I ain't the One

Любовь расцвела, и всё стало на свои места. Какое-то тревожное чувство, которое Крис доселе периодически ощущал в глубине души, исчезло. Вместо него появилось что-то другое — что-то тёплое и уютное; что-то придающее парню чувство комфорта и безопасности. Минхо сказал: "я тоже люблю тебя", и все волнения и проблемы тут же испарились. Казалось, будто любое испытание Кристоферу стало по плечу; будто бы он овладел настоящей супергеройской силой, и море было ему по колено. В первые несколько дней парень безумно боялся, что всё окажется сном. Он боялся разрушить их хрупкие чувства своей неосторожностью, и боялся, что Минхо передумает. Но время шло, и он отдавался этим чувствам всё сильнее. В какой-то момент Чан понял, что больше не может идти на поводу у своих страхов, и просто окунулся в эту любовь с головой. Когда они только начали встречаться, каждый день будто бы сопровождался нежной романтической музыкой; сейчас же в душе у Кристофера играл целый оркестр. Он просто летал в облаках от счастья, и мир вокруг него был окрашен в розовые тона. Каждый день в офисе был в радость, каждые выходные были в удовольствие. Секс стал ещё более эмоциональным, чем до этого, а каждое утро, что они проводили вместе, было в сто раз лучше, чем любое одинокое утро. Парни узнавали друг друга всё ближе и глубже, и Чан всё сильнее убеждался, что Минхо был создан для него, а он — для Минхо. Они могли часами разговаривать, или же по долгу молчать, не испытывая при этом дискомфорта. Во время просмотра кино они смеялись над одними и теми же шутками, в сериалах им нравились одни и те же персонажи, а в кафе они постоянно выбирали одинаковую еду. Парни могли часами сплетничать, часами целоваться, часами трахаться, и всё никак не могли насытиться друг другом. Когда Минхо был рядом, Чану казалось, будто ничто не способно принести ему вред. Как будто Хо был стеной, надёжно защищающей его от окружающего мира; как будто его объятия были самым безопасным местом на свете. Он верил, что Минхо чувствует себя также — потому что тот всегда обнимал его так крепко, как только мог. Кристофер был готов защитить его от всего плохого, что только было в этом мире, и знал, что эта готовность взаимна. Будучи наедине с Минхо, Чан любовался ним, словно тот был древнегреческой статуей или старинной картиной. Он подолгу рассматривал его ноги — красивые, с выраженной мускулатурой, что осталась такой с тех времён, когда парень занимался танцами. Желание накрывало Чана с головой, когда он представлял, как Минхо сжимает его голову своими подкачанными бёдрами, пока он делает ему минет. Глядя на него, Кристоферу хотелось покрывать тело возлюбленного поцелуями во всех местах: начиная от сексуальных губ и изящной шеи, и заканчивая теми самыми бёдрами и членом, который так сильно ему нравился. Страсть для копирайтера была неотъемлемой частью влечения, и если раньше он думал, что легко может заниматься сексом без чувств, то сейчас он уже не мог представить, как делал это раньше. С каждым днём он влюблялся в Минхо всё сильнее, и, соответственно, всё сильнее хотел его. Секс приносил всё больше удовольствия, которое никак не могло сравниться с тем, что он испытывал раньше, трахаясь со всеми подряд. Крис просто не мог не думать о сексе с Минхо. Когда они уединялись, член Хо сводил его с ума, и он искренне сожалел, что не может делать ему минет по три раза в день. Ему всё сильнее нравилось сосать Минхо, и он даже приловчился растягивать это удовольствие для них обоих. Тщательно изучив тело своего бойфренда, Кристофер выяснил, что и как нужно делать, чтобы тот дольше не кончал, испытывая при этом только положительные ощущения — пока сам наслаждался тем, что по пятнадцать минут не выпускал его член изо рта. Эмоции от секса сводили Чана с ума. Ему так сильно нравилось ощущать прикосновения Минхо, его поцелуи и близость его тела; нравилось ощущать его в себе и себя в нём; нравилось заканчивать в него и заканчивать на него. Парню нравилось глотать его сперму и нравилось, когда Минхо глотал его; нравилось ощущать его горячее семя в своей заднице, и нравилось, как оно медленно вытекало из него — словно Минхо оставлял в теле Кристофера частицу себя. Это был такой уровень близости, словно они сливались воедино. Минхо стал проводить у Кристофера больше времени. Иногда он оставался у него не только с субботы на воскресенье, но ещё и с пятницы на субботу. Родителям Хо врал, что