Арганская Принцесса

В полдень я вышла из-за ширмы, где проводила гигиенические процедуры, и обомлела. У меня на глазах мой муж задрал только утром подаренной мне королевой рабыне Ирме юбку и засунул под нее руку. — Тераи, что ты себе позволяешь? — возмутилась я. — Оставь мою рабыню в покое. — Это твоя рабыня, дорогая? — удивился Тераи, отпуская девушку. — Я думал, это одна из дворцовых рабынь что-то принесла в нашу комнату. — Представь себе, моя. Твоя мать подарила мне Ирму пару часов назад. Я планировала использовать эту рабыню для рождения наложников нашим будущим детям. Но если ты предпочитаешь сам ее употреблять, бери в наложницы, а я найду новую мать для подстилок. — Дорогая, тебе жалко, что я ее попробую? — Не жалко. Залюби ее хоть до сквозных дыр. Но в таком случае, на мою любовь можешь не рассчитывать. — Ты ревнуешь к рабыне? — Я недовольна, что ты лапаешь другую женщину в нашей спальне. — Но это же рабыня, — не понял Тераи. — Мы живем в столице всего месяц. За это время ты только неделю уделил моему гардеробу и обучению меня правилам поведения во дворце. Все остальное время ты, мой принц, предпочел проводить с отцом и старшим братом, тиская рабынь или развлекаясь с рабами на Заднем Дворе. А мне пришлось брать уроки придворного этикета у твоей сестры, жены твоего брата и твоей матери. Я почти месяц закрываю глаза на слухи о твоих подвигах с рабынями, которые мне по секрету доносят придворные дамы. Но сейчас ты перешел все границы своей наглостью, - я подошла к рабыне, спустила лямки платья, оголив торс, и задрала юбку до пояса. – Смотри, какую красавицу мне подарили. Нравится? Тогда и живи с ней. Я достала из шкафа одежду, в которой приехала в королевский дворец и кинула на кровать. Туда же полетели оружие и доспехи. Я сняла с себя шелковое платье и быстро переоделась на глазах у изумленного моим демаршем мужа и вышедшего на шум из своей каморки Мина, личного раба моего мужа. — Куда ты собралась? — Подальше от Дарии, а, возможно, и от Аргана. Я не желаю жить с мужчиной, который изменяет мне с каждой юбкой, тем более в моей собственной спальне, — спокойно объяснила я, застегивая пояс с мечом. — Мин не в счет. Он — парень, и давно же стал твоей тенью, частью тебя. — Благодарю, госпожа, — поклонился раб. — Ты не можешь уйти! Ты — моя жена, моя собственность, — Тераи шагнул ко мне и машинально поймал брошенное ему в лицо брачное ожерелье. — Я тебе не рабыня! — следом за ожерельем полетело родовое кольцо династии королей Аргана. Я достала с нижней полки шкафа свою походную сумку, кинула в нее шкатулку с драгоценностями. — Я — воин Аруса, солдат удачи, наемник, которого кормит меч. Эти драгоценности — плата за спасение твоей жизни. Ты два часа уговаривал меня стать твоей женой, обещая все что угодно, а по приезде в этот дворец забыл больше половины пунктов нашего договора. Я ухожу, живи с кем хочешь и как хочешь. Я отвлеклась, пытаясь расстегнуть замок брачного браслета. Воспользовавшись этим, Тераи схватил меня за плечи и привлек к себе. — Никуда я тебя не отпущу. Ты — моя принцесса и член королевской семьи. — Я люблю тебя, Тераи. Мне нравятся твои мать и сестра, но я никогда не потерплю другую женщину в нашей постели без моего ведома, — я, наконец, справилась с браслетом и, двумя ударами освободившись из рук мужа, повергла его на пол. Бросив браслет на грудь принца, я завернулась в свой любимый голубой плащ и направилась к выходу. — Останови ее, Мин, — раб встал у меня на пути, загораживая дверь. — С дороги, арганец. — Прости, госпожа, — юноша поклонился мне, но остался на месте. — Прощаю, — ударом в челюсть я сбила его с ног и вышла за дверь. В коридоре мне встретился Шерман, капитан личной гвардии моего мужа. — Добрый день, госпожа, — поклонился мне воин. — Добрый день, Шерман. Я собираюсь прогуляться верхом, не