Актёр и гримёр

      Чимин уже стал привыкать к такому общению. Редкие контакты глазами, нарочито вежливые обращения и отстраненность вперемешку с грустью во взглядах. Разговоры исключительно по работе, долгие извинения когда ненароком происходят касания друг друга. Всегда находящийся на расстоянии вытянутой руки от Юнги Намджун, наблюдает с ленивой заинтересованностью за происходящим и не вмешивается.       Чимин получил мощную поддержку в лице Тэхена и Гуки. Он оказался прав в своих догадках и парнем Мина действительно является Феликс. Тэхен решил не скрывать этот факт и просто кивнул, когда Чимин у него спросил. Все воскресенье парни перемывали кости несчастному Юнги, доставая различные неприглядные факты из биографии актера, чтобы Чимин скорее его разлюбил и двигался дальше.       В детском возрасте будущий айдол спустил своего хомяка в унитаз. Позже в школе, курил и обзывал девочек. На выпускном напился и послал своего учителя на хуй. Один раз, будучи накуренным целовался с тремя парнями одновременно. Последний факт рассказывал уже изрядно пьяный Тэхен и слезно просил не распространять информацию, аргументируя: «иначе Хося мне хуй оторвет». Хосок и Юнги дружат со школьной скамьи и в кулуарах памяти каждого, найдутся занимательные факты, которые могут похоронить карьеры друг друга глубоко и надолго. Но Тэхен, будучи «любимым мальчиком» Хосока естественно в курсе всех грязных подробностей из прошлого закадычных друзей. Он делится ими с Чимином в надежде, что тому станет противно и он перестанет убиваться за актером. Но его действия вызывают противоположный эффект в голове парня.       Теперь наблюдая из разных углов за Мином, у Чимина еще больше ноет сердечко. Он представляет того, этаким бунтарем с сигаретой и мотоциклом. Обязательно в кожаной куртке и темных очках. Образ бэдбоя в исполнении бледного, худощавого Юнги, получается в его голове до того крутым, что Чимин теперь еще больше расстраивается, что не он стал той самой причиной по которой айдол остепенился.       Но жизнь продолжается, работа на месте не стоит и Чимин изо всех сил старается не выглядеть уж слишком грустным и влюбленным «Пьеро». Даже нехотя соглашается на свидание с Минсу и искренне пытается получать от него удовольствие. Но по мере приближения завершения съемок, грустное настроение Чимина перетекает в отчаяние. С болезненной тоской в глазах он смотрит на Юнги, когда наносит ему грим или следит за ним украдкой, пока тот репетирует свою роль и все чаще всхлипывает по дороге домой.       На следующий день намечена съемка грандиозной постельной сцены короля и его наложницы. Провертевшийся половину ночи в постели Чимин, с утра с трудом продирает глаза и идет на работу. Хотя бы сегодня будет что-то интересное и может он не будет каждую секунду думать о том, что совместное время с Юнги ускользает, как песок меж пальцев.       Придя на площадку он не замечает нахмуренных взглядов, да и угнетенной атмосферы вокруг. Все как всегда, только почему-то все уткнуты в телефоны больше обычного. Немного удивляется тому, что Юнги еще нет, хотя тот обычно не опаздывает. — Привет. — Налетает на него Тэхен, как только переступает через порог. — Пиздец, да? Что теперь будет? — Ты о чем? — Недоумевает Чимин, одновременно раскрывая ссылку, которую ему секунду назад скинул Чонгук. — Об этом. — Кивает Тэхен в экран телефона. — Ты что еще не видел? «Мин Юнги и Ли Феликс встречаются?» орет заголовок какой-то статьи. Чимин нервно вчитывается в текст и по мере прочтения на него накатывает волна смешанных чувств. Он злится на эту тварь, что обнародовала снимки, ему до боли жалко Юнги, что сейчас по всей вероятности прибывает в шоке. Но вместе с тем он испытывает дикое любопытство, когда разглядывает довольно хорошего качества фотографии, на которых запечатлен Мин с Феликсом. Судя