протискиваются…       Военный не помнил всех своих дальнейших мытарств. Сказались и необходимость принятия обезболивающих, притупляющих восприятие, и то, что банально отнюдь не все свои действия солдат делал осознанно, гораздо больше слушал свою чуйку, так оно вернее было.       Остановился на окраине спальника когда уже вечерело. Заброшенная рабочая общага. То что нужно… Ни души вокруг. Мертвый город энергетиков никак не реагировал на очередную букашку, что сновала по его трупу. Тем не менее как же всё тут давило.       Военный был искренне счастлив, когда Солнце начало опускаться за горизонт. Своим ярким свечением на почти безоблачном небе оно создавало поразительный контраст с грязной помойкой, раскинувшейся на земле. Ещё больше подчеркивало всю слабость и немощность отдельно взятого, хрупкого, раненого существа пред разверзшемся постапокалипсом.       — Соберись, тряпка!!! — взревел солдат. Ложное ощущение снижения опасности привело к тому, что на бесценных несколько минут военный позволил захлестнуть себя меланхолии. Этого хватило, чтобы вывести из строя и без того работающие на честном слове резервы организма. Старлей рухнул на колени, из последних сил вползая в здание. Ступеньки, пыль из которых забивала ноздри. Прогнившие перила. Военный не считал, на сколько этажей ему удалось вскарабкаться в своей позе раком. Он лишь понимал, что нужно повыше. Ввалившись в какую-то комнатушку он рухнул на пол лицом вниз. И потерял сознание.

***

.       Первое, что встретило солдата, когда он пришёл в себя, были чавкающий звук и чрезмерный даже по здешним меркам смрад. Звук был за спиной, военный с удивлением обнаружил, что его кто-то или что-то перевернуло на бок. Однако автомат остался рядом с ним.        «Какого хрена?» — закономерно пронеслось в голове. Мышцы мгновенно налились силой, а нервы натянулись гитарной струной. Рука плавно подтянула к телу оружие. Всё естество готовилось броситься в отчаянную схватку за своё существование. Рывок. Военный резко перекатывается на другой бок и…        — Ебаное в рот, — после сквернословия теряет дар речи. Его пошматованный рюкзак валялся в проходе, а над ним с нескрываемой заинтересованностью копошилась плоть. Разворотила вещмешок, будто жмура патологоанатом, и чавкала армейский сухпай, уплетая его содержимое за обе щеки и удовлетворенно порохкивая. Увидев, что хозяин припасов пришёл в себя, мутировавшая свинья отнюдь не испугалась. Лишь нагло махнула ему жирной мордой, то ли здороваясь, то ли намекая — кто первый встал, того и тапки, так что лежи смирно и не выеживайся.        — Ну замечательно, блин! — наконец проклюнулся военный. — И чё мне теперь делать?! Ты как вообще сюда припёрлась?       «Я серьёзно разговариваю с мутантом? Дожили…»       Порождение Зоны, будто бы поняв, что от него хотят, махнуло головой в сторону ступенек. Мол, по ним поднялось. Впрочем, а как иначе-то? Даже мутировавшие свиньи навыки левитации не освоили.        — Оно ещё и отвечает… — и да, плоти были самыми миролюбивыми представителями фауны Зоны, которые редко нападали на людей, кроме как в целях самообороны. Но всё же и излишней коммуникабельностью они не отличались. Хотя эта вроде болтать и не лезет, больше мародерствует, что куда привычнее их поведению. Так что всё не так уж и странно. На всякий случай военный себя таки ущипнул.        — Вроде не галюны, навеянные контролёром, — слабое утешение, внушение зоновского телепата такими детскими шалостями не разогнать, но иного не было.       — Завалить бы тебя, скотинище, и на шашлык пустить, — раздражённо пробурчал офицер, принимая сидячее положение и облокачиваясь на стену, осматривая раненную ногу. — Вон какая жирная, целое отделение прокормить можно, не то что меня одного.       Животное отрегировало нестандартно. Что-то себе под деформированный нос то ли прорычало, то ли нестандартно хрюкнуло, демонстративно повернулось толстой задницей и ушло по своим делам.        — Обиделась что ли? — не заметил как вслух предположил военный. — А и хер с ним, — куда больше разгадок чудес Зоны старлея интересовало что он теперь будет жрать. Припасы-то все скомуниздили! Охо-хо. Солдат лёг на пол, заложив руки под голову и устремив взор в потолок. Немного отдохнув и придя в себя, нужно будет идти на охоту. И почему он не пристрелил эту тварь, пока была возможность…       Военный осторожно спустился во двор, боязливо осматриваясь по сторонам — боезапаса одновременно для охоты и отвлеченных пострелушек как в вестерне решительно не хватит.        Рохканье за спиной заставило старлея обернуться.       — Ну привет, — знакомые всё лица. То есть морда. К военному чинно подгребала копытами ограбившая его плоть. В зубах у неё был какой-то предмет.        — И шо пани хце на сей раз?       Без лишних слов, а точнее звуков, мутант положил к ногам человека артефакт. Тот самый, который останавливает кровотечения и заживляет раны.       — Скотинище, ты откуда взяло это?! — день переставал был томным.       Ответа, естественно, не последовало, монстр в своей обычной манере что-то отстраненно хрюкнул и ухватил вояку за штанину, мол, неча лясы точить, сам всё увидишь.       Военному ничего не оставалось, кроме как последовать за сим недоразумением. Нет, всё ещё оставался вариант пристрелить навязчивое порождение Зоны и забыть за него как за страшный сон, но чуйка подсказывала вояке, что торопиться с решениями не стоит.       Плоть привела человека к побоищу между монолитовцами и кровососами. Трое фанатиков и один «сосатель» были убиты, более слабому же звену пищевой цепи осталось только их обобрать. Судя по всему, так и был найден артефакт. И не только.       — Колбаса, сыр, — не мог нарадоваться солдат, вскрывая рюкзаки сектантов — у зомбированных боевиков не было опции по изъятию всего ценного у своих павших товарищей. — Здесь даже бутылка пива есть! Отмечать будем? — старлей подмигнул своей новоиспеченной подруге. Или другу?       — Так, кто ты у нас там… да повернись ты жопой. О, мужик. Ну дай пожму твою мужественную, — военный помедлил, подбирая слова, — паукообразную лапу, — в том что плоть правильно истрактует жест протянутой руки, солдат даже не сомневался. Так старлей впервые поздоровался с мутантом — ну что, идём ко мне в нору? — человек указал монстру рукой в сторону своего прибежища. Плоть пошла за ним.        — Как бы тебя назвать-то… Есть предпочтения? Мда, всё-таки такого ума от тебя ожидать было глупо, — взгляд бойца пересекся с вылупившимися на него недоумевающими красными глазищами. — Хоть я и не на безлюдном острове, но всё же один в, мягко говоря, неприветливой среде. Считай Робинзон Крузо-аматор. Значит, ты будешь Пятницей.