составишь мне компанию? — Почту за честь, госпожа. Только сделаю доклад принцу и я к твоим услугам. — Я всегда считала тебя разумным воином, Шерман. Не заставляй меня раскаиваться в своем заблуждении. Я еще плохо знаю дворец. Проводи меня до конюшни, а после доложишь господину, то, что собирался. Шерман кивнул, и мы пошли по коридору. — Шерман, ты давно служишь моему мужу? — Уже почти десять лет. — Значит, ты все знаешь об обитателях этого дворца. Расскажи мне о королевской семье, — попросила я. — Госпожа все и сама знает. У короля Эдмунда и королевы Рогнеды — трое законнорожденных детей: принц Франсуа, принцесса Матильда и принц Тераи, твой муж. — Ты говоришь «законнорожденных», а есть и незаконнорожденные? — Разумеется, госпожа. У короля — шестеро бастардов от трех наложниц. Все девочки. Пять уже выданы замуж за рыцарей, а шестая еще слишком юна для замужества, а потому воспитывается вместе с внуками короля и королевы, детьми принца Франсуа и принцессы Матильды. У королевы — три взрослых сына от трех наложников. Принц Франсуа и твой муж пока не имеют наложниц и признанных бастардов, обходясь услугами дворцовых рабов, а принцесса Матильда помимо двух сыновей и дочери от мужа, барона Роджера, родила двух дочерей от своего наложника. — Почему у принцессы Матильды и у королевы есть наложники, а у принцессы Сандры, жены наследника Франсуа, их нет? — задала я, мучивший меня уже неделю, вопрос. — По нашему закону, только жена, родившая мужу сына, может иметь наложника. Так как у принца Франсуа пока только законная дочь, Сандре не положен наложник. Однако у нее есть бесплодный раб, который в какой— то мере даже лучше наложника. — Ты хотел сказать, кастрированный раб? — уточнила я. — Нет, госпожа. Бесплодный раб — не кастрат. Это раб, который может ублажать женщину как обычный мужчина, но от него не бывает детей. Такие рабы очень популярны в столице, в связи с распространенным среди аристократок мнением, что неприлично девушке оставаться девственницей в 16 лет. Поэтому матери сами покупают дочкам такие игрушки в храме богини плодородия. Жрицы опаивают рабов каким— то зельем в течение нескольких дней, и мужчины лишаются способности иметь детей. — Как интересно. А чем отличаются дворцовые рабы от рабов, принадлежащих королевской семье? — Прежде всего внешне, — Шерман остановил идущего нам на встречу красивого раба в желтом ошейнике и украшенной желтым кантом юбке до бедер. — Взгляни, госпожа, это раб из свиты королевы. У него желтый ошейник, кольца в сосках — золотые, юбка с желтой полосой, — подняв подол, он продолжил. — Кольцо на фаллосе и пробка в заду тоже золотые. Закончив объяснять, страж отпустил раба, и тот тут же скрылся в соседнем коридоре. — А вот рабыня из свиты принцессы Матильды, — Шерман поманил к нам девушку в зеленом ошейнике, хитоне с зеленой полосой по подолу, держащемуся только за счет пряжки на ее левом плече и пояса. Расстегнув пряжку и задрав подол, страж продолжил рассказ. — У нее серебряные кольца в сосках и под юбкой тоже серебро. Я присмотрелась и чуть не вскрикнула от удивления. У девушки обнаружились серебряные кольца в паху, через которые была пропущена серебряная цепочка, а зад закрывала небольшая серебряная пробка. — Пробка понятно, а зачем цепочка? — спросила я, жестом приказывая рабыне следовать своей дорогой. — За тем же, госпожа. Принцесса не желает, чтобы кто— либо, в том числе и муж, развлекался с ее рабами без ее разрешения. — А разве рабы у супругов не общие? — Нет, госпожа. Принцессы обычно владеют свитой от пяти до 20 рабов обоего пола. Надеюсь, госпожа в курсе, что женщина может получать удовольствие от раба и другими способами помимо акта любви? — Конечно. Значит, все эти рабы ублажают свою госпожу? — В том числе. Еще они наводят чистоту, смотрят за детьми и выполняют другие