по обстановке, кадры были сделаны на подземной парковке. На первом фото парни выходят из внедорожника актера, на втором Мин поддерживает смеющегося Феликса, на третьем и четвертом они уже оба согнувшись смеются, ну а на пятом, да. Чимин всматривается в последний кадр, где Юнги легко приобняв парня за талию, прижимается к его губам своими. — Жесть. — Констатирует Тэхён. — Компании хёна и Феликса уже подали иск за злонамеренное вторжение в частную жизнь, но фото уже разлетелись по сети и сколько бы они там не судились, все уже их увидели. Чимин читает сухим языком написанный текст, в котором говорится, что актер и певец были замечены на парковке элитного комплекса, где в данный момент проживает Мин Юнги. Судя по всему певец был пьян и плохо контролировал свои действия. Это не первый случай когда о певце ходят слухи про его ориентацию, но вот Мин в подобном ранее заподозрен не был. Дальше лицемерно были написаны пожелания счастья и любви паре. Чимину захотелось плюнуть в лицо этому писаке, который своим никчемным очерком рушит жизни хороших людей. — Бедный Юнги-хён. — Выдавливает из себя Чимин и смотрит на Тэхена. — Что теперь будет? — Не знаю. — Жмет плечами актер, — Надеюсь, он будет сильнее обстоятельств.       Пол дня проходят в нервном ожидании неизвестно чего. Все уже открыто обсуждают произошедшее и чуть ли не делают ставки, появится ли сегодня актер на съемках. А если и появится, то как все это теперь будет происходить. Чимин случайно подслушал разговор между девушкой костюмером и парнем, который обычно держит микрофон. Они обсуждали, как Мин будучи "педиком" будет изображать любовь с женщиной. Наверное не поест перед сценой, чтобы блевать нечем было, смеется парочка.       Чимина воротит от этих людей, шушукающихся по углам и чтобы не злиться лишний раз, он находит убежище в пустующей гримерке. Конечно он полазил еще в сети и понял, что скандал разразился знатный. Новость мусолят из статьи в статью. Все паблики забиты фотками поцелуя и ведутся жаркие бои среди поклонников. Фанаты разделились ровно пополам. Одна сторона рьяно защищает своих любимых артистов и просит оставить их личную жизнь в покое. Другая же считает, что таким неправильным людям не место на экранах и их нужно срочно изолировать от общества. Совсем отбитые пользователи интернета считают, что парней впору лечить электричеством.       В очередной раз зло вздыхая, Чимин уже почти решается встрять в полемику между лютым гомофобом и парнем с радугой на аватарке, как дверь резко открывается и в гримерку входят Мин с Намджуном. За ними почти сразу влетает Хосок и тянет на себя актера, чтобы заключить в крепкие объятья. Менеджер быстро окинул комнату взглядом, немного задержав его на Чимине и видимо посчитав гримера безвредным для них, устало завалился в кресло. Юнги не вырывался, а просто стоял в ожидании когда, друг перестанет его сжимать. Они простояли в молчании пару минут, когда Хосок наконец его отпустил. — Выглядишь хреново. — Констатирует режиссер рассматривая подробнее актера. — Чувствую себя не лучше. — Хмыкает Юнги. На нем темные очки и приспущенная маска на подбородке. — Да уж. Вляпались вы. — Вздыхает Хосок и тут же продолжает, — но ты знаешь, я на твоей стороне до конца. Если надо каминг-аут в твою поддержку сделаю. Юнги смотрит недоверчиво: — Не сделаешь. — Ну может не сделаю. — Грустно улыбается режиссер. — Но фильм снимаем по плану. Никаких заморозок и отсрочек. — А что уже говорили об отсрочках? — Да звонили уже свыше с просьбой завернуть проект. Но не бери в голову. Фильм мой, идея моя и мне решать, продолжать или нет. Все устаканится со временем и пустим в прокат. Твоя личная жизнь не повод губить мое детище, так и знай. — Хосок в шутку трясет пальцем. — Спасибо, Хоби. — С благодарностью в голосе говорит Юнги. — Как Со Хён себя