I ain't the One

Постепенно отношения с Минхо стали для Кристофера привычкой. Привычкой — но не рутиной. Крис привык к нему также, как привыкаешь к теплоте летней ночи; пушистому коту, что ждёт тебя на диване, или вкусной выпечке в пекарне у дома. Ты свыкаешься со всеми самыми приятными вещами, но не принимаешь как должное, сполна наслаждаясь ими каждый день. Мысль об их исчезновении повергает тебя в шок, но ты стараешься не думать об этом, отгоняя от себя плохие мысли. Кстати, Минхо и сам был немного как кот. Чан давно подметил это. Грациозный, красивый, но слегка строптивый, Хо с трудом доверял людям и подпускал к своему сердцу только самых близких. Однако Чану удалось добиться его доверия и привязанности, и Минхо был с ним искренним и настоящим. По началу Чан ежедневно не мог нарадоваться тому, что бетонные стены его возлюбленного наконец-то рухнули. Со временем парень стал привыкать к этому, периодически вспоминая, какими усилиями ему удалось убедить Минхо доверить ему своё сердце. И это было прекрасно. Страстные и волнительные отношения переросли в тёплую, уютную любовь, наполненную комфортом и доверием. Шло время; сотрудники ребят до сих пор не знали об их отношениях. Все, кроме Куна, естественно. В его присутствии Чан и Минхо вели себя особенно осторожно. Хотя он, похоже, действительно не планировал никому ничего рассказывать о них. Редактор вёл себя спокойно и сдержанно, как и всегда. Впрочем, один единственный раз он позволил себе небольшую фривольность. Компанией коллег они праздновали чей-то день рождения — вроде бы, Тэёна — и по традиции собрались в баре. Прошлый день рождения веб дизайнер проводил у себя дома, но в этом году, по настоянию Бэкхёна (который убедил его, что "год назад была скука смертная, а не днюха"), парень решил позвать гостей в заведение. Уже выпившие, коллеги вспоминали неудавшийся роман Тэиля с Наён из эйчар. – Может, конечно, закончилось всё не очень, – начал Ки, обращаясь к Тэилю, – но вы очень мило выглядели вместе. Лично мне очень нравилось следить за вами и обсуждать ваши отношения в курилке. Как будто смотришь реалити-шоу. Тэиль закатил глаза. Сана вклинилась в обсуждение: – Нет, оппа, не злись, вы реально очень мило смотрелись. И хотя бы один служебный роман в коллективе обязательно нужен. Разбавляет обстановку. – Кстати, получается, что это пока единственный служебный роман в нашей конторе? – переспросил Бэк. – Получается так, – ответил Кун, после чего непринуждённо перевёл взгляд на Чана с Минхо, – разве что, если кто-нибудь что-нибудь не скрывает. Взгляд Куна был беззлобным — но парни всё равно слегка напряглись. Редактор игриво посмотрел в глаза Чану, потом — Минхо, и, едва заметно улыбаясь, перевел взгляд обратно на Ки, который уже начал рассказывать что-то другое. Возвращаясь с вечеринки домой (к Чану, само собой), ребята обсуждали этот инцидент. – Я чуть не обосрался, конечно, – ухмыльнулся Хо. – Думал, после этих слов он скажет что-то типа: "Правда, мальчики? Ничего не хотите рассказать?" – Да ну, ты слишком плохого о нём мнения. Он нормальный парень и не сделал бы ничего такого. – Я знаю, знаю. Но всё равно испугался. – Ну да, понимаю, я тоже напрягся. – Как думаешь, кто-то из них догадывается о нас с тобой? Чан вздохнул. Честно говоря, ему становилось немного неприятно каждый раз, когда он замечал, как сильно Минхо волнует тема сокрытия их отношений. По началу он реагировал на это спокойно, понимая, что парень переживает за свою карьеру и репутацию. Сам Крис, естественно, тоже переживал за себя, и потому не торопился делать камингаут. Со