поручения. Никто не может воспользоваться услугами раба без позволения хозяйки, даже ее муж. Принцесса Матильда и принцесса Сандра предпочитают запирать своих рабынь на цепочку во избежание появления нежелательных бастардов от мужей. А принцы пока не заведут себе наложниц, разумеется, с согласия жены, пользуются рабами из ее свиты, дворцовыми рабами или посещают Задний Двор. — А это кто? — спросила я, указав на очень красивого раба в красном ошейнике и юбке с красным кантом, несшего букет цветов. — Это и есть бесплодный раб принцессы Сандры или его еще называют раб для девиц, девичий раб. Паоло, покажи принцессе Дикой Кошке, чем ты отличаешься от других рабов. Недовольно зыркнув на Шермана, раб продемонстрировал свое неповрежденное хозяйство, украшенное серебряным кольцом, и клеймо на внутренней стороне левого бедра, изображавшее такое же хозяйство с перечеркнутой крест— накрест мошонкой. — Можешь идти, я удовлетворила свое любопытство, — кивнула я рабу, и он, поклонившись, продолжил свой путь. — Я так поняла, что дворцовые рабы выполняют различную работу во дворце и служат для развлечения мужчин, незамужних женщин или вдов? — Верно, госпожа. Они выглядят несколько грубее рабов, входящих в свиту принцессы или знатной дамы, которых набирают из наложников Заднего Двора, но гораздо доступнее и пригодны для тяжелой работы Встречная рабыня заголилась по одному взмаху руки Шермана, и я убедилась в правдивости его слов. Женщина — миловидная, крепко сбитая арганка не имела никаких украшений и затычек, кроме обычного кожаного ошейника и серьги в ухе с подвеской в виде герба королевской династии — дракона, расправившего крылья. Другие встреченные нами рабы носили в ушах серьги с гербами владельцев. На конюшне я сама открыла денник Дьябло и, угостив коня сухариком, потребовала щетки и сбрую. Конюх, молодой раб с королевским гербом в ухе, принес требуемое и ушел седлать коня для капитана. Почистив коня, я взялась за седло и обнаружила, что мне принесли чужую вещь. — Это седло не для моего жеребца, — объявила я парню, вручая ему красивое седло, шитое золотом. — Да, госпожа. Это седло для серой кобылы, которую тебе подарил принц Тераи неделю назад. — Запомни, я езжу только на этом жеребце. Где находится комната для сбруи? Вслед за рабом я вошла в помещение, где хранились конные принадлежности и, отыскав старое седло и уздечку Дьябло, направилась обратно к коню. — Госпожа, зачем тебе это старье, выбери новую сбрую. — Это седло удобно мне и моему коню, — я оседлала Дьябло и, выведя его на дворцовый двор, вскочила в седло. Мы практически выехали в город, когда на парадной лестнице дворца появился Тераи и велел запереть ворота. Не дожидаясь, пока солдаты выполнят приказ, я пустила коня галопом и, вырвавшись на площадь, сразу же свернула на улицу, ведущую в бедную часть города. Только возле таверны «Дикий гусь» я обнаружила, что лишилась плаща, который, вероятно, зацепился за опустившуюся решетку ворот. Я припомнила, что потеряла фибулу, удерживающую плащ, когда освобождалась из рук Тераи. — Что— то ищешь, наемница? — поинтересовался рослый здоровяк, подпирая плечом косяк. — В этом заведении найдутся свободные комнаты? — Откуда, красавица? Завтра же большой праздник, день богини плодородия. Все комнаты в тавернах и на постоялых дворах и даже конюшни заняты. — Не подскажешь, где я могу устроиться с конем на пару ночей? — я бросила ему серебряную монету. — Могу посоветовать бывшую королевскую конюшню через квартал отсюда вниз по улице, если не побрезгуешь провести ночь в одном деннике с конем. — Не в первой, — фыркнула я и, поблагодарив советчика, поехала в указанном направлении. *** — Куда отправилась принцесса? — спросил, выскочив за женой в коридор, Тераи у стражи. — Не можем знать, господин. Госпожа ушла с капитаном направо по