ведет? — Нормально. Я с ней поговорил, она толерантна. Только переживает, что тебе неприятно будет с ней постельные сцены играть. — Ну началось. Раньше никого не волновало, что я с женщинами в фильмах спал, а теперь мне вдруг резко противно станет. — Я ей так и сказал. Она поняла. Так что на ее счет не переживай. — Отвечает Хосок и слегка мнется. — А на чей счет стоит переживать? — Считывает эмоции Юнги. — Ну ты знаешь, в любом обществе найдутся псевдо моралисты. Но ты не обращай внимания, на твоей стороне большинство. А с меньшинством я попробую уладить. — Хосок хлопает Юнги по плечу. — Ну ладно. Мы отстаем от графика, так что предлагаю тебе скорее перевоплотиться в короля и отжарить Со Хён как следует. Юнги хмыкает вслед выходящему Хосоку. Но когда дверь закрывается остатки улыбки превращаются в гримасу печали. Актер усаживается в свое привычное место, снимает солнцезащитные очки и обращается к Чимину: — Сможешь с этим что-нибудь сделать? — Крутит перед лицом ладонью Мин, привлекая внимание к красным глазам и кругам под глазами. — Конечно. Мне и не такое приходилось маскировать. — Отвечает Чимин и приступает к работе. Судя по опухшим глазам и слезным бороздкам пролегшим на щеках Юнги, ему этот скандал нелегко дается. Гримера распирает сказать что-нибудь в поддержку актера, но он не может подобрать слова, чтобы начать разговор. Звук сообщения пищит на телефоне Мина и он отвлекается в него, что-то спешно набирая.       Молчавший все это время Намджун подает голос: — Феликс? — Ага. — И как? — Говорит еще не закончилось заседание. Еще ничего не решили. — Отвечает Юнги и откладывает телефон в сторону. — Все нормально будет. Не выгонят его. Он слишком ценный кадр в группе, чтобы избавляться от него. — Успокаивающим голосом говорит Намджун. — Не парься. Лучше подумай что делать с квартирой. Тебе домой сейчас нельзя. — А то я не знаю. — Шипит Юнги. — Вот на меня только не срывайся. Ты то знаешь, но решать что-то надо. В отель тебе тоже нельзя, быстро вычислят. Компания предлагает квартиру неприметную на окраине, но в ней сейчас проживает один парень... — Только не с левыми людьми. Я уж лучше к тебе в твой дурдом поеду, чем сейчас налаживать общение с незнакомцем. — Тебя в мой дурдом никто и не приглашал. Знаю я тебя. Все проблемы бухлом решаешь, а у меня между прочим дети. — Ага. А еще жена, две собаки, две кошки, два попугая и почему то всего одна крыса. — Их было две, вторую кошка сожрала. — Соболезную. — Хмыкает Юнги. — Спасибо. Я уже пережил. — Возвращает смешок Намджун и резко меняется в лице когда у него звонит телефон. — Я сейчас. — Говорит он и выходит. Чимин тем временем уже справился со всеми последствиями скандала на лице Мина и наносит основной грим. — Гм. — Начинает он неуверенно. — Простите Юнги-щи. Я просто хочу сказать, что мне жаль что у вас «такое» произошло. И я тоже на вашей стороне, естественно. — Спасибо Чимини. — Отвечает актер слабо улыбаясь. — Мне тоже чертовски жаль, что у меня «такое» произошло. — Если вам надо где-то остановиться, я могу предложить мою квартиру. — Продолжает парень, стараясь не упасть, оттого как Юнги назвал его Чимини. — Она находится не так далеко отсюда и во вполне неприметном здании. — А ты где будешь жить? — Ну. — Мнется Чимин. Не ожидал он, что Юнги не поймет его и теперь ему очень неудобно говорить, где он собирается жить. Шальная мысль мелькает, уйти к Чонгуку, но он вспоминает, что к тому как раз родители приехали погостить. — У меня две комнаты, так что я буду жить там же. — Заканчивает свою мысль Чимин, чувствуя что кожа на щеках начинает рдеть. — Какой ты шустрый. — Щурится Мин, немного веселея глядя на смущенного парня. — Я подумаю. Спасибо за приглашение. Но я скорее всего напрошусь кому-нибудь в гости из друзей. Чимин кивнул и продолжил наносить макияж.       