нашёл новых друзей на работе, с которыми постоянно зависает, потому что всё ещё не был готов рассказывать им правду. Крис это принимал. Он готов был ждать момента, когда его бойфренд решится рассказать о них близким, столько, сколько нужно было. Минхо, в то же время, также не требовал от Чана знакомства с его родителями. "Всему своё время", —говорил тот, и копирайтер был с ним согласен. В какой-то момент Чан повадился покупать Минхо кофе перед работой. Недалеко от офиса он обнаружил милую кофейню, в которой делали вкусный капучино. Он стал заглядывать туда и брать кофе на вынос — себе и заодно Минхо, чтобы порадовать его в начале рабочего дня. К счастью, в офисе никто этому не удивлялся. Все сотрудники думали, что Чан и Минхо хорошо дружат, а что плохого в том, чтобы захватить для друга капучино по дороге? В остальном, на работе парни старательно не подавали виду, что их связывает что-то большее, чем просто дружба. Делать это было сложно: Кристоферу безумно хотелось постоянно обнимать Минхо и болтать с ним каждую секунду на перерыве. Он был так счастлив, что они работают в одной редакции, ведь, работай они в разных местах, Крис просто умер бы от недостатка Минхо в своей жизни. Возможно, он чуточку помешался на нём, но что он мог сделать? Парень впервые в жизни столкнулся с таким сильным чувством, поэтому он разрешил себе насладиться ним и чуточку повитать в облаках. Конечно, он был безумно влюблён, но даже при этом Чан понимал, что отношения требуют усилий, и что не всё так идеально, как ему иногда казалось. Им предстояло пройти большой путь на пути к тому, чтобы окончательно привыкнуть и притереться друг к другу, а также к тому, чтобы начать полностью принимать недостатки друг друга. Крису постоянно не хватало тактильности. Язык прикосновения был, наверное, главным языком любви для него. А вот для Минхо физический контакт был, кажется, не самой главной вещью в отношениях. И речь шла не только о сексе — Чану недоставало любой тактильности. Он постоянно хотел трогать Минхо, держать его за руку, обнимать, целовать, в общем — бесконечно впускать его в своё личное пространство. Хо покорно позволял ему это делать, но лишь в меру. К тому же, сам он проявлял в этом мало инициативы. Кристофера это расстраивало и, в какой-то степени, даже обижало. Разве сложно лишний раз взять его за руку или обнять? Разве Минхо не хочется делать это также часто, как и Чану? Может, он по какой-то причине пытается держать дистанцию? Крис начинал обиженно хныкать, каждый раз, когда Минхо избегал объятий со словами "давай не сейчас", или когда тот останавливал поцелуй раньше, чем того хотелось Кристоферу. В ответ на его хныканье, контентщик лишь закатывал глаза и говорил: "Зай, перестань". Минхо, в свою очередь, раздражался, когда Чан уделял недостаточное внимание тому, что он говорил, или чем делился с ним. Они могли разговаривать, и когда Минхо слишком долго вёл рассказ, внимание Чана как-то само переключалось со слов на его обаяние и его тело. Он уже не слушал, а просто любовался — не вникал, а просто наслаждался приятным тембром Минхо; тем, как изящно шевелились его губы, и тем, как эстетично он жестикулировал. Слова Хо, конечно же были ему интересны, но аккуратно спадающие на его лоб волосы, безумно приятные интонации его голоса и огонь, загорающийся в его глазах, завораживал парня куда сильнее. Крис терял нить беседы, забывал вникать в суть разговора, и Минхо, замечая это, начинал негодовать. Но что он мог сделать с этим? Кристофер был — о чувствах, об эмоциях; его восприятие было ассоциативным, а мышление образным. Минхо был более спокойным и приземлённым. Его любовь искрила меньше, но он всё равно знал, как беречь эти чувства. Он был о комфорте, безопасности и уверенности в завтрашнем дне. Их различия требовали притирки, но, с другой стороны, именно благодаря этим особенностям Чан и Минхо подходили друг другу как два кусочка пазла; как ветер и море, берег и прибой. Так они делили друг с другом свои дни — ходили на работу, гуляли по выходным, занимались сексом по ночам. Они водили друг друга в кафе, покупали друг другу маленькие подарки, писали милые или горячие смски, отвлекаясь от работы, и осторожно строили совместные планы на будущее. Привыкая друг к другу, они наслаждались недавно родившейся любовью и своей собственной необременённой горестями молодостью. Жизнь не могла быть прекраснее, а Кристофер не мог бысть счастливее.