коридору. Расспросив встречных рабов, принц выяснил, что принцесса собиралась на конную прогулку. Выйдя через главный вход, Тераи увидел жену, покидающую дворцовый двор верхом на своем злющем жеребце, и приказал закрыть ворота. Но его возлюбленную не зря назвали родители Дикой Кошкой. Принцесса успела проскакать под опускающейся решеткой и скрыться в лабиринте улиц. Только голубой плащ остался висеть на зубьях решетки. Забрав у Шермана коня, принц поднял свою стражу по тревоге и сам возглавил поиски беглянки. — Эй, приятель, не видел девицу на вороном жеребце? — спросили стражи крупного парня, выходящего из «Дикого гуся». — Может и видел. Много сейчас народу шастает, всех не упомнишь, — лениво отозвался здоровяк, прислоняясь к косяку. — А что она натворила? — Не твоего ума дело, — огрызнулись стражи и поехали дальше. — Ну, боги вам в помощь, — пробормотал парень и, ухмыльнувшись, подкинул и снова поймал серебряную монету. *** Продремав остаток дня на соломе в деннике на старой конюшне, который обошелся мне в пару серебрушек, вечером я поужинала за столом в дальнем от входа углу таверны «Дикий Гусь», которая как я и предполагала, оказалась излюбленным местом наемников. Я расплатилась за ужин и уже допивала пиво, как в дверь вошел мой муж, одетый в утренний бархатный наряд с моим плащом на плечах. Не долго думая, он предложил золотой за любые сведения о наемнице на вороном жеребце и дал полное мое описание. Посетители оживленно встретили его объявление. Несколько воительниц заявили, что он описал именно их и, смеясь, потребовали деньги. Тераи с дуру полез на рожон, трое наемников его скрутили, завалили на стол и спустили штаны. Самый здоровый из них подозвал раба, разносящего заказы и, задрав тунику, под общий гогот сравнил представленные образцы. — Ну что скажешь, Кабан, чья аппетитнее? — У благородного белее, но крепче, а у раба мягче, — ответил Кабан. — Может вставить и сравнить, чья слаще? В его голову ударила деревянная кружка и заставила отступить на пару шагов от жертвы. Наемник обернулся в происках нападающего и увидел, как я, перепрыгнув через стол, с кувшином в руке иду к нему. Надо сказать, что воительницы в Аргане были не редкостью, и не каждый мужчина рисковал с ними связываться. Подойдя к столу, на котором лежал Тераи, я воткнула кинжал четко между его ног возле хозяйства и обратилась к мужчинам, державшим моего мужа. — Отойдите от моего мужчины, парни. — Ты кто такая? — поинтересовался Кабан. — Можешь называть меня Арус, — представилась я. — Отпустите моего мужчину по—хорошему. — А то что? Кувшином меня убьешь? — осклабился пьяный наемник. Если бы парень был трезв, он никогда бы не связался с наемницей, назвавшейся этим именем. Воительницы Аруса считались одними из самых свирепых и умелых бойцов к северу от Срединного моря. — Ну, как знаешь, — я выплеснула ему в лицо остатки пива, ударила сапогом по голени, кулаком под дых, а когда он склонился, кувшином по голове. Воин рухнул на пол, и я добавила сапогом ребрам, в живот и в пах. — Так его, сестра, — зааплодировали воительницы. Они понимали толк в хорошей драке и прекрасно знали, как иногда приятно наподдать своему собрату по ремеслу, а подраться за свое имущество — это святое. Я подошла к столу и выдернула кинжал. Наемники тут же отпустили Тераи, и позволили мне одеть его и поставить на ноги. — Хозяин, сколько я должна за разбитые кувшин и кружку? — поинтересовалась я, беря мужа за руку. — После такой показательной драки? За счет заведения, — улыбнулся мне здоровяк, который посоветовал место постоя. Уже в дверях нас окликнули. — А золотой как же? — Золотой предназначен мне. Я — та самая наемница, за сведения о которой предлагались деньги, — я вынула из ладони мужа монету и, убрав в свой кошель, бросила парням пару серебрушек. — А это вам за беспокойство.