Атмосфера на площадке была напряженная. Еще перед началом съемок, Хосок призвал всех к минуте внимания, где популярно объяснил тем, негативно настроенным работникам, куда стоит им затолкать свое мнение, если они хотят продолжать работать. Переговоры и полушепоты стихли, но взгляды остались на месте. Мин, надо отдать ему должное, держался великолепно. Ничего в его внешности не говорило о той буре эмоций, которая бурлила в нем. Но Чимин, вспоминая красные, опухшие глаза прекрасно понимает чего стоит этот холодный, непоколебимый образ.       Камеры настроены, приглушенный свет откалиброван до люмена. Большую часть персонала отпустили погулять, чтобы создать более-менее интимную обстановку и актеры меньше смущались. Но все равно необходимых людей насчитывалось десять человек, включая Юнги и его партнершу по сцене. Все заняли свои позиции. Решено было снимать поцелуй и последующее перемещение актеров на ложе одним кадром. Это означает, что каждый вздох и каждое движение четко продуманы и отрепетированы, но все равно редко когда удается снять все с первого дубля. Хосок сел в свое кресло режиссера, вопросительно кивнув Юнги. Тот дал знак, что они готовы. Чимин еще раз проверил свой выключенный телефон и затаив дыхание, неотрывно следил за всем происходящим. Он понимал, что возможно ведет себя сейчас некрасиво и то, что ему необходимо находиться всегда под рукой не означает, что он должен немигающим взглядом ловить каждый шорох на площадке. Он думает, что похож на одержимого сталкера, но поделать с собой ничего не может. Ноги будто приросли к полу, а глаза сами реже моргают, чтобы ни в коем случае не упустить ни одной детали.       Властным, но не громким голосом Хосок произносит: «мотор». — Мой король. Вы посылали за мной? — Спрашивает Со Хён. На ней струящаяся шелковая накидка, украшенная черным кружевом, которая прихвачена на талии поясом. Волосы, ухоженными локонами ниспадают на грудь, а на лице легкий макияж, подчеркивающий нежность юности. Она смотрит на своего партнера скромным взглядом, но гладкая ткань очерчивающая ее фигуру подсказывает, что под ней на девушке больше ничего не надето. — Ты же знаешь, что можешь звать меня по имени, когда мы наедине. — Говорит Юнги, подходя ближе к актрисе и нежно откидывая одну прядь волос назад, чтобы приоткрыть вид на очертание груди под одеждой. — Знаю, но я никак не могу привыкнуть. — Неуверенно отвечает девушка, а затем тихонько добавляет, — Кванхэ. Юнги по доброму усмехается и наклоняется, оставляя невесомый поцелуй на виске актрисы. — Из твоих уст оно звучит как музыка. Он кладет руки на талию девушки и притягивает к себе так, что их тела соприкасаются. Актриса приглушенно выдыхает и утыкается носом в грудь Мина. — Ты смущаешься, словно в первый раз. — Дразнит король свою наложницу. — Будь смелее, я знаю ты умеешь. Помнишь, как в тот раз... Но его речь прерывает ладонь на его губах. Девушка поднимает голову и озорно улыбается, глядя в его глаза. Она отстраняется от Юнги и медленно развязывает пояс своей накидки, не прерывая зрительного контакта. — Ну если вы настаиваете, Ваше Величество. Простите... Кванхэ, — спохватывается Со Хён. Её одеяние с тихим шелестом падает на пол, оставляя актрису полностью обнаженной.       Чимин, который безотрывно следил за всем происходящим, резко отвел взгляд, не смея взглянуть на актеров. Но любопытство довольно быстро берет над ним верх и он пряча лицо ладошками, слегка разводит пальцы и глядит в образовавшуюся щель. Но его внимание полностью уделено Юнги, который в данный момент беззастенчиво разглядывает, представшую перед ним картину, а затем произносит: — Иди сюда. — Он довольно резко прижимает к себе девушку и затягивает её в страстный поцелуй. Естественно, кадр строится таким образом, чтобы тело актрисы было практически скрыто. Оператор ходит вокруг