временем, его чувства к Минхо крепчали — крепчала и уверенность в их отношениях, а также усиливалось желание делиться своим счастьем с миром. Ему так сильно хотелось держать Минхо за руку на улице, обнимать в курилке и, не стесняясь, целовать на прощание. Естественно, изменить гомофобное общество Кореи Кристоферу было не под силу. Но почему парни не могли рассказать об их отношениях приятелям с работы? Время шло, и их коллеги раскрывали себя как добрых, умных и прогрессивных людей, так что навряд ли им стоило опасаться негативной реакции с их стороны. Чан и Минхо работали в этой компании уже больше года и ещё ни разу не столкнулись с каким-либо гомофобным высказыванием со стороны сотрудников — по крайней мере из тех, с которыми они дружили. Кристофер прекрасно понимал, что публичные поцелуи в офисе или баре будут под запретом, даже в случае камингаута. Тем не менее, было бы неплохо хотя бы перестать скрывать факт того, что они уходят домой вместе — а не продолжать притворяться, что они расходятся по отдельности, или идут в разные стороны. Чан уже несколько раз просил Минхо хотя бы намекнуть коллегам, узнать их взгляды, но тот отказывался. "Малыш, я реально очень переживаю, и не хочу нарываться. Ты понимаешь, что мы постоянно проводим время вместе, и все это видят? Если я спрошу, мол, что вы думаете о геях — всё станет ясно, как день". Чан хмурился, вздыхал, злился про себя, но продолжал хранить их отношения в тайне, чтобы не сделать Минхо больно. Впрочем, не всё было так безнадёжно. Если контентщик ещё не был готов выйти из шкафа перед коллективом, то рассказать о своей ориентации родителям он всё-таки решился. Точнее сказать — устал им врать. Мама и папа постоянно засыпали его вопросами о девушке, у которой он якобы постоянно ночевал; просили познакомить их с ней или хотя бы показать фотографию. В конце концов Минхо сдался и признался им в том, что никакой девушки у него не было — зато был самый настоящий бойфренд. Это был сложный день для Минхо. Реакция родителей, естественно, положительной не была. Они были шокированы — настолько, что практически не разговаривали с Хо несколько дней. Не то, чтобы они делали это в наказание, а скорее не зная, как справиться с новостью, перевернувшей их мир с ног на голову. Они были крайне растеряны и не знали, как себя вести. Что ж, всяко лучше, чем если бы это были крики, оскорбления и угрозы выгнать из дома. Через несколько дней они снова начали разговаривать с Минхо — осторожно и боязно. Парень уже подумал, что родители собираются сделать вид, будто ничего не произошло; будто они, как и прежде не знают, что их сын — гей, однако, где-то через неделю после его камингаута, они всё же решились с ним поговорить. Минхо с облегчением услышал от своих родителей, что они готовы принимать его таким, какой он есть. Правда, они сказали, им нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этому, и попросили пока не знакомить их с Чаном лично. Минхо улыбнулся и одобрительно кивнул, сказав спасибо — ведь всему своё время. Когда Крис узнал, что парень наконец-то рассказал о них своим родителям, его радости не было предела. Он понимал, что со стороны Минхо это был поступок, свидетельствующий о его глубоких чувствах и готовности строить своё будущее с Чаном. Он был счастлив, и на радостях тоже бросился рассказывать своим родителям о Хо. Несмотря на то, что раньше Крис не спешил делиться с ними подробностями своей личной жизни, недавно он почувствовал, что наконец-то готов и, главное, искренне хочет сделать это. Для начала он поделился этим со своей младшей сестрой.