***

      Военный выживал в одиночку со своим своеобразным питомцем в течении недели. У них было недостаточно ресурсов для добычи пропитания охотой на серьезных мутантов, поэтому они охотились на людей. Выслеживали маленькие патрульные группы «Монолита», заманивали их, «Пятница» по возможности отвлекал на себя, а «Робинзон», пользуясь их замешательством, разделывал сектантов, используя всю свою армейскую сноровку. Тут тебе и пропитание в виде сухпайков — человечину военный плоти пробовать не давал, всё же ясно отдавая себе отчёт, кто перед ним, и не рискуя прикармливать монстра себе подобными (старлей даже предположил, что Пятница увязался за ним, ибо просто не знает что вид хомо сапиенс тоже съедобен, плоти слишком слабые мутанты, чтобы целенаправленно охотиться на дичь такого уровня, многие из них никогда не убивали человека), и медикаменты, и боеприпасы для последующих «набегов». В какой-то момент боец всерьёз озаботился, что фанатики заметят участившиеся исчезновения своих «братьев» и пойдут на него «джихадом».       Возвращаясь к себе в убежище солдат уже обдумывал, как будет менять место дислокации и перебираться в другой микрорайон, прикидывал безопасные маршруты, как вдруг со стороны Прачечной, ныне отмеченной в голове вояки красной зоной, раздался оглушительной силы взрыв. Затем пальба. Из автоматов, помповых ружей и даже снайперских винтовок. Последний раз такое побоище было при эвакуации сил специального назначения из города неделю назад.       — Тихо сиди, — военный жестом подтвердил приказ своему питомцу — забейся своей толстой жопой в укромный угол и не высовывайся…       Отделавшись от бесполезного в данный момент мутанта, боец проворно заскочил на крышу одного из гаражей, откуда открывался вид на прачечную. Боевика «Монолита», что пытался использовать эту позицию для стрельбы, сняли метким попаданием в глаз ещё до подхода военного. Забрав у бездыханного фанатика снайперскую винтовку , старлей увидел в прицел знакомую фигуру. Гарик. А с ним множество незнакомых сталкеров-одиночек, которые уверенно, хотя скорее всего за счёт фактора внезапности, теснили монолитовцев.       Этого стоило ожидать. После того как несколько человек проложили путь в запретный город энергетиков, было лишь вопросом времени, когда туда хлынут орды искателей приключений и представителей различных группировок. Вон какой-то старый «свободовец» увидел военного в прицел и, поняв, что тот не враг, указал ему рукой сектор обстрела. Боец кивнул принимаясь поражать вверенные ему живые мишени. Через десять, а может быть пятнадцать минут бой закончился уверенной победой сталкеров.       — Я его знаю, он из группы Ковальского! — предупредил на всякий случай Гарик одиночек, когда военный во весь рост вышел к своим новым союзникам. — Разве вас не забрали вертушки? — обратился проводник уже к старлею.       — Отряд не заметил потери бойца, — зло отшутился солдат. — Пустите меня к себе погреть кости? Надеюсь, фейс контроль прохожу?       — Не хоботись, милок, раз Гарик сказал, что ты свой, значит, так оно и есть. — вмешался старый «свободовец». — Если нужно починить что-нибудь из снаряги или тебя самого — обращайся.       — Со мной ещё кое-кто есть, — помня изречение «мы в ответе за тех кого приручили», старлей не мог забыть за того, кто, вполне возможно, спас ему жизнь. — Прошу не пугаться, он никого не съест. Упреждая возможные вопросы, отвечаю — сам он тоже несъедобен. Даже не мечтайте…