пары с камерой в руке, выстраивая правильные ракурсы, а Мин тем временем плавно ведет Со Хён на королевское ложе. Широченную кровать, обрамленную балдахином. За ними по пятам следуют оператор и парень с микрофоном на длинной штанге. Приглядевшись, Чимин замечает, что у девушки на интимном месте приклеено какое-то подобие телесного скотча. «Так вот, как они это делают», думает про себя парень, следя как Юнги аккуратно укладывает на кровать актрису и склоняется над ней. — Я так скучал. — Шепчет он, продолжая оглаживать обнаженное тело, своими руками. Он сжимает одну грудь девушки, а затем прикладывается к розовому соску губами, срывая с губ актрисы нежный стон. — Снято! — Немного хриплым голосом говорит Хосок и актеры резко выходят из образа. Актрисе тут же ассистентка подносит халат, а Юнги неуклюже сползает с девушки. Оба выглядят смущенными и поэтому стараются шутить, чтобы сбить повисшую неловкость между ними. Остальной персонал суетится вокруг, чтобы поправить все оборудование и декорации, подготавливаясь к продолжению сцены. — Не буду вас мучить, у вас с первого дубля получилось прекрасно, — Говорит Хосок, просматривая все, что отснял оператор. — Вот, что значит профессионалы.       Чимин подходит со спонжем к сидящему в кресле Юнги и поправляет слегка поплывший макияж. Под светом софитов актер потеет как под палящим солнцем, поэтому Чимин сначала промакивает лицо салфетками, а затем уже корректирует все что успело испортится. — Фел звонил. — Говорит Намджун, протягивая телефон актера Мину. Тот всегда во время съемок отдает его на хранение менеджеру. — Ты ответил? — Да, сказал ему, что ты перезвонишь вечером. — Я сейчас позвоню. — Говорит Юнги и уже собирается набрать номер. — Давай ты после съёмок это сделаешь. — Предлагает настойчиво Намджун, опуская руку актера. — Тебе сейчас в нелегкой сцене сниматься, а разговор может выйти долгим. Юнги что-то обдумывает и согласно кивает, возвращая трубку менеджеру. — Какой у него был голос? — Грустный. — Словно нехотя отвечает тот. Юнги снова кивает и Чимин замечает, как тот с силой сжимает челюсть, но глаза все равно заслезились. Гример не долго думая промакивает тому веки и незаметно на них дует. Юнги удается взять себя в руки и он благодарно шепчет Чимину: — Спасибо. — Все в порядке. — Отвечает тот.       Подходит Со Хён и зовет Мина обсудить действия с режиссером. Намджун тяжело вздыхает, глядя на удаляющуюся спину Юнги. — Ты серьезно насчет квартиры? — Спрашивает он, не поворачивая головы. Чимин не сразу соображает, о чем ему толкуют. — Что? А! Да. Конечно. Если нужно, она в вашем распоряжении. — Если честно, ты бы выручил. Ему сейчас тяжко придется, поэтому нужно неприметное место, где он сможет спокойно переждать бурю. Друзей у него конечно много, но они почти все известны общественности и их уже одолевают журналисты. — Я понимаю. — Кивает Чимин. — Без проблем. У меня вместительная квартира и даже консьерж имеется, так что кого попало не пускают в подъезд. — Это здорово. — Шепчет Намджун, потому что Хосок только что призвал всех к тишине. Опять раздается: «мотор» и Мин с Со Хён с упоением погружаются в рабочий процесс.       Приходит очередь Юнги оголятся и тут Чимин не прячет взгляд, а ловит каждое движение актера. Перекатывающиеся мышцы широкой спины Мина, выбивают из гримера дух. Он завороженно пялится на то, как Юнги самозабвенно ласкает тело партнерши, будучи практически обнаженным. Только еле заметные плавки телесного цвета скрывают интимные места мужчины. Сцена сопровождается звуками поцелуев и стонами, а Чимин понимает, что сгорает на месте. Ему дурно и невероятно хорошо одновременно. Тело простреливают искры возбуждения и ему бы сейчас перестать смотреть, чтобы не получить проблему в штанах, но он стоит не шевелясь не в силах сдвинуться с места. — Парень. У