"Лол, да по тебе всегда было заметно, что ты педик"

Ханна в своих выражениях всегда была очень прямолинейна — прямо как Минхо. Они с ним наверняка легко нашли бы общий язык.

"Ахахах да почему ПЕДИК? Я считаю себя бисексуалом" "Я любя, братик ❤️ всё круто, счастья вам. Познакомишь как нибудь со своим избранником?" "Обязательно!! Люблю!!" "Взаимно✌🏻"

Крис был рад, что сестра так легко приняла его. Следующим шагом стал камингаут непосредственно перед родителями — этого он боялся уже больше. Всё-таки, старшее поколение относится к гомосексуальности куда хуже, чем молодое. Кристофер решил рассказать им о Минхо во время очередного разговора в Скайпе. Он безумно нервничал, и уже успел нафантазировать себе все возможные варианты развития событий. Парень представлял и то, как родители отказываются от него, и то, как пытаются убедить его, что он нуждается в лечении, и то, как ругают его — всё, что только можно. Но реальность оказалась куда менее страшной. Начав с "мам, пап, мне нужно вам кое-что рассказать", Чан набрался смелости и сказал, что у него появился кое-кто очень важный для него. После он сделал небольшую паузу и добавил, что хочет, чтобы родители отнеслись с пониманием к тому, что этот "кто-то" является мужчиной. На удивление, парень не встретил с их стороны никакого сопротивления. "Главное, чтобы ты был счастлив, сынок", — сказали они. Кристофер растерянно улыбался, пока его родители говорили, что "конечно очень взволнованы" и "совсем этого не ожидали", но "просто обязаны познакомиться с избранником". Копирайтер кивал головой, зная, что тоже очень хотел бы познакомить Минхо с ними. Время пролетело незаметно, и вот парни уже праздновали свою первую годовщину отношений — она была сразу после дня рождения Чана. На самом деле, Минхо и Чану было немного трудно определить точку начала их взаимной любви. Был ли это день, когда они впервые отсосали друг другу в туалете их любимого бара? Или день их первого романтического свидания? Впрочем, они решили не заморачиваться, и датой годовщины стал день, когда Кристофер во второй раз предложил Минхо встречаться, и тот (в отличие от первого раза) ответил согласием. Их годовщина состояла из ужина в ресторане, прогулки и страстного секса — стандартная, но безотказно работающая схема. Парни оба сошлись на том, что им не нужно постоянно выдумывать что-то новое, и что их обоих устраивает простая романтика. Секс с Минхо был хорош, как никогда. Даже больше — казалось, он только стал лучше. Чем дольше они знали друг друга, тем чувственнее и насыщеннее становилась их физическая близость. Они оба перестали бояться своих желаний; досконально изучили тела друг друга и уже не стеснялись своих фантазий. Чану нравилось иногда быть снизу, хотя раньше он никогда бы не смог это предположить. Он обожал чувствовать Минхо в себе: его язык, его пальцы, его член. Хо был с ним осторожным, и в меру грубым — и Кристоферу, на удивление, это нравилось. Оказывается, ощущать, как твой любимый человек на какое-то время овладевает тобой физически, иногда было приятно. Впрочем, делать всё тоже с Минхо самое Крису нравилось не меньше. Он был готов часами доводить Хо до оргазма любыми доступными ему способами. Для него он становился разным: и нежным, и грубым. Член парня был самым вкусным блюдом на свете, а ощущать себя внутри него было для Чана поистине райским наслаждением. Ему так нравилось видеть Минхо под собой — уязвимого, такого слабого в моменте близости, сладко стонущего от наслаждения и невероятно красивого. Секс с ним был для Кристофера куда больше, чем просто возможностью испытать оргазм. Он поистине занимался с Минхо любовью. Этот процесс был интимным, чувственным; заставлял парня испытывать эстетическое наслаждение и был проявлением настоящей близости — как физической, так и эмоциональной. – Малыш, – отвлекал своего бойфренда Кристофер, плавно двигаясь внутри него, – ты же знаешь, что я люблю тебя? Сопротивляясь наслаждению, Минхо одобрительно кивал. Крис часто делал так. Почему-то его ужасно возбуждало видеть, как сквозь подступающий волнами оргазм парень пытается взять себя в руки и должным образом отреагировать на его слова. Кроме этого, во время секса чувства одолевали Чана во всю, и ему безумно хотелось напомнить Минхо о них. – Знаю, – отвечал тот. – А ты меня? – Чан ускорялся. Сдерживая стон, Хо с придыханием отвечал: – И я люблю тебя.