тебя сейчас слюни на пол капать начнут. — на ухо шепчет ему Намджун и прикрывает ему рот. Чимин даже не заметил, что стоял с открытым ртом, как придурок. Он с трудом переводит ошалевший взгляд на мужчину. — Уу. — Складывает губы Намджун, внимательно всматриваясь в эмоции на лице напротив. Он жестом зовет Чимина за собой и тихонько прикрыв за ними дверь гримерной, вздыхает, — только не говори, что ты фанат. Если так, то идея с квартирой провальная. Ответь мне сразу, Чимин. Нам стоит волноваться? — Нет. Нет, что вы. — Находится наконец парень и негромко отвечает. — Я не фанат. То есть, мне конечно нравятся фильмы с Юнги-щи, но я не сказал бы что большой поклонник.       Чимин звучит уверенно, удивляясь самому себе. Будто не у него вовсе висят плакаты с актером в спальне, а на кровати не валяется зацелованная подушка с изображением того же самого человека, что сейчас светит задницей перед всей съемочной группой. Надо будет срочно убрать все улики из квартиры, обдумывает он во время перерыва. А вдруг они сразу после съемок поедут к нему домой и тогда, он уже не успеет все спрятать.       Чонгук! Стрелой влетает мысль и молясь всем богам, он печатает сообщение другу, в надежде что тот сможет его выручить. Тот к большому облегчению соглашается, но теперь настоятельно требует с него, как он выразился, «невъебенски дорогой подарок на Новый год». Чимин клянется, что тот обалдеет, от дороговизны. Чонгук знает код от квартиры друга и уверяет, что к его приходу, все следы проживания сумасшедшего фаната Мин Юнги будут убраны в пакет и вынесены на передержку в квартиру к Гуку.       Облегченно выдыхая, он продолжает слоняться по периметру. Его охватывает небольшой мандраж, который с каждой минутой перерастает в панику. К концу рабочего дня у него подрагивают руки и потеет он сильнее обычного.       Со съемкой основной постельной сцены произошли заминки. Хосок постоянно заставлял переснимать диалоги актеров в перерыве между поцелуями. Ему казалось, что Со Хён не полностью отдается страсти и поэтому фразы звучат фальшиво. Время затягивалось, а актриса успевшая уже и поплакать и психануть, все никак не могла расслабленно произнести пару реплик, в ответ Мину. После очередного запоротого дубля, Юнги не спешил убрать руки от девушки и наклонившись к ней, начал что-то шептать ей на ухо. Они вдруг разразились хохотом. Мин с беззвучным смехом уткнулся ей в шею, только его трясущиеся плечи говорили о том, что он смеется. Наконец подняв лицо, он ей еще что-то шепнул и вопросительно кивнул. Она согласно кивнула в ответ и Юнги жестом показал Хосоку, что они готовы. Съемка сдвинулась с мертвой точки. Со Хён вела себя менее зажато и смогла произнести довольно правдоподобно несколько интимных фраз, когда Юнги спускался поцелуями к ее животу. — Снято! — Крикнул Хосок. — Другое дело. Он сосредоточенно смотрел отснятый материал и удовлетворенно кивал. — Сразу надо было анекдот рассказать, — говорит он Юнги. — Столько времени в трубу улетело зря. Со Хён на его фразу опять залилась смехом, вешаясь на шею Мину. Они уже оба были в халатах и спокойно обнимались, стараясь прекратить хохот.       Чимин наблюдал со стороны за парой и его распирало любопытство, что там такое Юнги ей сказал, что она не может перестать ржать. Он вспомнил, как на дне рождения Тэхена вокруг Мина собралась хохочущая толпа. Чимин не успел заценить как следует чувство юмора актера, но впечатление уже о нем сложил.       Он с предвкушением и паникой представляет их совместное проживание. «Интересно, Мин будет дома шутить? А как мне к нему обращаться дома? Готовить на двоих? Я же ужасно готовлю! Юнги не станет есть мои переваренные спагетти с сыром или дешевый рамен. Может стоит быть тише воды и дать актеру максимальной свободы, не отсвечивая лишний раз. А вдруг к нему придет Феликс? Боже! А если они с ним уединятся в спальне? » От всех этих мыслей Чимину становится плохо. Тошнота подкатывает и он старается не думать ни о чем, пока моет кисточки под проточной водой в туалете. Он резко дергается и окатывает себя мыльной водой, когда чья-то рука хлопает его по плечу. — Эй. Ты чего такой нервный? — Хмыкает Намджун. — Я просто задумался о своем. Вы в прошлой жизни котом не были? Так тихо ходите. — В прошлой я видимо натворил дел, раз в этой мне такое дерьмо разгребать приходится. — Шутит Намджун, без улыбки в голосе. — Ты готов?       Менеджер быстро объясняет ему его дальнейшие действия и через пятнадцать минут, они втроем, не считая водителя покидают подземную парковку, медленно проезжая мимо кучи народа, столпившейся возле главного входа здания. Чимин первый раз едет в тонированном минивэне. Он ощущает себя важной шишкой, а учитывая, что с ним рядом сидит сам Мин Юнги, то он ни дать ни взять суперзвезда тоже. Он даже плечи выравнивает и слегка разваливается в кресле, листая ленту новостей. — Посмотри на каких сложных щах, — Шепчет Намджун, кивая в сторону Чимина.       Юнги отрывается от телефона и поворачивается назад посмотреть на гримера. Чимин под взглядом двух мужчин теряется и принимает более скромную позу. Мин хмыкает и отворачивается обратно. Дорога до дома Чимина заняла минут двадцать. За это время никто не проронил ни слова. Все в телефонах занимались своими делами. Чимин еще раз спросил у Гука, точно ли тот все вынес из квартиры. У Намджуна телефон постоянно вибрировал и он быстро что-то отвечал. Юнги же в напряженном молчании смотрел на последнее сообщение от Феликса: «Нам надо поговорить». Фраза от которой у многих поджилки начинают трястись. Редко когда с нее начинают приятную беседу. Мин это знает и еще он хорошо знает характер своего парня. Игривый, легкий, не склонный усложнять и драматизировать. Поэтому, глядя на сообщение он понимает, что у них действительно будет разговор. Он с трудом держит себя, чтобы не позвонить прямо сейчас. Ожидание его убивает и заставляет нервничать, но автомобиль не лучшее место для подобного, поэтому он как на иголках ждет, когда они уже доедут.       Водитель тормозит у неприметного, Чимин не соврал, подъезда. Вокруг нет людей и это внушает хоть какое-то спокойствие. Они поднимаются на шестой этаж, а когда парень вводит код и впускает гостей, Мин на ходу разувается и не глядя идет на кухню, прикладывая к уху трубку. Чимин же делает небольшую экскурсию Намджуну по своей квартире. Показывает комнату для Юнги. Она небольшая, но уютная. Скорее всего у предыдущих жильцов это была детская для девочки, потому что на стенах нежно розовые обои и встроенный небольшой шкафчик с резным зеркалом на нем. Кое-где валяются вещи Чонгука, потому что тот частенько остается у друга с ночевкой. — Жить можно. — Подытоживает конец экскурсии Намджун. Из кухни тем временем голос Юнги становится громче и выйдя в гостиную парни слышат обрывки фраз. — Родной... — Подожди... — Ну послушай меня, котенок... Мин тяжело вздыхает и отстраняет ненадолго трубку от уха, собираясь с мыслями. — Давай не будем решать все сгоряча. Я понимаю, тебе сейчас нелегко, как и мне. Но мы сможем пройти через это вместе. Я поговорю с твоим начальством. Или мое начальство поговорит с твоим. Они не имеют право ставить такие условия, это бесчеловечно. Потом воцаряется тишина, видимо Феликс ему что-то отвечает.       Чимин и Намджун сидят на диване и им через открытую дверь в кухню видно сгорбленную спину Юнги. Они оказались невольными свидетелями разворачивающейся драмы и им бы сейчас перестать слушать и поговорить о чем-нибудь, но разговор совсем не клеится. Намджун без интереса спросил про фотографию, висящую на стене, пролистнул мангу, лежавшую на столе, но все равно все его внимание сейчас было приковано к его подопечному. — Да. Да. Феля, я знаю... — Страшно слышать голос из кухни. Звучит он болезненно тихо, но за неимением посторонних звуков, каждое слово гулом оседает в квартире. — Я не могу поверить, что мы всерьез об этом сейчас говорим. — Всхлип Юнги разрывает сердце Чимина. Он конечно мечтал в своих фантазиях, как Мин бросает своего дурацкого Феликса и бежит вприпрыжку к Чимину, но слушая звенящую тишину с прорезающими её тихими шмыганьями, ему противно от своих былых мыслей становится. На его глазах сейчас рушится счастье хороших людей, разбиваются сердца, меняются судьбы и это явно не то, о чем он мечтал. — Я понимаю. — С обреченностью в голосе говорит актер, в ответ на монолог в трубке. — Но, ты всегда можешь на меня положиться. Для тебя я всегда свободен, звони в любое время. — Не плачь, родной, прошу, твое слезы меня убивают. — Говорит Юнги кусая ребро ладони, чтобы не всхлипывать. — Как же я хочу тебя сейчас обнять и успокоить.       Опять тишина. У Чимина по щекам уже давно текут слезы ручьями, да и выдержка Намджуна трещит по швам. Он нервно трет руки о брюки, не прекращая дергать ногой так, что весь диван трясется и Чимин вместе с ней. — Я тебя тоже, котенок. — Звучит надломлено. — У тебя все будет хорошо. Да. У нас все будет хорошо. Мы сильные, мы справимся. Юнги опять убирает трубку от лица и наспех вытирает глаза. Они снова несколько минут молчат, затем Феликс что-то спрашивает и он отвечает. — Я у друга пока. Мой дом тоже под прицелом сейчас. Нам съездил днём, собрал вещи кое какие. На первое время хватит. — Я представляю. Парни меня наверное ненавидят сейчас. — Хмыкает он, а выслушав ответ, в шутку отвечает, — я им уши откручу, если будут тебя ругать. Так им и передай. Феликс видимо защищает своих ребят и Мин легко соглашается: — Да знаю я. Они у тебя молодцы. Еще немного помолчав, Юнги вздыхает. — Я не хочу прощаться. Давай не будем говорить «прощай», это ужасное слово. Оно убивает любую надежду. Пока. Береги себя, дорогой мой Феликс. Люблю тебя.       Мин сбрасывает вызов и секунду спустя на него обрушивается все осознание произошедшего. Намджун резко поднимается и в два шага оказывается рядом с ним. Он не спрашивая сгребает друга в охапку и дает ему время немного прийти в себя. Он аккуратно поглаживает его по голове, а Чимину дает знаки, подать салфетки. Тот подрывается и приносит из спальни коробку. Не зная чем еще заняться, он ставит чайник и достает пакет с шоколадками разных цветов и калибров. Думает предложить поесть, но что-то ему подсказывает, что Юнги сейчас не до еды. Он в воздухе черпает невидимой ложкой перед ртом, спрашивая Намджуна и тот подтверждает его догадки.       Юнги шевелится и отлепляется от плеча друга. Он окидывает взглядом разномастные кружки с чаем на столе, задерживается на шоколадках. — Ты их на Хэллоуин выклянчил у соседей? — У меня мама на шоколадной фабрике работает, поэтому она мне всегда присылает. — А на алкофабрике у тебя никто не работает случайно? — Нет. — Жмет плечами парень. — Я спрашиваю, выпить у тебя есть, Чимин?       Тот задумывается и у него яркой вспышкой перед глазами предстает луноликое лицо мамы, которая стоит у него на пороге и протягивает пятилитровую, пластиковую бутыль, со словами: «Бери сынок. Никогда не знаешь, когда пригодится». — Гм, ну господа. Сейчас вы отведаете настоящий напиток богов. — Добавив театральности в голос вещает Чимин. Юнги и Намджун недоверчиво на него глядят. — Виски? — Текила? — Одновременно спрашивают парни. — Лучше. Самогон моего бати. — С видом преисполненным гордости, Чимин достает из закромов кухонного ящика, запыленную бутылку. — Эм. Чимин. А мы не ослепнем? — Настороженно спрашивает Намджун, стирая пальцем пыль с неё. — Не должны. — Немного неуверенно, но с энтузиазмом отвечает парень и лезет за кимчи в холодильник.